Чёртовы сталкеры

Катя.

Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов, каждый из которых я чувствовала их присутствие, даже когда не видела. Первые дни были самыми тяжёлыми. После той ночи, когда они писали мне, я не могла спать без света. Включала торшер в спальне, закрывала дверь на ключ, проверяла окна по десять раз. Родители заметили, что со мной что то не так, но я отмахивалась - устала, переутомилась, контрольные замучили. Они не верили, но не давили. Но сказали, что если я не приду в себя, они поведут меня к психологу. Психологу. Я усмехнулась про себя. Психолог не поможет, когда за тобой следят три сумасшедших брата, а полиция бессильна, потому что нет доказательств. Я всё таки сходила в участок на второй день после той ночи. Села перед усатым капитаном в душном кабинете и рассказала всё - про записку, про сообщения, про Диму. Он слушал, кивал, записывал. Потом сказал, что без заявления от самого Димы они ничего не могут сделать, а сообщения с незнакомых номеров - это не доказательство угрозы и посоветовал сменить номер телефона. Я сменила. Это не помогло. Через два дня пришло сообщение на новый номер. «Ты думала, что спрячешься? Кать, мы всегда тебя найдём». Я перестала выходить из дома. Мама и папа начали волноваться по настоящему. Я говорила, что болею, что мне нужно отдохнуть. Мама ставила градусник, температуры не было, но я притворялась слабой, и она оставляла меня в покое. В школе меня не было неделю. Марта приносила домашние задания, рассказывала, что новенькие ходят сами не свои. Спрашивают про меня. Особенно тот, младший - Майк. Подходил к моим подругам, спрашивал, как я, когда вернусь. Борис, наоборот, молчал, но подруги говорили, что он стал каким то злым. А Майлз... Майлз просто смотрел. Смотрел на моё пустое место у окна, и подруги говорили, что в его взгляде было что то жуткое. На восьмой день я решила выйти в магазин. Родители были на работе, продукты заканчивались. Я оделась, вышла из подъезда и сразу почувствовала их взгляды. Оглянулась - никого. Пошла быстрее. В магазине кружила между рядами, боясь повернуть голову. На кассе расплачиваясь, я заметила в отражении стекла высокую фигуру. Опять они! Я выбежала через чёрный ход. Домой бежала, не оглядываясь. С тех пор я не выходила одна. На десятый день пришло сообщение от Димы. Короткое: «Прости. Я не могу больше с тобой общаться. Пожалуйста, пойми». Я не ответила. Что я могла сказать? Он боялся, они его запугали, и он отступил. Я не винила его. Я винила их. На двенадцатый день я вернулась в школу. Не потому что хотела - потому что родители пригрозили, что вызовут врача на дом. Пришлось идти. Они были там. Все трое. Я вошла в класс и сразу бросается взгляд на них. Борис улыбнулся - нагло, уверенно. Майк опустил глаза, но я видела, как он сжимает ручку. Майлз смотрел прямо, не отрываясь, и я первая отвела взгляд. Уроки тянулись медленно. Я чувствовала их взгляды на спине, на затылке, на шее. После второго урока ко мне подошла Марта. - Ты как? - Нормально, - соврала я. - Они спрашивали про тебя каждый день. - Знаю. - Катя, - она оглянулась, понизила голос. - Я боюсь за тебя. Они... они какие то ненормальные. - Я знаю, - повторила я. - Но ничего не могу сделать. Марта хотела что то сказать, но замолчала. Потому что рядом оказался Майк. Он подошёл тихо, почти неслышно, встал в двух шагах. - Привет, - сказал он. Голос спокойный, мягкий. - Давно тебя не было. - Проходила, - ответила я, глядя в сторону. - Скучали. Я ничего не сказала. Марта дёрнула меня за руку, увлекая к выходу. Я пошла за ней, чувствуя его взгляд на спине. Вечером тринадцатого дня я лежала в кровати и смотрела в потолок. Телефон молчал - уже два дня не было сообщений. Может они отстали? Может, нашли новую жертву? Может, всё закончилось? Я почти поверила в это. На четырнадцатый день в пятницу в класс вошла классная руководительница и объявила: - В понедельник у нас экскурсия в краеведческий музей. Выезжаем утром, на целый день. Обязательно для всех! Класс загудел. Кто то радовался, кто то вздыхал. Я сидела и смотрела в окно. Целый день в музее с ними. Дерьмо. Марта повернулась ко мне: - Ты поедешь? - А выбор есть? - усмехнулась я. - Обязательно для всех же. - Может они не поедут? - Поедут, - ответила я, даже не оборачиваясь. Я знала, что они поедут. Они были везде, где была я. Выходные прошли в напряжении. Я почти не выходила из комнаты, смотрела сериалы, листала ленту. Дима молчал. Подруги писали всякую хуйню, обсуждали, что надеть на экскурсию, планы на ближайшие дни, парни, поход по магазинам. Мне было всё равно. Я думала о понедельнике. Только об этом дне. В воскресенье вечером я сидела на кухне, пила чай, смотрела в закрытое окно. Мама ушла к подруге, папа ушёл чинить машину и я была одна. Телефон пиликнул. Новый номер. «Завтра будет хороший день. Мы давно хотели провести с тобой время вне школы». Я сжала телефон. Пальцы побелели. «Не бойся. Мы просто будем рядом. Как всегда». Я заблокировала номер. Выключила телефон. Пошла в свою комнату, закрыла дверь на ключ. Но сна не было. Я лежала и думала о завтрашнем дне. О длинных коридорах, тёмных залах, толпе людей. О том, что они будут там, везде. Утром понедельника я встала разбитой. Надела клёш джинсы чёрные, какая то тёмно красная толстовка. В зеркало смотрела уставшая девчонка с тёмными кругами под глазами. Надо начать ухаживать за собой, а пока нанесу макияж.

