Человек или волк?

Класс 10 «В». Урок Истории. Виктор Геннадьевич рассказывал никому не нужную «Историю Нового времени», которые успел застать, разве что, мой прадед. Когда препод отворачивался, весь класс начал погружаться в звук шëпотов, что было сравнимо с жужанием тысячи мух и комаров. И вот, по среди этого дурдома, сидел я, Роман Пятифанов. Сколько раз я был на уроке истории, некогда не врубался, кому нахуй нужно знать то, что происходило тысячу лет назад? Всё эти революции, войны, Петры Первые, где мне это пригодится?! Спросили бы ещё, в каком году Иван Грозный впервые трахался. Хотя, возможно это даже было бы интереснее, чем то, что Виктор тараторит без остановки. Единственное, чем были заняты мои мысли - это голубоглазой девушкой, что сидела через парту спереди от меня - Полина Морозова. Но передо мной сидела Смирнова, Из-за чего вид на мою возлюбленную был ограничен. За столько лет наблюдений за той, за кого я готов буквально на всё, я уже научился представлять её почти с любого ракурса, в мельчайших деталях. Тоха говорил, что это талант для художника, хотя из меня художник, как из Бяши супергерой. Мои глаза были направлены в сторону прямой и изящной спины Морозовой. Её волосы плавно растекались по плечам, стоило ей поправить их. Сколько раз мне говорили то Игорёк, то Тохич, что любовь меня скоро загубит. Я и сам это понимал, но не мог ничего с этим поделать. Моё сердце было занято только ею, и не кем больше. Сколько раз я думал забить на это, но каждый раз всё начиналось заново. Неудивительно, ведь Полина - ангел во плоти. Она добрая, понимающая, милая, красивая, умная и многое другое. Но к сожалению, она никогда не проявляла это ко мне. Лишь презрение и оскорбления я слышал от неё в свой адрес, что каждый раз убивало меня изнутри. Хотя, она ведь права, я тот ещё мудак. Сколько раз я издевался над теми, кто слабее. Я их оскорблял, унижал, бил, грабил. Мою жестокость по отношению к другим никак не оправдать. Из моих внутренних монологов меня вывел низкий и хрипловатый голос учителя. – Пятифанов! Ты опять ворон считаешь?! А ну-ка встань, будешь рассказывать сегодняшнюю тему. Именно эти моменты, когда мне готовили казнь, я ненавидел больше всего. Нет, не из-за получения плохих оценок, а потому что именно сейчас на меня смотрит весь класс, как на подстреленного зверя, которого собираются сожрать. Одни смотрели с сожалением, кому то было пофиг, а кто-то вовсе радовался. Но я уже много раз проходил этот сценарий, и я, как механическая кукла, словно по сценарию, встал и из своего места безразлично сказал. – Извините, Виктор Геннадьевич, я прослушал тему урока. Почти весь класс смотрел на меня с ликованием, неудивительно, ведь большинство из них были жертвами моих издëвок. Единственные, кто смотрел на меня с сочувствием - это мои братаны, Бяша и Антон. Катька, на удивление, выглядела безразлично, даже не смотрела на меня, хотя большую часть нашей учёбы она в таких моментах ядовито улыбалась и смотрела с высокомерием. Но, где то с 8 класса, гадюка усмерила свой пыл, никаких сплетен, колких издевок с её стороны. Хотя, это меня не сильно волновало, мы с ней никогда не были в близких отношениях, поэтому мне без разницы, че там у неё происходит по жизни. Меня больше волновали мысли Полины. Она даже не смотрела на меня, когда надо мной расправлялся учитель. Хотя, она бы скорее всего снова бросила в меня осуждающий взгляд, после чего бы продолжила писать в тетради, будто ничего и не было. – Мда уж, Пятифанов, видимо, не застать мне эпоху, когда ты образумишься. Садись, ещё одно замечание - будет новая двойка в журнале. Я сел на своё место, увидев напоследок досадные взгляды некоторых одноклассников. Видимо, они надеялись на высшую форму наказания. Хотя, меня никак не волновали ни оценки, ни атесстат, по возможности я бы вообще в школу не ходил. Я не видел в этом никакого смысла для себя, потому что даже не знаю, что я буду делать дальше. Мне было