my heart is yours.

яркая стена света, упирающаяся прямо в спину, ощущалась как пытка паяльником. белая застиранная простынь смялась вокруг двух парней, склонившихся над чем то на просторной, но скрипучей кровати.  — джу, организуй мусорку по быстрому. — просьба. нет, приказ, что сорвался со рта короткостриженного блондина с уверенной ноткой, но таким тоном, которым люди обычно спрашивают «который час?». джухун театрально закатил глаза, но чуть ли не вприпрыжку двинул в сторону стола, лихорадочно ища глазами подходящую под это дело вещь. — я тебе че псина? принеси, подай, иди нахуй, не мешай. — тихо бормотал джухун, цепляя кончиками пальцев пакет с крошками неизвестного происхождения внутри. — март, это пойдёт? — да мне похуй. главное чтобы не дырявый. — не поворачивая головы небрежно бросил мартин, будучи сосредоточенным на занятии, требующем долгой практики и отсутствия дрожи в руках. последнее он предпочитал игнорировать. — а дырявый тут только ты. ким уселся на своё прежнее место под саундтрек ехидного поисмеивания, поджал ноги под себя. подставил пакет под большие ладони напротив. на правой лежала увесистая шишка каннабиса, а пальцы левой уверенно разминали соцветия и вычленяли ненужные семена и веточки. такому в косяке не место, как говорил мартин, когда пытался научить своего парня крутить джоинты так же виртуозно, как он сам. эдвардс кивнул налево, и ким уловил это движение. они делали это достаточно раз, чтобы довести процесс до автоматизма. он убрал пакет на пол и принялся расправлять полупрозрачную бумагу на мягкой поверхности матраса, с которой так и норовил скатиться самодельный фильтр, представляющий из себя гармошку из картона. мартин аккуратно высыпал из кулака тёмно-зелёную дорожку измельченной травы: не сильно мелко, и не кусками. цепкими пальцами он с хирургической точностью стал распределять начинку, пока его неофициальный ассистент поправлял съезжающий фильтр и формировал желобок из тонкой бумаги, служащей для травы как ковёр для трупа. — отпускай. — прошептал мартин, будучи сконцентрированным до той степени, когда его мозг откладывает генерирование язвительных комментариев и шуточек на второй план. скатав идеальный джоинт цилиндрической формы, белобрысый поднёс его к губам напротив, придерживая большими пальцами с двух сторон. язык джухуна медленно скользнул между влажных пухлых губ, сверкнув титановым шариком украшения в нём, и мазнул по клеевой ленте, больше задерживаясь на грубой коже пальца мартина. радужку глаз темноволосого, казалось, полностью захватил зрачок. ни то от предвкушения, ни то от вида длинных пальцев, которые идеально работают не только в сфере самокруток. — хорош. — остановил его парень, и отнял руку с косяком, приглаживая конец бумаги окончательно.  мартин подкурил джоинт, кидая зажигалку куда то в ноги. к потолку комнаты поползла струйка серого дыма, окутывая пространство характерным запахом травки. он откинул голову назад, встречаясь затылком с жёстким изголовьем кровати. брюнет тем временем медленно забирался на чужие колени с видом побитого щенка. ну, или, ребёнка, которому не дали конфету. брови приподняты, взгляд невыносимо умоляющий. именно для такого вида мартин был готов спускать все деньги на бошки до конца своей жизни. наконец чуть влажный от слюны фильтр коснулся губ джухуна, и тот блаженно сделал глубокую затяжку с руки мартина, впуская в грудную клетку самый сладкий яд, и задерживая дыхание на пару секунд. его глаза непроизвольно закатились, а руки сжали широкие плечи напротив. дым просочился сквозь сцепленные зубы совсем близко к лицу мартина, заставляя того зажмурить глаза от неприятных ощущений. — ещё раз пустишь в глаза — неделю ходить не сможешь. — свободная рука блондина сжала бедро джухуна, на что последний только хихикнул. через полчаса они оказались в лежачем положении: ким оккупировал широкую, рвано вздымающуюся грудь мартина, и вслушивался в стук сердца, что в этот момент казался единственным ритмом его жизни. — тин-и, мне кажется, твоё сердце стучит у меня в горле. — медленно пролепетал джухун, будучи твёрдо уверенным в некой вибрации в своей глотке, что идёт в ногу с ритмом чужого сердца. пока брюнет не закрывая рта нёс необъятный поток несвязной, а порой даже не имеющей значения информации — мартин сосредоточился на цветах. уродские — «бабкины» — как он их называл, аляпистые шторы в цветочек заиграли