Тень Шинигами

Дорога из столицы

Дорога вилась между невысокими холмами, поросшими редким кустарником. Утренний туман ещё не рассеялся, повисал серыми клочьями над землёй, искажая тени, скрадывая звуки. Карета — простая, неброская, специально для таких поездок — шла на запад, к границам Страны Огня. Внутри, откинувшись на мягкие подушки, сидела Цунаде и смотрела в запотевшее окно. Она устала. Глаза слипались, голова гудела — три дня переговоров в столице, два приёма у даймё, бесконечные споры с его советниками и, наконец, согласие. Даймё дал отсрочку. Не без условий — но дал. Теперь у неё есть почти два месяца, чтобы найти Наруто и вернуть его в Коноху. — Долго ещё? — спросила она, не оборачиваясь. — Часа три, если не будет засад, — ответил один из сопровождающих, сидевший на козлах. Молодой шиноби, недавно из АНБУ, с серьёзным лицом и въедливым взглядом. — Но здесь тихо, Цунаде-сама. Мы уже на границе. — Тихо — не значит безопасно, — пробормотала Цунаде. Она зевнула, поправила воротник кимоно. В голове крутились мысли: донесение Джирайе, поиски Наруто, новое распоряжение для кланов. И ещё этот странный сон, который приснился вчера. Не к добру. Она откинулась на подушки, прикрыла глаза. За окном тянулись серые холмы. Тишина. Слишком тихо.