***

В школе было шумно. Все собирались в холле, ждали автобус. Марта крутилась рядом, щебетала что то про мальчиков из параллельного класса. Я кивала, не слушая. Разлюбила Бориса походу. Я заметила их сразу. Они стояли у окна - все трое. Борис разговаривал с какими то парнями, улыбался, смеялся. Майк смотрел в телефон. Майлз - в окно. Но когда я вошла в коридор, он повернул голову, посмотрел на меня. Как он мгновенно увидел меня вдали коридора блять? Просто полный сумасшедший идиот! Я тут же отвела взгляд. Автобус подали. Все ломанулись к дверям. Я хотела сесть в начало, чтобы быть подальше от них, но Марта потащила меня в конец, где было свободно. - Там окно, - сказала она. - Люблю смотреть в окно. Я села у окна. Марта рядом. Автобус тронулся. Я смотрела на улицу, на жёлтые листья, на серое небо. И чувствовала - они смотрят на меня. Не оборачивалась, но знала. Майк сидел через три ряда, у прохода. Майлз - в самом конце, у окна. Борис - спереди, развернувшись, что то рассказывал соседу. Но я знала - все трое знают, где я. Все трое видят меня. В музее было душно и темно. Длинные коридоры, тусклый свет, запах старых вещей и пыли. Экскурсовод - полная женщина в очках - рассказывала что то про историю города, но я не слушала. Я смотрела по сторонам и искала их. Я не знаю почему. Наверное схожу с ума. Борис был впереди, шёл рядом с Мартой. Она кокетливо поправляла волосы, что то спрашивала, он отвечал, улыбался. Я видела, как он смотрит - не на Марту, а сквозь неё. Тоесть на меня. Майк держался сзади. Я слышала его шаги - тихие, почти неслышные. Не оборачивалась, но знала, что он там. Я чувствовала его взгляд на затылке. Майлза я не видела. Это пугало больше всего. Когда ты не знаешь, где он, но знаешь, что он где то рядом. Смотрит и ждёт. Мы зашли в зал с оружием. Старые сабли, ружья, доспехи. Экскурсовод что то рассказывала про войны. Я остановилась у витрины с кинжалами, сделала вид, что рассматриваю. - Тебе нравится? - голос у самого уха. Я вздрогнула. Майлз стоял рядом. Когда он подошёл - я не слышала. - Нормально, - ответила я, не глядя на него. - Ты боишься меня? - Нет. - Врёшь же. Я повернулась к нему. Он стоял в полумраке, бледный, с чёрными кудрями, падающими на лоб. Глаза - тёмные, глубокие, пустые. И в этой пустоте я видела что то жадное, голодное. По другому не описать. - Чего ты хочешь? - спросила я тихо, опасливо. Он долго смотрел на меня. - Чтобы ты перестала бояться, - ответил наконец. - А если я не перестану? - Тогда я буду ждать. Он развернулся и ушёл. Бесшумно, как тень. Я стояла у витрины, сжимая край толстовки, и пыталась отдышаться. - Катя? - Марта появилась из ниоткуда. - Ты чего такая бледная? - Всё нормально, - ответила я. - Пойдём дальше. Мы пошли в следующий зал. Я чувствовала их повсюду - эти взгляды, липкие, тяжёлые. В полумраке музея они казались ещё более