новыми красками, обращаясь в воспалённом сознании неоспоримо великим дизайнерским экспонатом. унылые обои вдруг стали ярче, по цвету не подходя ни к одному, известному миру. обрывки рассказов джухуна доносились до ушей волнами, будто звук машины, летящий мимо под двести, только мягкий. мурчащий. обволакивающий и успокаивающий. — …эта статья про «рай на земле» мне нравится больше всех, что я читал. а я знаю почти каждую хронологию создания и погибели всех сект в мире… мартин рассеянно хлопал глазами и водил кончиками пальцев по остро выраженным позвонкам джухуна, прикрытыми тонкой тканью домашней футболки. — …и тот предводитель, джим, внушал адептам, что капиталистические свиньи хотят разрушить их райский уголок… — заткнись. — беззлобно протянул мартин, зарываясь пятернёй в шоколадные волосы, и медленно массируя кожу головы. — …тех, кто засыпал на собраниях, охранники приводили в чувства ударами палок… — всё не унимался джухун. эдвардс, как ему казалось, рывком подмял парнишу под себя — а на деле, двигая конечностями как в слоумо, и врезался в чужие губы, расставив руки по обе стороны на уровне головы джухуна. колени сжали бёдра, обездвиживая и без того покорного кима, что уже поднимался шаловливыми пальцами вверх — от торса к груди. губы сталкивались то слишком медленно, то резко. зубы стукались друг о друга. язык мартина скользил по горячему рту напротив, сплетаясь с чужим, и обозначая лёгкий привкус металла как что то, слаще сахара. оглаживал верхний ряд зубов и шершавое нёбо, игрался со штангой, мысленно благодаря бога за импульсивное желание своего парня проколоть язык. джухун открыто стонал в чужой рот от переизбытка ощущений, слишком отчётливо чувствуя, как смешавшаяся слюна течёт по подбородку. посасывал язык мартина, давясь хлюпающими влажными звуками, которые отдавали приятным звоном в ушах. поцелуй ощущался как жаркое нечто, взрывающееся жёлтыми искорками под закрытыми веками. влажное, горящее, бесконечное.  мартин отстранился, медленно слизывая прозрачную вязкую жидкость с нижней части лица напротив, а после принялся украшать его шею. независимо — под кайфом он был, или нет, — шея его парня должна быть в засосах и укусах. это лишний раз доказывало то, что он единственный человек, который владеет этим хрупким мальчиком, что умудрялся собирать вокруг себя нехилую фанбазу парней и девушек в университете, появляясь там раз в месяц.  язык скользнул по острым ключицам, пока левая рука оттягивала ворот футболки вниз, открывая шикарный вид на бледную кожу с ещё не сошедшими пятнами всех оттенков фиолетового. не став церемониться, он вгрызся в молочную кожу рядом с кадыком, и втянул, выпуская её изо рта с чмоком. он поставил ещё два, тщательно подбирая место, чтобы всё смотрелось гармонично. правильно. так, как хочется ему.  джухун мог только извиваться под тяжелым телом, вдавливающим его в матрас, и мог сравнить это чувство с пребыванием в зыбучих песках. медленно. жарко. безвозвратно. ощущение другого голого тела на своём простреливало сознание резкой пулей, тысячей мурашек по спине, закатывающимся глазами и шумным вздохом.  длинные пальцы мартина сжались вокруг тонкой шеи, на что джухун мог только крепко зажмуриться и приготовиться морально — он знал его слишком хорошо. ведь в ту же секунду в него грубо вошли без какой либо подготовки, сразу наращивая темп. боли он не чувствовал. только то, как потемнело в глазах от недостатка кислорода и несравнимое ни с чем наслаждение. он обвил ногами талию мартина, сжимая икры в попытке притянуть того ближе. хотя ближе, уже, некуда.  первый оргазм накрыл джухуна волной сродни цунами — пальцы на ногах сжались, рот открылся в немом стоне, брови свелись к переносице, а сам он изогнулся дугой. он пытался сосредоточиться на чём то одном, но чувствовал слишком много одновременно. то, как его ноги сводит приятной судорогой, давление в глазах, тёплые слёзы на щеках, через секунду слизанные чужим шершавым языком. мартин не остановился ни на секунду.  вторым они захлебнулись вместе.  блондин рухнул рядом с джухуном, первые минуты не предпринимая совершенно никаких действий. а после притянул дрожащее тело к себе, заправляя выбившуюся коричневую прядь за ухо. оставил самый нежный поцелуй на виске, на который был способен, и притянул голову кима к своей груди, прижимая за затылок своей большой ладонью. — моё сердце всегда стучит для тебя.