Засада

Они въехали в лощину, когда туман стал чуть гуще. Узкий проход между двумя холмами, внизу — ручей, пересохший ещё неделю назад. Слева — роща, справа — скальный выступ. Идеальное место для засады. Цунаде подобралась, положила руку на подлокотник. — Стойте, — сказала она резко. Но было поздно. С двух сторон из леса вылетели кунаи с дымовыми шашками. Три — одновременно, ударили в землю перед лошадьми. Дым встал стеной — едкий, белый, с примесью чего-то сладковатого. Один из сопровождающих не успел даже крикнуть — отравленная игла вошла ему в шею. Второй рванул кунай, но из дыма выскочила фигура в маске АНБУ Кумо, и лезвие вспороло молодому шиноби горло. Лошади заржали, карета дёрнулась и остановилась. Цунаде выпрыгнула через дверцу, не открывая её, — просто снесла её плечом. Зелёное свечение «Силы Ста Медицин» вспыхнуло вокруг неё, разгоняя дым. — Коноха! — крикнула она, принимая боевую стойку. — Где враг? Из дыма вышли. Восемь. В масках Кумо, с мечами и копьями, с печатями на доспехах. Они двигались бесшумно, как призраки. — АНБУ из Облака? — усмехнулась Цунаде. — Слишком далеко от дома. Кто вас послал? Ответа не было. Первый бросился — короткое копьё с навершием, покрытым письменами. Цунаде ушла в сторону, перехватила древко, сломала его коленом и в ту же секунду врезала ногой в лицо атакующего. Хруст костей, маска разлетелась в щепки — агент упал замертво. Второй и третий атаковали с двух сторон. Цунаде пригнулась, пропуская меч над головой, ударила кулаком в живот второму — тот сложился пополам, и в этот момент третий полоснул её по руке. Царапина. Но чакра в этом месте немеет. Печати на оружии — поглощение. Она поняла сразу. — Хитро, — процедила она. Чакра хлынула, восстанавливая повреждённые ткани, но теперь каждое касание оставляло след — маленькую, но накапливающуюся брешь в её защите. Она убила ещё двоих — одного размозжив голову о скалу, второму проломив грудную клетку прямым ударом. Кровь брызгала, дым рассеивался, и в просвете показался он. Орочимару. Стоял на выступе, скрестив руки на груди, и улыбался своей бесконечной, холодной, змеиной улыбкой. Его жёлтые глаза горели в сером свете утра. — Привет, Цунаде, — сказал он. — Давно не виделись. Ты прекрасно выглядишь для своих лет. — Орочимару... — Цунаде замерла. — Ты?! Что ты здесь делаешь? — Мог бы сказать «скучала», но ты не из тех, кто врёт. Он спрыгнул с выступа, приземлился на четвереньки, выпрямился. Из рукава выскользнула катана — не та, которую он обычно носил, а другая, с зеленоватым отливом. — А я вот скучал. По нашей старой дружбе. Цунаде не ответила. Она рванула вперёд. Оставшиеся агенты Корня (пятеро) кинулись на неё, но она прорывалась сквозь них, как танк. Одного отшвырнула пинком, у второго вырвала копьё и всадила ему в плечо. Третий попытался надеть на неё наручники — сломала ему руку. Но они её задерживали. Каждая секунда замедляла. Орочимару дождался, когда она убьёт четвёртого, и вошёл в бой сам. Удар катаны — наискось, с нечеловеческой скоростью. Цунаде блокирует предплечьем — печать поглощения на лезвии высасывает чакру, и она вскрикивает от резкой боли. Отступает, перегруппировывается. — Техника? — спрашивает она, тяжело дыша. — Умный ход, — Орочимару не преследует. — Данзо предоставил интересные игрушки. Все эти печати, блокирующие чакру... очень кстати против тебя. Они сходятся снова. Цунаде бьёт ногой — Орочимару уклоняется, цепляется за её руку, наносит удар клинком плашмя по рёбрам. Она рычит, хватает его за горло, сжимает. Хруст. Но он улыбается. Из рукава выползает змея, обвивает её запястье — на чешуе печати, выжженные в кровь. Чакра в руке исчезает, хватка слабеет. Орочимару выскальзывает, отступает. Агенты Корня — последние двое — бросаются на Цунаде. Она убивает их обоих, но это стоит ей последних сил. Она стоит, тяжело дыша, над кучей тел. Семь человек убито ею. Орочимару легко ранен, но держится. — Ты стал слабее, — говорит она. — А ты — глупее, — отвечает он. В этот момент труп одного из агентов, что лежал у её ног, шевелится. Цунаде не успевает отреагировать. Кабуто — весь в крови, с разбитым лицом, но живой — вскакивает и втыкает шприц ей в шею. Сыворотка входит мгновенно — холодная, густая, она разливается по венам, гася чакру, как воду — огонь. Цунаде делает шаг назад, хватается за горло. Глаза расширяются. — Кабуто... ты... — Маскировка, Цунаде-сама, — поправляет очки Кабуто, утирая кровь с разбитой губы. — Самая простая. Самая эффективная. Как раз для тех, кто привык смотреть вперёд, а не под ноги. Цунаде падает на колени. Сыворотка действует быстро — мышцы деревенеют, чакра не откликается. Орочимару наклоняется к ней. — Ты хотела знать, зачем я здесь? — его голос — шёпот, почти ласковый. — Ради Учихи. Данзо пообещал мне Саске в обмен на тебя. И знаешь, Цунаде... я давно хотел с тобой встретиться. Ты думала, что защищаешь Коноху, но ты только мешала. Теперь у власти будет тот, кто понимает — сила оправдывает всё. — Ты... пожалеешь, — выдыхает Цунаде. — И Данзо... я убью... — Не сегодня, — Орочимару выпрямляется. — Не завтра. Возможно, никогда. Ты уже не вернёшься, Цунаде. В Конохе будет новая Хокаге. Она теряет сознание. Кабуто достаёт наручники с подавляющими печатями, защёлкивает на её запястьях. — Отправляй её в лабораторию, — говорит Орочимару. — Операция начинается.