навязчивыми. Или это мне просто казалось? Во время обеда в музейном кафе я сидела с Мартой и Леной, пила апельсиновый сок и смотрела на дверь. Странно, почему они не зашли? - Куда делись эти трое? - спросила Лена. - Новенькие. - Не знаю, - ответила Марта. - Борис сказал, что у них свои дела. Свои дела в музее. Я усмехнулась. После обеда мы пошли в зал живописи. Картины, портреты, пейзажи. Экскурсовод рассказывала про художников, я смотрела на полотна и думала о своём. - Красивая, - голос Майка раздался сбоку. Я повернулась. Он стоял у картины - портрет девушки в старинном платье. Но смотрел не на картину. - Что? - Картина, - он перевёл взгляд на меня. - И ты. Я молчала. Он подошёл ближе. Я хотела отступить, но за спиной была стена. - Ты очень красивая сегодня, - сказал он тихо. - Хотя ты всегда красивая. - Отойди, - сказала тихо я. - Почему? - Потому что я сказала. Отойди. Он смотрел на меня. В его голубых глазах горел странный огонь. Не такой, как у Майлза - холодный, пустой. В его глазах было живой, блестящий огонёк. - Я не сделаю тебе больно, - сказал он. - Ты знаешь. - Я ничего не знаю, - ответила я. - Отойди. Он отступил на шаг. Улыбнулся - грустно, почти печально. - Хорошо, - сказал он. - Как скажешь. Он ушёл, а я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Сердце колотилось. Я чувствовала себя загнанным зверем. Везде они, всюду! Нигде не спрятаться. Экскурсия подходила к концу. Мы стояли в холле, ждали автобус. Я стояла у окна, смотрела на улицу. Листья падали, ветер кружил их в воздухе. - Хороший был день, - раздалось сзади. Я обернулась. Борис. Он стоял, прислонившись к колонне, скрестив руки на груди. Улыбался. - Для кого как, - ответила я. - Для нас - хороший, - он подошёл ближе. - Мы так давно хотели провести с тобой время. - Это не время, а издевательство. - Нет, - он покачал головой. - Это забота. Мы заботимся о тебе. - Зачем? - Потому что ты наша. Я смотрела на него. В его чёрных глазах - уверенность. Абсолютная, нерушимая. Он не сомневался в своих словах, он верил в них. - Я ничья, - сказала я твёрдо. - Пока, - ответил он. - Пока что. Автобус подъехал. Я вышла на улицу, вдохнула свежий воздух. Свобода на час, пока мы едем обратно. В автобусе я села с Леной. Смотрела в окно. Они сидели сзади. Я не оборачивалась, но знала - они смотрят. Чувствовала их взгляды на затылке, на шее, на плечах. Кто они? Зачем им я? Почему они не могут оставить меня в покое? Я не знала ответов. Знала только одно: это не закончится. Никогда. Они будут всегда рядом. Дома я закрылась в ванной, включила воду и села на пол, обхватив колени. Вода шумела, пар поднимался к потолку. Я сидела и смотрела на плитку. В дверь постучали. - Катя, ты в порядке? - мамин голос. - Да, мам, - ответила я. - Всё хорошо. Я врала. Всё было плохо. И становилось только хуже и хуже. Я схожу с ума.

Майлз.