трудно представить светлое будущее для такого разгильдяя как я. Через несколько долгих и утомительных минут урок закончился. Прозвенел звонок и учитель вышел из класса, будто солдат оставлял пост. Прежде чем я успел что-то сказать Бяше, он меня опередил. – О чем ты думал Ромыч, на? Такого внезапного вопроса я не мог ожидать, из-за чего я стал красным как помидор. Игорь, увидев мою реакцию, хитро ухмыльнулся. – Ну ясно, на. Опять на Полинку пялился, да? Сказать что-то в противовес мне не было, потому что это правда, из-за чего опустил голову на руки, смотря одним глазом куда-то в сторону. Бяша, увидев это зрелище, драматично хлопнул ладонью по лицу. – Господи, Ромыч, на! Ну забей ты хер на эту Полинку. Во сколько девок красивых вокруг, выбирай по самое не хочу. Ты ж так себя погубишь, на. Эти слова одновременно и злили, и озадачили меня. Злили, потому что это выглядело так, будто Бяша считает, что мои чувства к скрипачке лишь пустые слова. А озадачило меня то, что он ведь прав. Что я только не делал для Полины, ради её нежной улыбки или ласковых слов, вечно получал лишь отказ или ещё что похуже. – Бяша, ну ты же знаешь. Я не смогу забить на неё вот так. Просто не могу. Холодно и отчаянно отчеканил я. Мой взгляд бродил по всему классу, иногда задерживаясь на Полине, когда та общалась с подругами. Я мог хоть вечность любоваться ею, если бы мог. Через несколько секунд подошёл Тоха, и полу шёпотом обратился ко мне. – Рома, ты ведь сам прекрасно понимаешь, что Бяша прав. Ты такими темпами сам себя в могилу затащишь. Да, я прекрасно понимал, о чем мне говорят парни. Но я не мог так просто отказаться от своих чувств. Скрипачка – единственный луч света, который даёт мне мотивацию идти дальше. Если я от этого луча отвернусь, я знаю, что я буду делать. – Спасибо парни, я ценю ваше беспокойство, но вам меня не понять. Поэтому, пожалуйста, давайте не будем поднимать эту тему с такого ракурса, ладно? Парни посмотрели на меня как на без надёжного. Я и сам понимал, как выгляжу со стороны. Желая уединиться, я вышел из класса и направился в мужской туалет. Идя по коридору я снова впал в раздумья. Я снова отказался от помощи парней. Хоть они и не обижались на меня из-за этого, потому что понимали, что у меня тяжёлый случай. Но я точно знал, что это задевало их, что их друг отказывается от руки помощи, когда тот тонет в несчастье. Дойдя до туалета и осмотрев всё кабинки, проверить, нет здесь подслушивающих крыс. Убедившись, что в этой комнате я абсолютно один, я достал из кармана пачку с сигаретами, которые были для меня лучше любого успокоительного. Достав из пачки одну сигаретку, вставив его в рот, я достал с другого кармана жигу, резким движением большого пальца, я высвободил язык пламени из неё, поджигая ей сигарету. Тело мгновенно расслабилось, а давно знакомый запах дыма начал успокаивать нервы. Подойдя к окну, глядя куда то вдаль, я утонул в своих мыслях. Эта девушка, уже несколько лет не даёт покоя моему сердцу. Её голубые, добрые глаза, нежная улыбка, прекрасная фигура, подчерктвающая её женственность. А её игра на скрипке, это настоящий рай для ушей. Стоит только услышать первые ноты в её исполнении, можно забыть про всё на свете, наслаждаясь этой мелодией. Если бы у меня спросили, как выглядит самая прекрасная девушка в мире, то я бы без раздумий ответил, что это Полина. Потому что представить кого то прекраснее её, у меня воображения не хватит. К сожалению, из моих раздумий о возлюбленной меня выбил режущий уши звонок. Никогда ненавидел звонки, не только потому что они говорят о начале урока, но и за то, что они издают просто отвратный звук, хоть уши оторви. Остальные уроки прошли однообразно. Учитель что-то объяснял или рассказывал, а я с большим трудом пытался хоть что-то запомнить, чтобы не выглядеть дуроком. Но каждый раз я то и делал, что заглядывал на Полину, когда была возможность. После последнего звонка, команда «Вольтрон» вышла из