Подземелье Корня

Каменный мешок. Ни окон, ни дверей — только единственный проход, который сейчас перекрыт стальной решёткой. Стол, стул, цепи на стенах. Тусклый светящийся камень под потолком. Цунаде приходит в себя от холода. Она сидит на полу, прислонившись спиной к стене. Руки в цепях — не просто железо, а с печатями, высасывающими остатки чакры. На шее — ошейник, такой же. Она дёргается — бесполезно. — Ты проснулась. Данзо не входит — он стоит за решёткой, опираясь на трость. Его единственный глаз смотрит на неё пусто, без выражения. — Данзо... — голос Цунаде хриплый. — Ты... — Я делаю то, что необходимо для Конохи, — перебивает он. — Ты слишком мягка. Твоя деревня истекает кровью, пока ты ищешь мальчишку. — Наруто — не мальчишка. Он — будущее. — Он — оружие. И оружие должно быть в правильных руках. Цунаде усмехается сквозь боль. — Как только я выберусь, я убью тебя, Данзо. Данзо наклоняет голову. Голос его ровен, но в каждом слове — холодная уверенность палача. — Ты уже не выберешься. И никто тебя не найдёт. Ты вернулась в Коноху. Он уходит. Шаги затихают. Цунаде остаётся одна в тишине, которая пахнет пылью и кровью.

Лаборатория Орочимару

Секретная лаборатория — одна из многих, разбросанных по Стране Дождя. Хирургический стол под яркой лампой, столик с инструментами, полки с образцами. На столе — женщина. Она молода, крепка, лицо её сейчас разбито — кровоподтёки, ссадины. Длинные светлые волосы спутаны. Но черты... если приглядеться, в них уже угадывается будущее. Родные черты. Агент Корня. Без проклятой печати — её сняли вчера. Это было больно, почти смертельно, но она выдержала. Орочимару стоит справа, держит скальпель. Кабуто — слева, подаёт инструменты. — Начинаем, — говорит Орочимару. — Мы сделаем её точной копией. Каждая родинка, каждая морщина, каждый шрам. — А голос? — спрашивает Кабуто. — Голосовые связки мы тоже подправим. Она будет говорить как Цунаде. Двигаться как Цунаде. — А если кто-то заметит разницу? Орочимару улыбается — тонкие губы растягиваются, обнажая заострённые зубы. — Тогда мы решим эту проблему. Скальпель опускается на обезболенную кожу. Начинается операция.

В кабинете Хокаге

Несколько дней спустя. Кабинет Хокаге выглядел как обычно — стопки бумаг, чернильница, лампа. За столом сидела Цунаде. Та же причёска, те же черты лица, та же одежда. Только в глазах — лёгкая пустота. Но кто обратит внимание? Дверь открылась. Шизуне вошла с подносом чая, поставила на стол. — Вы выглядите уставшей, Цунаде-сама, — сказала она. — Всё прошло хорошо в столице? — Да, — голос двойника был почти идеален. Интонации, паузы, мягкость — всё выверено до мелочей. — Даймё дал нам отсрочку. Теперь нужно найти Наруто. Шизуне кивнула. Она заметила, что Цунаде чуть дольше обычного смотрит в одну точку. Что её чай почти не тронут. Что улыбка кажется натянутой. «Устала с дороги,» — подумала Шизуне. — «Переговоры вымотали её. Ничего страшного.» Она вышла. В окно, на карнизе, появился Джирайя. Он вернулся в Коноху тайно, через западные врата, чтобы не привлекать внимания. Увидел свет в кабинете, заглянул. Цунаде сидела за столом, перебирала бумаги. Всё как обычно. Но Джирайя нахмурился. Что-то было не так. Слишком прямая спина? Слишком ровные движения? «Устала,» — отмахнулся он. — «Тяжело с ней последнее время. Возраст, дела...» Он отступил в тень. — Завтра поговорю, — прошептал он. — Не будем мешать. И исчез. В кабинете Цунаде улыбнулась тихо — одними губами, беззвучно. Перед ней на столе лежал список. Первым пунктом: «Обеспечить возвращение Узумаки Наруто в Коноху? — под контролем Корня». А ниже, мелким почерком: «При обнаружении — доставить живьём». Она обвела пункт пальцем и перевернула страницу. Операция продолжалась.