Я проснулся за час до будильника, как всегда. В комнате было прохладно - октябрь вступал в свои права, и даже закрытое окно не спасало от утреннего холода. Я лежал, смотрел в потолок и думал о ней. Катя. Чёрные волосы, серые глаза, тонкие пальцы, которыми она поправляет прядь, упавшую на лицо. Её злость, её страх, её запах, который я запомнил в музее, когда стоял рядом. Она боится, но она не сдаётся. Это заводит. В коридоре послышались голоса. Необычно для этого времени - обычно братья спали до последнего. Я встал, натянул джинсы, вышел. Родители вернулись. Отец сидел на кухне с чашкой кофе, мать стояла у плиты, что то грела. Борис уже был там - сидел, развалившись на стуле, лениво потягивался. Майк вышел следом за мной, сонный, с взъерошенными волосами. - Ну привет, орлы, - отец усмехнулся, оглядывая нас. Он выглядел уставшим - командировка затянулась, но в глазах блестел знакомый огонь. - Соскучились? - Угу. - буркнул Борис. - Ужасно. Мать обернулась, улыбнулась. Она всегда была мягче отца, но не менее властной, когда дело касалось семьи. - Как вы тут без нас? Не разнесли квартиру? - Почти. - ответил Майк с кривой улыбкой. Отец поставил кружку, посмотрел на нас внимательно. Он всегда видел больше, чем мы хотели показывать. - Ладно, к делу. - сказал он. - Мы с матерью решили, что пора переезжать. Квартира эта маленькая, вы растёте. Нашли вариант в центре, пять комнат, видовые окна. Вам понравится. Я молчал. Мне было всё равно, где жить. Моя комната могла быть хоть в подвале. - Когда? - спросил Майк. - Через месяц. - ответил отец. - Надо всё оформить, перевезти вещи. Но вы пока не расслабляйтесь, в школе должен быть порядок. - У нас порядок. - сказал Борис с наглой улыбкой. Отец посмотрел на него, усмехнулся. - Знаю я твой порядок. Девчонки, тусовки... - А что такого? - Борис пожал плечами. - Я молодой, красивый. Мать вздохнула, покачала головой, но без осуждения. Она привыкла. Мы позавтракали все вместе - редкость в последнее время. Отец рассказывал о городе, куда ездили, мать жаловалась на гостиницы. Обычная жизнь. Я сидел, пил кофе и думал о ней. Катя. После экскурсии в музее она стала ещё осторожнее, ещё более закрытой, но я замечал - она смотрит. Украдкой, быстро, но смотрит. Ей интересно. Она боится, но не может оторваться. Это как наркотик. И я такой же наркоман. После завтрака я ушёл в свою комнату. Достал телефон, открыл её страницу. Новое фото - она с подругой, Мартой. Смеются, пьют кофе в каком то кафе. Я увеличил, рассмотрел каждую деталь. Её глаза, её улыбку, её пальцы, сжимающие чашку. Я знал, что это ненормально. Ну а что поделать? - Ты опять на неё смотришь? - Майк стоял в дверях, прислонившись к косяку. Голос спокойный, но я чувствовал напряжение. - Не твоё дело. - Моё. - он вошёл, сел на край кровати. - Она моя. - Ещё нет. - ответил я. Мы посмотрели друг на друга. В его глазах - вызов. В моих - холод. Мы редко спорили, но из за неё спорили всё чаще. - Вы чего? - Борис появился в дверях. - Опять из за девки? Оба хороши. - Заткнись. - сказали мы почти одновременно. Борис усмехнулся, зашёл, сел в кресло. - Родители уехали смотреть квартиру. - сказал он. - Так что мы одни. Есть час, чтобы обсудить нашу ситуацию. - Какую ситуацию? - спросил я. - С Катей. - он посмотрел на меня, потом на Майка. - Мы все трое хотим её. Это ненормально. Что будем делать? Я молчал. Майк тоже. - Делить не получится. - продолжил Борис. - Она не вещь. Но и отпускать никто не хочет. - Я не отпущу. - сказал Майк тихо. - Никому. - Я тоже. - добавил я. Борис вздохнул. - Тогда надо действовать, не сидеть сложа руки. Она сейчас с этим... как его... с Алексеем. Надо убрать его. - Убрать? - Майк поднял бровь. - Не в прямом смысле. - усмехнулся Борис. - Но сделать так, чтобы он сам ушёл. Или она его бросила. Я задумался. Он прав. Пока есть Алексей, она не будет смотреть на нас. Даже с ненавистью. - Я подумаю. - сказал я. - Думайте. - Борис встал. - А я пока пойду. Встреча. Он ушёл. Майк посмотрел на меня. - Он прав. - сказал он. - Надо действовать. - Ты готов на всё? Он помолчал. Потом кивнул. - На всё. Я остался один. Мы сделали свой выбор.

Катя.