кабинета, идя в раздевалку за куртками, после чего направилась в путь по зимним улицам нашей дыры. Антоха и Бяшка что-то бурно обсуждали, а я снова витал в облаках, словно под гипнозом, не обращая ни на что внимание, пиная снег у себя под ногами. Из моих мыслей меня вытащил лёгкий хлопок по плечу, который был сделан рукой Антона. – Рома, ты в порядке? Выглядешь как зомби. Я не знал что ответить. Прокручивая в голове уже знакомые мысли, я лишь стыдливо опустил взгляд и покрылся румянцем. Бяша, недовольно поддав губы, пробормотал. – Всё ясно, опять о своей скрипачке думает, на. Ромыч, ты можешь хоть на час не думать о ней? Ты уже совсем помешался на ней. Я мог лишь глядеть в пол, как какая то пронившаясь собака, которую ранет хозяин. Пытаясь спастись из этого окружения, мой взгляд упал на ближайшую скамейку, после чего я отчеканил. – Пацаны, может присядем? Покурим, побазарим? – Ну... Почему бы и нет. А то ноги уже устают, чтоб их. – проговорил Тоха. Сейчас его уже не узнать. Раньше он был как беспомощный птенец среди стаи орлов, а сейчас он стал более уверенным в себе, я даже чувствовал гордость за него. Но, единственное, чего у него не отнять, это его правильность. Сколько не предлагали по сиге, он на отрез отказывался, лишь изредка соглашаясь, когда хотел отвлечся, но каждый раз он кашлял как старый дед, ругаясь себе под нос «Как вы эту дрянь курите?». Вот мы сидим на деревянной скамье, говоря обо всём на свете, о девчонках, о слухах, и всякая другая хрень. До тех пор, пока Бяша не посмотрел на меня как хитрый лис. Я лишь молился у себя в голове «Бля, ну только не говори про Полину снова!». Но мои надежды оказались бессмысленны, когда бурят начал говорить. – Ну че, Ромыч? Больше не думаешь, о своей ненаглядной, на? Эти слова, как молоток, ударили по голове, которая только начала проходить от боли. Я опрокинул голову назад, гладя ладонь на своё лицо. – Блядь, Бяша, да остань ты уже. И так настроение зуевое, ещё и ты на мозги капаешь. – Ну че ты дуешься, на? Всё у тебя будет, и Полина, и тачки, и бабки. Всё будет. – хлопая меня по плечу, говорил Игорь, пытаясь меня подбодрить. Но я прекрасно осознавал свои шансы в завоевании Полиной. Шансы были не утешительные. Пока мы с Бяшей перетирали, Антон в это время о чем то упорно думал, пока друг и щелкнул пальцами, привлекая наше внимание. – Роман! Я знаю как тебе помочь! Он это говорил с такой уверенностью и громкостью, будто совершил великое открытие. Честно, меня даже воодушевили слова Тохи, раз он так уверенно об этом говорил. Выкинув докуринную сигарету в мусорку, что была рядом со скамейкой, я начал смотреть на Антоху, ожидая его речи. Долго ждать его не пришлось. –Смотри, Полина же любит творчество, правильно? – я с Бяшей одобрительно кивнули – У меня есть идея. Что если ты попробуешь её нарисовать, или сыграть на чем то? Я один раз подслушал её разговор с подружками, и она говорила, что мечтает о том, чтобы кто-то нарисовал её или сыграл на гитаре. Бяша, от этих слов, со всех сил пытался не заржать на всю улицу. Я же смотрел на него с мыслями «Ты че, издеваешься?», при этом стыдливо краснея. А слова Тохи про рисунок вообще повергли меня в ахуй. Да даже курица рисует лучше чем я, а про портреты мне можно и не мечтать. – Тоха, ты че, прикалываешься? Я где тебе гитару достану? А про рисунок ты вообще загнул. Я же опозорюсь только. Бяша в это время лишь ржал, чуть ли не задыхаясь, Из-за чего его было почти не слышно. – Ну чего сразу опозорюсь? Я могу научить тебя, это легче чем кажется. – говорил мне белобрысый товарищ, слегка толкнув меня в плечо. Я начал обдумывать предложение Антона. С одной стороны, эта идея не внушало мне уверенности, исходя из моих навыков. Тем более, когда он меня учить будет? У меня дому точно не вариант, потому что там обстановка не гладкая. А его мамка тоже врятли разрешит каждый день у них заниматься. Но с другой стороны, это, возможно, был единственный вариант, который