Бессмысленное

      Сегодня я проснулась сама. Я посмотрела в сторону окна — солнце уже встало, меня не разбудили.       Кажется, я даже будто выспалась. Вчера я себя совсем плохо чувствовала, даже все окружающие заволновались. Но сейчас вроде это прошло.       Надо бы их успокоить, а то сейчас мне как ужесточат режим лечения...       Хотя вчера я не то чтобы чувствовала ужесточение... Хотя уколы три раза кололи. Брр. Ну, через трубку не кормили... Я не знаю, мне теперь будет страшно есть через не хочу, мне не понравилось!       Я сходила в ванную, умылась. Посмотрела на дверь, но подумала, что не хочу форсировать события.       Но тут дверь открылась, зашёл Никон.       — О, Ада, доброе утро! Ты уже проснулась?       Я промолчала. Они старались соблюдать половое соответствие, и за мной ухаживали в основном девочки. С врачами это не всегда работает, узкопрофильных специалистов не так много, чтобы выбирать. А мальчики около меня дежурили по ночам — и с Никоном, и с Лияном я уже однажды встречалась, мой режим не сразу наладился и привык к отсутствию магии.       — Аня сегодня отгул взяла, я решил её подменить. Нина после обеда придёт, а пока я с тобой побуду.       Странно вспоминать, что окружающие меня люди живут в другом месте, а сюда только приходят работать... Это я вынуждена тут жить.       — Как ты себя сегодня чувствуешь?       Ане я бы ответила, что лучше. Но Никон может и не знать, как я себя чувствовала вчера, так что я промолчала.       — Ладно, мне нужно провести осмотр. — Он поставил чемоданчик на тумбочку, подошёл ко мне.       Я уже говорила, что сегодня мне лучше? Он, кажется, был к этому готов. Я сопротивлялась изо всех сил, он — как и всегда у меня получается с любыми врачами — с некоторыми трудностями свои манипуляции провёл: лёгкие и сердце послушал, живот пощупал, глаза, нос, рот и горло осмотрел, отметил небольшое раздражение кожи рук, каждые синяк (если каждый день сражаться с врачами, их будет много) и царапину.       Потом он у меня спросил, собираюсь ли я пить таблетки самостоятельно или ему стоит сразу готовить уколы. У меня сегодня обострилось желание бороться, и он в целом понял правильный ответ. Запихивать в меня что-то он не пытался.       — Я, конечно, предлагаю завтрак, и, если вдруг хочешь, можешь поесть прямо сейчас, но по плану мне нужно взять у тебя кровь на анализ.       Я сразу отрицательно помотала головой.       Сейчас ему пришлось меня привязывать, зато он справился в одиночку.       Меня попросили посжимать пару раз руку в кулак, я отказалась. Хотя пока мы боролись, я руку подобным образом напрягала и эффект всё равно был.       Вены у меня хорошие, но всё равно он попал не с первой попытки. Ну, может, руки дрожали от усталости.       После процедуры он оставил меня привязанной, чтобы я не сгибала руку раньше времени, и в другую руку начал готовить капельницу.       Всё, теперь меня будут реже отвязывать, или он не в курсе этого негласного правила давать мне больше свободы?       Капельница мне показалась долгой, но выбора не было. Потом он у меня спросил, буду ли я теперь завтракать или ему готовить трубку.       Меня немного смущало, что руки оставались привязаны, но я твёрдо стояла на своём.       Он вышел пригласить Мидерока. Не знаю, зачем, мне казалось, что трубки засовывать не так сложно.       — Здравствуйте, Ада.       Я поняла, что мне не нравится, что у меня нет даже мнимой надежды на сопротивление. Я когда-то решила, что если меня будут постоянно фиксировать, я передумаю надеяться на жизнь. Наверное, оно и правильно...       — А что случилось? Почему вы привязаны?       Короче, Мидерок при мне отругал Никона, сказал, что такое отношение к пациентам, тем более спокойным (хм... у них интересные критерии...), недопустимо.       Я подумала, что ещё не всё потеряно.       Но это я отвлеклась. А Мидерок меня не отвязал, а вставил в нос свою трубку и включил аппарат.       