Я проснулась от того, что за окном кто то громко засмеялся. Села на кровати, посмотрела на часы - половина девятого, суббота. Можно было бы поспать дольше, но организм привык вставать рано. Отец уже был на кухне. Я слышала его голос - он разговаривал с кем то по телефону, что то обсуждал про работу. Мама ещё спала - она работала посменно и сегодня был выходной. Я встала, натянула халат, вышла. - Доброе утро. - сказал отец, откладывая телефон. Он был высоким, с сединой на висках, но всё ещё крепким. Работал в строительной компании, много времени проводил на объектах, но по выходным старался быть дома. - Выспалась? - Угу. - я села напротив, налила себе чай. - А мама где? - Спит. Не буди, пусть отдыхает. Я кивнула. Помолчала. Отец внимательно посмотрел на меня. - Ты какая то бледная в последнее время. Не болеешь? - Всё нормально, пап. - Точно? Если что то случилось, ты скажи. - Точно. - я улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. - Просто устала. Учёба. Отец не поверил - я видела, но он не стал давить. Он вообще редко давил, предпочитая, чтобы дети сами приходили с проблемами. А я не могла. Как сказать отцу, что трое парней следят за мной, присылают сообщения, избили моего лучшего друга? Он пойдёт в полицию. А полиция ничего не сделает, а они сделают. Я помнила Диму. Разбитое лицо. Испуганные глаза. «Они знают, где моя младшая сестра учится». Это было предупреждение. Не для Димы, для меня. После завтрака я ушла в свою комнату. Включила ноутбук, открыла социальные сети. Новых сообщений не было - я заблокировала этих мудаков. Сейчас я не давала номер никому, кроме родителей и Марты. Но они всё равно писали. Не каждый день, но писали. Коротко: «Скучаем», «Ты сегодня красивая», «Думаем о тебе». Откуда у них столько новых номеров? И что делать с этим? Это не прекращается. Я их блокировала, они создавали новые. Пришло сообщение от Марты: «Сегодня идём в торговый центр?» Я задумалась. Выходить не хотелось - вдруг они там будут? Но сидеть дома уже тошнило. Я месяц просидела в четырёх стенах.

«Давай. Во сколько?»

«В час. Встречаемся у фонтана».

«Ок».

Марта была единственной, кто знал буквально всё. Она поддерживала, говорила снова пойти в полицию, но в чём смысл? Уже всё потеряно, наверное. В час мы встретились у фонтана. Торговый центр был полон народа - суббота, родители с детьми, парочки, компании подростков. Я оглядывалась по сторонам, ища их. - Расслабься. - сказала Марта, взяв меня под руку. - Их здесь нет. - Ты не знаешь. - ответила я. - Они везде. - Сегодня их точно нет. Я следила, пока шла. Я выдохнула. Может, сегодня повезёт. Мы зашли в магазин одежды. Марта примеряла джинсы, я стояла у зеркала, смотрела на своё отражение. Я выглядела уставшей. Мешки под глазами, которые не скрывал тональный крем, бледная кожа, потухший взгляд. - Тебе надо отдохнуть. - сказала Марта, выходя из примерочной. - Реально. Ты на себя не похожа. - Знаю. - ответила я. - Но как отдохнуть, если они... Я замолчала. В зеркале отражался вход в магазин. Там стоял Майк. Он не заходил. Просто стоял, смотрел на меня. Голубые глаза - светлые, почти прозрачные - горели в полумраке. - Вот чёрт. - выдохнула Марта, проследив за моим взглядом. - Он здесь. - Блять. - я сжала сумку. - Уходим! Я схватила Марту за руку и потащила к чёрному ходу. Мы выбежали в служебный коридор, потом через запасной выход на улицу. Бежали, не оглядываясь. - Катя, стой! - Марта выдернула руку. - Зачем мы бежим? Что он нам сделает? - Я не знаю. - ответила я, тяжело дыша. - Но я не хочу узнавать. Мы стояли у стены торгового центра, отдышивались. Мимо проходили люди, никто не обращал на нас внимания. - Может, всё таки в полицию? - спросила Марта. - А что я скажу? Что он стоял в магазине? Это не преступление. - Но они избили Диму! - Дима не напишет заявление. Боится. Марта замолчала. Она знала, что я права. Домой я вернулась в шестом часу. Отец был в гостиной, смотрел телевизор. Мама на кухне готовила ужин. - Ты чего такая красная? - спросил отец, увидев меня. - Бегала? - Да. - соврала я. - Марта предложила побегать в парке. Полезно для здоровья. Отец усмехнулся, покачал головой. - Молодцы. Я ушла в свою комнату, закрыла дверь. Села на кровать, обхватила колени. В голове крутилось - он стоял и смотрел. Не подошёл, не заговорил. Как будто говорил: «Я здесь, ты никуда не денешься». Телефон пиликнул. Новый номер. «Ты сегодня была красивой. Особенно когда бежала». Я выключила телефон и уткнулась лицом в подушку. Я не плакала. Я уже разучилась плакать. Всё, что осталось - страх и злость. Злость на них, на себя, на весь мир. Но больше всего - на себя. За то, что боюсь. За то, что ничего не могу сделать. За то, что они правы - я никуда не денусь. Ночью, когда родители уснули, я сидела на кухне, пила чай и смотрела в закрытое окно. За окном было темно. Фонари горели тускло, двор был пуст. Но я знала - они где то там. Смотрят и ждут.