мне светит. Я с отчаяньем выдохнул, потому что всё ещё не верил в успех этого плана. – Ладно, Тохич, давай попробуем. Когда заниматься то будем? – На переменах буду учить тебя. Не волнуйся, всё будет как по маслу. – отчеканил мой товарищ. После этого диалога мне стало легче на душе, после чего мы продолжили путь по посёлку. Домой совсем идти не хотелось, поэтому я всегда до последнего оттягивал возвращение. Видеть бухого батю и не добрую мамку совсем не было желания. Пока мы бродили, я успел замечтаться из-за идеи Тохи. Я уже представлял, как нарисую её милое личико, передавая на портрете всю её красоту, насколько это возможно. В моих ушах представлялся её приятный голос, со словами «Спасибо тебе, Ромочка». И вот, солнце начинает уходить, передавая эстафету луне. Фонари начали загораться один за другим, а в окнах домов светились окна. – Ну че, пацаны, по домам? – с грустью отчеканил я. – Ага, придётся идти, на. Ну давайте, удачки. Я пошёл, а то меня мамка прибьёт, на. – Проговорил Бяша, после чего мы пожали друг другу руки и начали расходиться. Идти домой я не собирался, по понятным причинам. Мне нечего лучше в голову не пришло, кроме как пройтись по лесу. Высокие сосны и ёлки были передо мной, будто стена, позади которой был иной мир. Мои ноги начали шагать в сторону темноты, в гущу леса. По ночам, когда вся жизнь затихает, тьма начинает жить своей жизнью. Сверчки трещали по всюду, деревья качались от ветра, хруст снега под ногами. Всё это создавало особую, нагнетающую атмосферу, будто здесь нет вообще не единой души. Только я, и этот необъятный, зимний лес. Спустя пару часов ходьбы, на улице было совсем темно, а луна уже была близка к своей вершине. Моё тело развернулось в сторону света от домов, которые пролетали между деревьев. Стоило мне пройти пару шагов к цивилизации, как я услышал хруст. Громкий и звонкий. Я развернулся сразу же, но я нечего не видел. Мои глаза успели привыкнуть к темноте, но этого всё равно было мало, чтобы обнаружить источник звука. Хруст повторился, но уже с другой стороны. Звук был похож на ломку костей. Будто кому то ломают всё что можно, от пальцев до позвоночника. Спустя полминуты хруста отовсюду, я начал слышать рык. Он был тихий и хриплый, будто какой то старый пёс из последних сил пытался рычать громко, но этот рык более чёткий и звонкий. Пока я стоял как вкопанный, ко мне начало приходить осознание. – Это... Опять они?... Я больше не мог это терпеть. Мои ноги со скоростью пули развернули меня на 180 градусов и понесли моë тело в сторону домов. Адреналин бил по всем жилам. Сзади меня начали слышаться звуки, будто за мной гонятся, хруст снега, ломающиеся ветки и не утихающий рык. Я даже не успевал переварить происходящее, тело будто само двигалось, обходя и перепрыгивая через препятствия. Моё сердце будто было готово вылететь из груди, оставив на мне огромную дыру. И вот, будто хватаясь за единственное спасение, когда я был уже у границы посёлка, я прибавил к скорости, но не смог удержать равновесия, малая по среди дороги под фонарным столбом. Мои лёгкие глотали воздух с такой жадностью, будто я больше десяти минут был под водой. Подняв глаза в сторону деревьев, там ничего не было, ни звуков, ни силуэтов. Пролежав ещё пару минут на снегу, восстанавливая дыхание, я встал и отряхнулся, после чего направился к своему не гостеприимному дому. Спустя почти час я дошёл до своей холупы. Одноэтажный, деревянный дом, в котором уже не горел свет. Видимо родаки уже спали. Вспоминая, сколько криков и побоев происходило внутри его стен, заходить туда совсем не хотелось. Но выбора у меня было немного, поэтому моя рука взялась за ручку двери, медленно прокручивая её, после чего открываю саму дверь, впуская внутрь холодный воздух. Я аккуратно на цыпочках прошёл в свою комнату, лишь бы не заскрипела пословица и не разбудило никого. Я аккуратно дошёл до двери в свою комнату, зайдя в которую, я смог спокойно выдохнуть. Включив