Потом Никону пришлось уговаривать его вытащить.       Брр.       Надо пообедать сегодня, хоть как угодно.       Вырвет так вырвет. Все лучше трубки в носу.       По такому замечательному поводу мне сказали выпить побольше некоей жидкости (временно, для анализа, потерпи!) и отправили на ещё одно облучение. Рентген или похожая технология, не знаю.       А потом как-то быстро наступило время обеда.       Меня ещё от рентгена тошнило...       Но я себе обещала. И пришлось поесть. Я осилила ещё меньше, чем в прошлый раз, Никон пытался меня докормить, и в итоге меня опять вырвало.       Во второй раз это оказалось ещё неприятнее, чем в первый.       Ну блин, это же не может считаться за еду...       Потом уже Нина сопроводила меня на массаж. Меня обклеили датчиками, по которым пустили слабый ток.       Мне казалось, что меня сейчас ещё раз вырвет, но обошлось.       Потом у меня уточнили, хватит ли мне сил на беседу с зав. отделением.       Я согласилась побеседовать, меня проводили в её кабинет.       Маденна Рокас — страшная женщина, по профессии — какой-то там психиатр. Она лично отвечает за стратегию моего лечения, отвечает за меня перед своим спонсором. Очень спорная фигура.       Она лично проводила меня к креслу, закрыла на ключ дверь.       — Здравствуй, Ада.       Я пока промолчала.       — Как ты себя чувствуешь? Ты сейчас настроена со мной серьёзно поговорить?       — Можно и поговорить... — неуверенно и настороженно ответила я.       Я её очень боюсь, особенно теперь, когда лишилась всей своей магии и осталась беззащитна перед всем миром. Но пока она была очень добра ко мне и не принуждала ни к чему.       — Я слышала о твоих проблемах с аппетитом. Не нужно заставлять себя кушать, если не можешь. Если еда не задерживается в организме, от неё нет смысла.       Вот так. Сначала Мидерок говорит есть через не хочу и угрожает трубкой. Теперь Маденна говорит не вынуждать себя и...       — Будешь кушать через зонд. Не обижайся, это лучше, чем парентерально, через капельницы.       Вот так, да. Лечат, да.       — К сожалению, мы не смогли подобрать какой-нибудь работающий препарат для тебя, и подавить тошноту не получается. Зондовое питание будет безопаснее для тебя. Кушай что хочешь, когда получается, мы больше не будем тебя заставлять.       Вот так. Слушайся, не слушайся — результат одинаков. Никого твоё мнение не интересует. Сказал король: пусть живёт — и буду жить.       — Не обижайся. — Она потянулась ко мне через стол и взяла за руку. — Ты так плохо питалась последнее время, что дальше тянуть нельзя. Долгое недоедание очень опасно. — Здесь она сделала паузу и собралась с силами. — Ты же понимаешь, что означает... этот симптом?       — Что без магии я не протяну. Я и так знала. — Да. Если через месяц после потери магии появляются новые проблемы, это означает, что организм уже не выживет без магии.       — Я вижу, тебя не интересует прогноз... Ладно. Сначала прогноз был более благоприятный, и мы с королём решили, что лучше будет изо всех сил продолжать лечение. Тогда ты была... против этого решения, но как будто сама не определилась.       — Да. — Да, я была против заточения в любой больнице, хотела надеяться на чудо в комфортной обстановке. Тогда же я решила, что, если мне не оставят никакого выбора, можно прекратить жизнь. А потом... Мне здесь было плохо, но недостаточно плохо для такого решения.       — Но сейчас... Я не думаю, что ты проживёшь больше двух месяцев.       2 месяца?... Я думала, больше...       Я сложила руки на столе и опустила на них голову.       Маденна погладила меня по голове.       — Чего ты сама хочешь? Тебе всё ещё у нас не нравится?       — Не нравится.       — Ада. Мы пока никому не объявляли о новых симптомах. Ты хочешь продолжать бороться? Или ты устала? Если оставить тебя без лечения, ты угаснешь за два дня. Если у тебя правда ничего не болит и ты не чувствуешь голода, то даже безболезненно.       