Спустя неделю.

Я шла домой. Наконец то закончились уроки. Уже темнеет, конечно, осень же. Красиво идти в такой вечер домой. Закат, фонари уже горят, солнышко пропадает. Но я знала, что Майк идёт сзади. Увидела, когда решила посмотреть направо. Боковым зрением заметила это чёрное чучело. Майк шёл метрах в десяти, не приближаясь, не окликая, просто шёл. Я резко остановилась, развернулась. - Ты что, издеваешься? - голос сорвался на крик. Внутри всё кипело - от страха, от бессилия, от этой дурацкой пульсирующей злости. - Сколько можно? Иди домой! Майк остановился. На нём была чёрная куртка, волосы разлохматило ветром, и в полумраке дворов он выглядел.. Красиво. Он не улыбался, не выглядел угрожающе. Просто стоял, смотрел на меня. - Я хочу проводить тебя. - сказал он спокойно. - До подъезда. И всё. - Не надо меня провожать! - я чувствовала, как дрожит голос, и ненавидела себя за эту дрожь. - Я сама дойду! - Но я всё равно пойду. Можешь кричать, можешь злиться. Я просто иду сзади. - Это называется сталкерство, ты в курсе? - В курсе. - Майк, я устала уже от вас. Вы везде, это ненормально! Отстаньте вы уже от меня, что вам вечно нужно от меня? Просто иди домой и отъебись! Он не двигался с места, не приближался, стоял и ждал. Ветер дул в мою сторону, и я чувствовала его запах - какой то свежий, холодный. Не парфюм, скорее просто чистая одежда и ветер. Я повернулась и пошла быстро домой. Уже подумала, что он послушался меня и уйдёт, но через минуту снова услышала шаги. - Ты издеваешься? - мой голос перешёл в крик. - Я сказала отъебись! - Я слышал, и ещё раз повторяю, что всё равно пойду. - Да почему?! - Потому что уже темнеет. Потому что в районе шатаются всякие. Потому что я не хочу, чтобы с тобой что то случилось. - Со мной уже случилось. - я посмотрела ему прямо в глаза. - Вы. Вы случились со мной. Я смотрела на него. На его лицо - спокойное, почти безразличное, но в глазах что то горело. Какое то странное, тихое упрямство. Я могла бы позвонить отцу, могла бы закричать, позвать на помощь, убежать. Но что то внутри - страх? Усталость? шептало: согласись, он всё равно пойдёт. Лучше пусть идёт рядом, чем следит из темноты. - Иди сзади. - всё таки сказала я, разворачиваясь. - Не рядом, а сзади. И молчи. - Хорошо. Он не обрадовался, не улыбнулся. Просто кивнул и пошёл сзади - метрах в пяти, не ближе. Я шла быстро, почти бежала. Смотрела под ноги, слушала его шаги. Почему я согласилась? Потому что боялась больше того, что он спрячется и будет следить? Потому что устала бояться? Или потому что в его голосе не было угрозы - только странная, неуместная нежность? Я не знала. Знала только, что сердце колотится где то в горле, а ладони вспотели. Мы прошли мимо старого парка, мимо магазина, где я иногда покупала кофе, мимо качелей, на которых мы сидели с Димой в детстве. Он шёл сзади, молчал, ни одного слова за всю дорогу. Мой подъезд показался из за поворота - тёмная арка, тусклая лампочка над дверью, несколько мусорных баков у стены. Я почти выдохнула - осталось несколько метров. Открою дверь, забегу внутрь, закроюсь, и он уйдёт. Я уже протянула руку к двери, когда услышала его шаги - ближе, чем раньше. Я Обернулась. Он стоял в двух шагах. Смотрел на меня. В свете тусклой лампочки его лицо казалось высеченным из мрамора - бледная кожа, чёрные прямые волосы, эти нереальные глаза. - Всё? - спросила я. Голос дрожал. - Ты проводил. Иди. - Катя. - сказал он. - Что? Он сделал шаг. Я вжалась спиной в дверь подъезда, сжала ключи так, что они впились в ладонь. - Не подходи. - выдохнула я. - Ты обещал. - Я обещал не поднимать на тебя руку. - он остановился в шаге. - Я не подниму. - Тогда отойди. - Не могу. - он покачал головой. - Я месяц пытался, не могу. - Ты не должна меня бояться. - сказал он тихо. - Я никогда не сделаю тебе больно. - Ты уже сделал. - ответила я. - Дима... - Дима не ты. - перебил он. - Дима - чужой. А ты... Он не закончил. Наклонился. Я замерла. Его губы коснулись моих - мягко, почти неслышно. Без напора, без грубости. Просто короткий поцелуй, как у мальчишки, который целует в первый раз. Я не оттолкнула. Не закричала. Не врезала ему ключами по лицу - хотя должна была. Стояла, как парализованная, чувствуя тепло его губ на своих. А потом он отстранился. - До завтра, Катя. - сказал он. Развернулся и ушёл, не оглядываясь. Просто растворился в темноте двора. Я стояла у двери подъезда, прижимая руку к губам. Сердце колотилось где то в горле. Внутри всё дрожало - от страха, от злости, от чего то ещё, чему я не хотела давать имя. Потом развернулась, вбежала в подъезд, захлопнула дверь. Прислонилась к стене, закрыла глаза. Он поцеловал меня. А я не оттолкнула. Что со мной не так?

