A heavenly hell

Ночь прошла в тяжелой, удушающей тишине. Сокмин долго ворочался, пытаясь расслышать в пустой спальне отголоски надежд. Увы и ах, он слышал лишь звуки непрекращающегося дождя за окном. Слова «твоя доброта тебя доведет» эхом доносились с каждого угла, казалось, что ещё минута и Сокмин точно сойдет с ума наедине со своими мыслями. «Я и правда виноват».  Сегодня Джису решил спать в своей комнате, разложив матрас на полу, якобы у него нет настроения.  Лишь под утро Сокмину удалось уснуть. Ближе к обеду открыв свои глаза перед ним пристала картина, словно из Pinterest: мягкие, янтарные лучи солнца озаряют комнату. Пахло не сыростью, не ссорами, а свежесваренным кофе, поджаренным хлебом и корицей. Джису зашел в комнату, легонько приоткрыв дверь. От вчерашнего пустого взгляда не осталось ни пылинки: глаза лучились нежностью, а на губах была та самая ласковая улыбка, в которую когда-то без памяти влюбился Сокмин. — Проснулся, соня? — голос был такой бархатный, такой пастельный (в смысле мягкий) Он подошел к кровати и сел рядом на кровать, кладя руку на плечо другого, мягко ее поглаживая.  — Прости меня за вчерашнее, Мин-и, — выдохнул тот, опустив взгляд. В голосе его послышалось искреннее раскаяние — Я вел себя, как последний мудак, прости меня. Просто.. Мысли о том, что кто-то другой может быть с тобой рядом, сводят меня с ума. Я очень тебя люблю и не хочу потерять, прости.. Сокмин хотел что-то ответить, но Джису лишь прикоснулся пальцем к его губам, призывая к молчанию  — Не оправдывайся, ты не в чем не виноват. Ты самый золотой человек на свете. Это я — эгоист, который лишь хочет спрятать тебя от всего мира. Не сердись на глупого, хорошо? Пойдем скорее, я приготовил завтрак. — он наклонился и оставил мягкий и теплый поцелуй на лбу Сокмина.  В этот момент в голове Сокмина вспыхнуло: «ночной кошмар был просто недоразумением. Если Джису так извиняется, то ему действительно жаль. Теперь ведь все хорошо?..» — Иди умывайся, я буду ждать на кухне, — продолжил Су, выйдя из комнаты. — сегодня мы проведем весь день вместе, только ты и я. Никакой работы, никаких коллег — бархатно говорил он, снова оставляя Сокмина одного среди своих мыслей и раздумий. Но тот лишь улыбнулся, чувствуя, как внутри все согревается, а сердце вновь трепещет, даже не заметив то, как в словах снова проскочили фразы: «только ты и я», «никаких коллег»  Выйдя из комнаты Сокмин увидел очередную идеальную картину: красиво накрытый стол, свежие цветы в вазе, которые, скорее всего, были куплены сегодня утром в цветочном под домом, и невероятного, снова любящего рядом человека, наливавшего кофе, сваренного им же Сокмин уже умылся, переоделся, а подойдя к столу, залип на цветы. В этот момент Джису подошел со спины, крепко, но аккуратно обнял за талию и уткнулся носом в шею — Мин-и, я тебя очень тобой дорожу, ты мое всё, — ласково произнес он.  Сокмин лишь накрыл своими руками руки парня и поцеловал в щеку, все ещё пытавшись отойти от вечерней пытки  Все утро прошло снова, как в сказке. Хоть и в подсознании Сокмина пульсировала тревога, а в голове всплывала картинка вчерашней холодной гримасы, которая была надежно спрятана под маской идеального, раскаивающегося парня.  Хоть Сокмин обижался и ярко показывал это, но он наслаждался вкусным кофе, запахом цветов и теплом чужих, но родных рук, не замечая ничего вокруг