Время собирать камни

Поместье Хеллсингов было украшено, как никогда раньше. В гостиной стояла ель, украшенная стеклянными игрушками. Над камином даже появились носки с подарками, а вход в гостиную украшала гирлянда из омелы. На её присутствии особенно настаивал Артур. Оливия и Хью уютно молчали по дороге. Девушка, измотанная насыщенным днём, задремала. Хью исподтишка бросал на неё редкие взгляды и улыбался. Пока она спит и не смотрит на него, он мог себе позволить любоваться её длинными ресницами, едва касающимися её бледных щёк, и вдыхать горьковато-цветочный аромат её духов. Прошло чуть больше полугода с момента их первой встречи в Бирмингеме, но он уже с трудом мог вспомнить, какой была его жизнь до её появления. Артур, похоже, испытывал те же чувства. Хью вспомнил их последнюю встречу в начале декабря. — Знаешь, Айлендз, я не помню, когда в последний раз покупал ёлку на Рождество. — Зная твою семью, возможно, что никогда, — усмехнулся Хью. — Не скажи, Хью. Отец был суровым человеком, но на любовь способным. Да, в десять лет я уже знал всё о природе вампиров, их философии, силе, которой они владеют, но это не значит, что я не был обычным пацаном. — Ты никогда не был обычным, Артур. И Оливия такая же. Самый обычный в вашей семье, как ни странно, самый гнилой из всех. — Хью. Ты ведь следишь за ним? — Я слежу только за его перепиской, Артур. За самим Ричардом наблюдают коллеги из соседнего ведомства разных резидентур по всему миру. Если хочешь знать, мне это тоже радости не приносит. И я вижу твои письма к нему, как и его к тебе. — Ты их читаешь, Хью? — Я должен их читать, Артур, но почти никогда не читаю. После второго письма к тебе я перестал их даже вскрывать. — Настолько доверяешь мне? — Артур, я всегда доверяю тебе. Ты мой друг, которого я люблю больше, чем родного брата. Но причина, по которой я не перлюстрирую твои письма к нему, как и его к тебе, в том, что он всегда пишет одно и то же. «Мне нужны деньги. Дай денег, Артур. У меня новое дело всей жизни, сто десятое по счёту, на этот раз настоящее. Дай денег». Артур рассмеялся. — Это точно. Нет, я человек небедный, денег у меня достаточно, чтобы и внукам хватило, но я на них никогда не был зациклен. Как и на бесконечных светских раутах, приёмах и прочих блядуариях, где тебя оценивают, как коня на продажу. У Дики была та возможность, которой никогда не было у меня самого — выбирать свой путь в жизни. Он мог стать физиком, доктором, военным, преподавателем, археологом, дьявол знает, кем ещё, а предпочёл вырасти мудилой. Я ведь написал ему о девочке. О том, какая она умница. А ему словно наплевать, Хью. Знаешь, если я умру, так и не став отцом, то завещаю всё ей. Хеллсинг, Алукарда, свой «Роллс-Ройс», недопитую бутылку виски и дело нашей семьи. А в завещании пропишу условие, чтобы Ричард не получил ни пенса. — Вот только думаю, что ей это не особо нужно. Она работала, знает цену деньгам, но не зацикливается на них. Знаешь, после моего первого письма она сделала то, чего никогда для меня не делала ни одна женщина. Она подарила мне подарок, который оказался полезным. Воистину, тот, кого она полюбит, окажется самым счастливым человеком на земле. Артур усмехнулся. — Я даю ей деньги, а она тратит их на тебя, на меня и на Уолтера. Взгляни, — Артур вынул из кармана портсигар, — она заметила, что мои сигареты вечно помятые, и подарила мне его. Я иногда подозреваю, что она училась у тебя твоим шпионским трюкам. — Она не училась у меня ничему такому, Артур. Это называется наблюдательность. Но в моём деле весьма ценное качество, должен заметить. Если она когда-нибудь захочет работать под моим началом, я был бы только рад. — Ну и скотина же ты, Айлендз. Я ему излил душу, а он в ответ говорит, что заберёт мою девочку в своё шпионское логово плести интриги на благо Короны. Артур был прав отчасти. Ему и правда хотелось, чтобы