Майк.

Я шёл сзади, как она просила. Держал дистанцию, смотрел на её спину, на то, как она сжимает лямку рюкзака, как её волосы развеваются на ветру. Она боялась. Но она согласилась. Я смотрел на неё и не мог наглядеться. Когда она остановилась у подъезда, я не мог больше держаться в стороне. Подошёл ближе, слишком близко. Она напряглась, вжалась в дверь. Я видел страх в её глазах, и это разрывало меня изнутри. Я не хотел, чтобы она боялась. Хотел, чтобы она поняла - я не враг. Я тот, кто будет ждать столько, сколько потребуется. Тот, кто никогда не поднимет на неё руку. Тот, кто будет любить, даже если она никогда не ответит. Но в этот момент я не мог думать, только чувствовать. Её запах сводил с ума. Какие то сладкие духи, чем то отдаёт вишней. Её губы - чуть приоткрытые, дрожащие. Её глаза - серые, огромные, полные страха. Я наклонился. Она не отшатнулась. Её губы оказались мягкими, тёплыми. Я поцеловал её осторожно, боясь спугнуть, боясь, что она сейчас оттолкнёт, ударит, закричит. Но она стояла, не двигалась, позволяла. Я отстранился. Посмотрел в её глаза - растерянные, злые, испуганные. - До завтра, Катя. - сказал я. Развернулся и ушёл. Потому что если бы остался - не смог бы уйти. Начал бы говорить, объяснять, просить. А она не готова. Я поцеловал её. Она не оттолкнула. Значит, не всё потеряно. Дома я зашёл в свою комнату, закрыл дверь. Сел на кровать, уставился в стену. Перед глазами - её лицо, её губы. В дверь постучали. - Ты где был? - спросил Борис, заходя без разрешения. - Гулял. - С ней? - он посмотрел на меня внимательно. - Что то случилось? Я поднял на него глаза. - Я её поцеловал. Борис присвистнул. - А она чё? - Не оттолкнула. Он молчал несколько секунд. Потом усмехнулся - но как то грустно, без обычной наглости. - Осторожнее, брат, она не игрушка. - Я понимаю. Он вышел, я остался один. Завтра я увижу её снова. И не знаю, что скажу. Но знаю одно - теперь я никогда не отступлю.