Я передёрнулась.       — Я не хочу зонд...       — Без зонда истощение усугубится, долго ты не протянешь. Через капельницу кормить тебя тоже не очень удобно, и побочек у такого способа больше. И это тоже неприятно, тебе пока не ставили таких больших капельниц, ты не знаешь, как это. Но я всё равно планировала комбинировать. Или убираем всё лечение?       — Я хочу ждать магию. Хотя бы надеяться.       Она вздохнула. Я подняла голову и посмотрела на неё.       — Ну, Ада, шанс очень маленький...       — Мы не можем оценить шанс, потому что не знаем всех причин возвращения. Может, мне повезёт.       — Тогда продолжаем лечение?       Я опять спрятала голову. Мир стал слишком сложным, когда я потеряла возможность понимать его через магию. Мы ещё в самом начале обсудили, что сократить объём лекарств не получится. Я не могу себе представить, как мой организм может нуждаться во всём этом.       — Ада, ты будешь хорошо себя вести?       — Нет.       Она вздохнула.       — Ладно, это твоё право. — И перевела тему: — Тогда нужно сообщить королю, что у тебя появились новые симптомы. Он захочет с тобой побеседовать.       — Я не буду с ним говорить.       — Хорошо. У него сложилось... не совсем верное мнение, что твоё психическое состояние хуже и ты постоянно находишься под действием тяжёлых лекарств.       Я не удержалась и подняла голову, чтобы бросить на неё удивлённый взгляд. А я себя так чувствую, как будто король правильно думает!       — Нет, не смотри так на меня. Мы использовали только лёгкие успокоительные и антидепрессанты. Они не так сильно влияют на мышление. Твоя заторможенность вызвана потерей магии, а не лекарствами. А со вчерашнего дня мы их вообще отменили и используем противоположные препараты — растормаживающие, потому что твоё поведение вызывало опасения... Кстати, ты хорошо себя чувствуешь после такой резкой отмены?       — Как обычно. Но вчера было плохо, да.       — Как у тебя настроение? А самочувствие? У новых препаратов могут быть новые побочные эффекты, пожалуйста, не молчи, если что-то не так.       Я пожала плечами.       Она вышла из-за стола, подошла ко мне, приобняла.       — Мы все за тебя. И желаем тебе только блага.       Я помолчала, принимая это проявление чувств. Эта Рокас — страшная женщина.       — А что с трубками?       — Зондом? Мы пока решили использовать его дважды в день, но ещё посмотрим. Скоро твой результат анализа крови придет, будем ещё думать. Мы продолжаем бороться?       Я только покрепче к ней прижалась. Не могу я сказать: да, давайте больше уколов, таблеток и капельниц. И зондов-трубок, точно.       Под конец дня у меня выдалась прекрасная возможность посомневаться в правильности принятого решения — пришли Нина и Никон ставить трубку, теперь без врача.       Ну да, это не так уж и сложно.       Я под конец дня устала, чуть сама не упала им в руки, так что поймали меня быстро.       Трубку установили не больней, чем врач. Полчаса пришлось ждать. Потом они мне предложили оставить её до утра, до завтрака, но я отказалась и недвусмысленно потянулась к ней руками. Не знаю, хватило бы мне духу самой её вытаскивать... Но меня послушались. Пока они убирали зонд и доставали шприцы, я успела основательно закутаться в одеяло. Это мне дало целых две минуты перед началом процедур.       Колол Никон, и или он сам умел это хуже Аннет, или лекарства были другие, но было больнее.       Потом мне помогли приготовиться ко сну и оставили отдыхать.       Всего два месяца... Я понимала, что не смогу жить без магии, не с моими особенностями, но думала, что проживу хотя бы года два. И чего мне ждать? Но и 3 дня умирать...       Мне дали выбор, не важно, реальный ли. И я сама решила оставаться здесь. Нельзя не признать, что за два месяца я не смогу отсюда выбраться и всё продолжится так же — нескончаемым циклом процедур.