Плоть от плоти чащи

Говорят, лес успокаивает. Говорят, он дарит умиротворение, позволяет расслабиться и наконец-то понять свои мысли. Для многих он становится спасением, немым собеседником, которому можно выговориться, не боясь осуждения. А для некоторых — вечной тюрьмой. Тем, кто забирает с собой не только тайны, но и жизнь. Лес не упрекнет, не оскорбит, не поддержит. Он лишь выслушает — и этого, как ни странно, оказывается достаточно. Люди рвутся поближе к этому огромному, никем до конца не изученному месту. Они ищут уединения, свято веря, что тишина спасет их от проблем. Идиоты. Они не понимают самой сути. Лес — не друг. Никогда им не был. Он выслушает и сохранит все секреты. Запомнит их навеки. А потом наступит час расплаты, и кто знает, какую цену придется заплатить. Райдер ненавидит лес. Пока другие видят в нем друга, он видит предателя. Вечно подглядывающего, вечно подслушивающего. Бестелесного урода, который запоминает каждую мелочь — даже ту, что ты пытаешься похоронить глубоко в себе, стереть из памяти, забыть как страшный сон. Но лес не позволяет. Он напоминает снова и снова, методично, безжалостно, наплевав на твои чувства. Тишина леса была слишком неестественно тихой — и в то же время оглушающе громкой. Райдер ненавидит это чувство: когда ты физически один, но каждой клеткой кожи осознаешь — он смотрит. Они переехали сюда совсем недавно. Дом стоял в глуши, у самой кромки лесополосы, прижимаясь спиной к горам. Ни единой души в округе — только их жилье, выбивающееся из пейзажа своей кричащей новизной, словно пластиковая игрушка, забытая в первобытном лесу. Ближайший город — в тридцати двух милях отсюда. Райдер был против переезда. Он хотел остаться с отцом в городе, но кого волнует мнение семнадцатилетнего парня? У отца новая семья, там он лишний. А мать, найдя нового хахаля, решила сбежать подальше от цивилизации. Все ради «ненаглядного сыночка» этого мужика — Илая, страдающего бронхиальной астмой. Врачи рекомендовали чистый воздух, горы, подальше от смога. И конечно, мать согласилась. Лишь бы этому малолетнему придурку дышалось легче. Райдер ненавидел Илая так же сильно, как и лес. Почему он должен подстраиваться под чужого человека? Почему должен отказываться от своего комфорта, от друзей, от привычной жизни — по чьей-то прихоти? Мать настаивала, да и выбора у него не было. Либо с ней, либо в приют — отцу, с его новой женой и маленькими близнецами, до него не было никакого дела. Если смотреть на картину целиком, к матери Райдер ненависти не питал. Маргарет была чудесной женщиной с добрым сердцем. Но парень считал, что её доброта — это слабость, изъян, который люди вроде Уолтера используют без зазрения совести. Она слишком легко прогибалась под обстоятельства, под чужое мнение, под мужчин. Она плыла по течению, даже не пытаясь бороться. Так он думал. Внешне мать тоже была чудесной. Для сорока лет она выглядела молодо и свежо, словно время обходило её стороной. Никто бы не дал ей её возраст — и уж тем более не поверил бы, что у неё есть почти взрослый сын. Гул двигателя вырвал парня из тягучей дремы. Он сам не заметил, как провалился в сон, уткнувшись виском в холодное стекло автомобиля. Вид за окном не особо поднимал и без того паршивое настроение. Бесконечный лес тянулся бескрайним гигантом по обеим сторонам шоссе, смыкаясь где-то далеко за горизонтом. Он смотрел на Райдера в упор, заманивал, гипнотизировал, предлагал свернуть с пыльной дороги в свои вечные, недобрые объятия. Райдеру такое не по нраву. Он отвернулся, давая понять, что не клюнет на эту дешевую игру. Он вынул из кармана куртки новенький «Nokia 8110» 96 года выпуска — подарок на семнадцатилетие от матери и новоиспеченного отчима. Уолтер явно пытался купить его расположение, и эта