настольную лампу, комната уже была узнаваемой. В углу стояла старая кровать, матрас которой был жёстче любого камня. Небольшая тумбочка и шкафчик, в которых я хранил свои шмотки и барахло. Хотя, барахло у меня валялось по всей комнате, поэтому этот шкаф был чисто для вида. И, собственно говоря, сам стол, на котором была лампа. Это место должно было служить для решения домашки, но я её почти никогда не использовал по назначению. Но сегодня – особый случай. Вспомнив слова Антона про рисунок Полине, я решил немного попрактиковаться перед уроком с Петровым, так как после моей ночной пробежки адреналин ещё не успел уйти. Взяв стопку листов бумаги и карандаш, я начал пытаться сделать хоть что-то разборчивое. Я несколько раз видел, как То за рисовал лица, например когда рисовал меня с Бяшей, поэтому решил начать с «пропорций». Это по-сути, была самая лёгкая часть в рисовании, но даже она давалась мне с адским трудом. Десятки попыток нарисовать человеческие очертания были очень утомляющие. То у меня где то рука дёрнулась, то карандаш ломался, портя рисунок. Да и сами рисунки были кривыми и не разборчивыми. Если показать что то подобное кому то, то этот человек даже не поймёт, что эти каракули должны быть человеком. В итоге, спустя около пятидесяти попыток, у меня ничего толкового не вышло. Были лишь какие то кривые, не естественные для человека полоски и формы. В итоге я решил выбрать, на свой взгляд лучшую работу, чтобы показать потом Тохе. После чего, уже оставшись без сил, плюхнулся на кровать, сразу же засыпая. Тёмный лес, снова. Снова я оказался здесь. Тьма была непроглядной. Я не понимал, как я снова тут оказался. Пока я думал, звук хруста снова разлетелся по лесу, а вместе с ним и рык. Я начал вертеть башкой во всё стороны, в надежде увидеть источник шума, пока я не увидел две точки. В темноте светились две белые точки, будто звезды спустились с небес и висели передо мной. Хруст, рык, эти звуки шли от этих «светлячков». Потом эти точки начали двигаться, будто подхода ко мне. Я хотел бежать, но тело не слушалось, будто меня парализовало. Мои глаза смотрели на это существо, не отрываясь ни на секунду. Через мгновенье, со стороны этих светлячков вылетела голова. На снегу лежала женская голова, с длинными тёмными волосами. Я сначало пытался сохранять рассудок, пока не &обнял, чья это голова. – П-п-полина?... – промямлил я на грани срыва. Я не успел нечего сделать, как вдруг пара светлячков оказались перед моим лицом, сопровождаясь громким рыком. Я проснулся. Я жадно глотал воздух, лицо было в холодном поту. За стеной уже были слышны крики родаков. Отлично, можно ускользнуть в школу по быстрому. Взяв рюкзак и несколько тетрадей, которые я скорее всего использовать не буду, также засунув своё вчерашнее «творение», я тихонько вышел из комнаты, направляясь к выходу. Батя и мама кричали так, будто они режут друг друга, параллельно проклиная собеседника. Вот почему именно досталась такая семейка? Почему я не родился в нормальной, спокойной семье, где нет вечных побоев и криков. Хотя, сейчас таких семей единицы. Выйдя из проклятого дома, я потопал в школу. Вспоминая вчерашнюю ночную пробежку, и сегодняшний сон, я начинал загоняться нехорошими мыслями. Единственное, чего мне хотелось – увидеть Полину. Видеть её целой и невредимой. Пройдя долгую и нудную дорогу, я наконец то дошёл до школы. Не хотелось заходить в это здание, которое школьники называли адом на земле, но деваться мне некуда. Зайдя в тёплое помещение, я почувствовал слабую лёгкость, после мороза, что было снаружи. Пройдя внутрь я заметил какую-то суету. Возле доски объявлений стояла куча народа. Там что, конфеты раздают? Или кто-то рассказывает новую сплетню. Дойдя до толпы, и начиная проходить через людей, как через кустарники, я смог лицезреть доску объявлений, и я был в немом ахуе. ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ ПОДРОСТОК! Афанасьева Анастасия, 15 лет. Класс - 9 «А»