Оливия сделала себе карьеру в МИ-5, однажды сменив его на посту главы его отдела. У неё был потенциал. Он разбудил её лёгким прикосновением к плечу, когда они уже миновали пост охраны. — Ой, я что, уснула? — она сонно потёрла глаза. — Почему не разбудил раньше? — Зато ты избежала извечной скуки по дороге и уже дома. А я отдохнул в тишине. — Это было грубо, Хью. Прозвучало так, словно я докучаю тебе болтовнёй. — Ты совершенно не докучаешь мне. С тобой очень интересно разговаривать. А наша с тобой переписка — это отличная возможность отдохнуть от идиотов, которыми я обычно окружён. Она улыбнулась. — Мне тоже нравится переписываться с тобой. Кстати, мне понравились шифры, может быть, ты иногда будешь присылать мне задачки, которые я могла бы решать. Так, для разминки мозгов. — Не думаю, что ты сильно нуждаешься в разминке мозгов, Оливия. Но я мог бы, мне нетрудно. Идём? Не будем лишать Артура радости обнять тебя. У входа их встретил Уолтер. — Добро пожаловать домой, мисс Оливия. Сэр Хью, рад снова видеть вас. — Уолтер! — Оливия обняла его. — Вы даже представить себе не можете, как я соскучилась по вашей еде. — Думаю, что вполне могу, ваши письма были весьма красноречивыми, мисс, — дворецкий легко коснулся её плеч, мягко отстраняя. — Позволите ваши пальто? Хью помог Оливии избавиться от пальто, затем снял своё и протянул их Уолтеру, позволяя ему лишь позаботиться об одежде. Дворецкий если и удивился, то виду не подал. — Господин Артур и сэр Шелби уже ждут вас в гостиной. Прошу за мной. Ужин будет подан немного позже, а сейчас вас ждут разнообразные закуски. Заботу о напитках сэр Хеллсинг взял на себя, — невозмутимо произнёс дворецкий. Хью усмехнулся. Уж кому, как не ему, было знать о том, как Артур заботится о напитках. Наверняка у Шелби, прибывшего раньше них, уже раскраснелись щёки от выпитого. Чем ближе была гостиная, тем лучше было слышно Артура, весело вещающего о чём-то. Хью видел, как улыбнулась Оливия, услышав его, и не мог не улыбнуться сам. — Бьюсь об заклад, Артур вспомнил что-то из студенческой жизни, — негромко сказал Хью, наклонившись к Оливии. — Он это делает всякий раз, когда мы трое собираемся вместе. — Я люблю эти истории, — так же тихо ответила она. — Думаю, что они напоминают Артуру о днях, когда он мог быть простым мальчишкой, а не главой семьи. Хью посмотрел на неё долгим взглядом. — Артуру пришлось оставить Оксфорд на последнем курсе. Его отец слёг, — тихо сказал Хью. — Ты знала об этом? — Нет, я не знала, — покачала Оливия головой. — Когда Абрахама не стало, война была в самом разгаре. Артуру пришлось нелегко. Совет давил на него и требовал принять решительные меры, когда с фронта стали приходить тревожные известия о резких всплесках вампиризма. Но он справился. А помог ему Уолтер, которого прозвали Ангелом Смерти, и Алукард. — Сэр Хью, Рождество ведь, — улыбнулся Уолтер. — Не стоит вспоминать мрачные тени в такой светлый день. Сэр Артур очень старался их сегодня разогнать. — Уолтер? А вы потом расскажите мне, что там было в Кардиффе? — Вы же всегда сможете прочитать мой отчёт, мисс Оливия. — Ну, отчёт есть отчёт. А то, как расскажете вы, — совсем другое. — Думаю, у нас найдётся время для разговоров, мисс. Сейчас же отдохните как следует, — губы дворецкого тронула улыбка. На подходе к гостиной слышался громкий голос Артура, в красках описывающий Шелби историю. Хью усмехнулся. С таким голосом можно было вещать с трибун, не прибегая к такой мелочи, как микрофон. Этот голос обычно заставлял затыкаться самых старых членов Совета Двенадцати, когда они решались с ним спорить. — …и тут, Шелби, я тебе клянусь, началось самое веселье. Я им скомандовал «Allez», а они пошли в атаку, не сговариваясь, скрещивая сабли. И тут началось: она колет его, он в ответ рубит, она уворачивается, но тут же идёт в атаку, а наш правильный Хью ей ни в чём не уступает и отвечает