попытка была обречена с самого начала. Подарок, конечно, хороший — такой модели не было даже у половины его сверстников. Даже у родного сынка Уолтера, хотя того, кажется, материальные блага волновали мало. Илай прятался в книгах или шатался по этому проклятому лесу. Аппарат был годный — будет чем козырнуть перед сверстниками в новой школе Время близилось к обеду, солнце стояло в зените. Их штат всегда баловал мягким климатом, особенно сейчас – в конце августа, но здесь, в тени гор, воздух был обманчиво холодным. Сочетание яркого света и промозглой сырости создавало неуютную, выматывающую атмосферу. Илаю, как говорила мать, такое нравилось. Райдер же предпочел бы закрыться в своей комнате и не высовывать носа. Впрочем, он предпочел бы такой исход в любую погоду. Лес не вызывал доверия. Ни капли. Словно из самой его глубины кто-то смотрел, заглядывал в душу, читал потаенные мысли. От этого становилось физически холодно, даже когда солнце слепило глаза. Райдер включил мобильный, быстро набрал смс другу, изливая в коротких фразах всю накопившуюся злость. На мать, на Уолтера, на Илая, на этот гребанный переезд. Отправил. Выключил телефон и спрятал обратно в карман куртки. Жалобы и ненависть к семье, излитые в текст, вызывают у него особое удовольствие. — Долго ещё? — не выдержал он, глядя на затылок матери. Маргарет сидела на переднем сиденье, завороженно глядя вглубь мелькающих за окном деревьев. Её лицо было расслабленным, почти счастливым. Райдера это бесило. — Почти приехали, милый. Потерпи немного, — её голос был ласковым, убаюкивающим. Она бросила на сына теплый взгляд через зеркало заднего вида. — Придержи, пожалуйста, пакеты, чтобы не упали. Райдер промолчал. Только скосил взгляд на пакеты с продуктами, громоздящиеся на соседнем сиденье. Раз в неделю им приходилось мотаться в город за провизией — магазинов поблизости не было. И каждый раз его тащили с собой под дурацким предлогом «помочь». Илая, конечно, никто не трогал. Тот не горел желанием таскаться по магазинам, предпочитая зарываться носом в книги или исследовать свои лесные тропы. Как будто Райдер хотел этого хоть на грамм больше. Через несколько минут на горизонте показался знакомый поворот. Машина съехала с шоссе на грунтовку, задребезжала на колдобинах и остановилась у большого, нового дома. Дом стоял в кольце деревьев, словно пленник. Уолтер заглушил двигатель и вышел разгружать багажник. — Райдер, не поможешь? — крикнул мужчина, вытаскивая тяжелые сумки. Парень закатил глаза. Театрально, показывая недовольство, но так, чтобы мать не видела. Он нехотя выбрался из машины, взял два пакета и поплелся ко входу. Дверь была распахнута настежь. Райдер хмыкнул про себя: от кого закрываться в такой глуши? Он бы мог поспорить на эту тему — маньяков нынче хватает, — но кто бы его слушал? Стоило переступить порог, как со второго этажа донесся топот босых ног. Через мгновение на лестнице показалась рыжая макушка. Илай — низкий, тощий, в дурацких шортах и полосатом свитере, несмотря на жару — сбежал вниз, перепрыгивая через ступеньки, за что получил недовольный крик отца, что беспокоится за лёгкие сына. Илай профессионально проигнорировал предупреждение. Он ловко приземлился и тут же подскочил к Райдеру, с готовностью забирая один из пакетов. Райдер перехватил его взгляд — светлый, открытый, с какой-то дурацкой надеждой. Илай явно ждал благодарности. Или хотя бы простого «привет». Райдер ничего не сказал. Он просто прошел мимо, в гостиную, оставляя за спиной запах леса, который въелся в одежду этого парня. Лес смотрел в открытую дверь. Лес слушал. И Райдер знал: он запомнит и это тоже. Внутри томилось странное чувство, будто надвигается что то плохое. И у парня нет сомнений, что беду стоит ждать именно от леса.