тем же. А потом… потом она оступилась и потеряла равновесие. Дай он ей упасть — заработал бы очко, но он кинулся к ней и поддержал, не давая ей коснуться пола. — А она? Вскинула саблю и повергла его, пока он разменивался на благородство? — с интересом спросил Пенвуд. Хью представил себе лицо Шелби: наверняка он приоткрыл в удивлении рот, а круглые глаза стали ещё больше. — Нет, она и не собиралась. Я скомандовал «Halte», потому что понял: как только она выпрямится, они продолжат бой, — покачал головой Артур. — Вот это да. Как ты думаешь, Артур… Договорить сэр Пенвуд не успел — Хью и Оливия вошли в гостиную. Уолтер негромко кашлянул, привлекая к себе их внимание. — Сэр Артур, сэр Шелби, прошу прощения за то, что прерываю вас. Прибыли сэр Хью и мисс Оливия. Артур вскочил со своего кресла и подошёл к ним. Без всяких слов он крепко обнял Оливию, прижимая её к себе и расцеловывая в обе щеки. — Я так по тебе соскучился, детка, — он отодвинул её от себя, удерживая за плечи, чтобы осмотреть. — Эй, ты стала ещё выше с нашей последней встречи. Если так пойдёт, то ты скоро сравняешься с Айлендзом. Она улыбнулась ему и обняла его сама, прижимаясь щекой к его пиджаку. — Я скучала по тебе, дядя. Артур погладил её по спине. Хью смотрел на эту картину со стороны и чувствовал лёгкий укол зависти. Им было позволено вот просто так обниматься и говорить друг другу, как они скучали в разлуке. Хью всегда терялся, когда кто-то перешагивал границы его личного пространства. Даже его мать как следует усвоила, что он не из тех, кто любит объятия. Хотя Артуру Хеллсингу на это всегда было наплевать. — Хью, — Артур протянул ему руку. — Артур, — Айлендз сжал его руку в ответ и тут же оказался в его объятиях. — Чёрта с два я тебя не обниму в Рождество, Айлендз. Хоть зима и твоё время года. — Это ещё почему? Артур, я осенью родился, — Хью поправил воротник сорочки, сбившийся от медвежьих объятий. — Ну как это? Ты же у нас снеговик. Хью закатил глаза и поздоровался с Шелби. — Сто лет не виделись, Пенвуд. — Ага. В середине июня, кажется, в последний раз, — улыбнулся Шелби. — Совет и всё такое. — Да разве это встреча? На Совете Хью обычно сидит с таким видом, будто вокруг одни идиоты. — Положа руку на сердце, Артур, ты и сам половину из них считаешь идиотами. — На то я и Артур, Хью. Ладно, чего зря тратить слова, давайте выпьем. Артур налил Оливии джина и протянул ей стакан. Потом взял ещё один стакан и наполнил джином и его. — Ты даже не спросил, что я хочу, — улыбнулся Хью. — О, я и так знаю, чего ты хочешь. Угадал? — Хью? Ты полюбил джин? — спросил его Пенвуд. — Эх, Шелби, Хью не полюбил джин. Просто он встретил человека, который пьёт его, не морща лица. Вот он и пытается научиться делать так же, — смеялся Артур. — Да кто вообще на свете пьёт джин и не морщит лица? — удивление Шелби было неподдельным. — Он же резкий, можжевеловый, с травами и кореньями там всякими… Оливия улыбнулась. — Думаю, сэр Шелби, я могу дать вам ответ на этот вопрос, — она спокойно глотнула из своего стакана, не изменившись в лице. — Чёрт бы меня побрал… да что ты за дьявол такой, Оливия? Играешь в шахматы, как Айлендз, а пьёшь, как Артур. Она только пожала плечами и элегантным жестом отправила в рот канапе. Артур и Хью обменялись улыбками. Вскоре Уолтер пригласил их к ужину. Хью не сдержал улыбки, заметив, каких трудов стоит Оливии сохранять манеры и не попробовать всё разом. Он знал, что в школе, где она учится, кормили неплохо, но Уолтер кормил просто превосходно. — Уолтер, гусь вышел просто потрясающим, — Шелби сыто откинулся на стуле, расстёгивая пиджак. — Я не знаю, как ты это делаешь, но хочу, чтобы ты обучил моего повара делать так же. — Приятно это слышать, сэр. Если желаете, я запишу для него подробный рецепт. — Дело в опыте, — назидательно поднял палец вверх Артур. — Было время, когда у Уолтера даже яичница подгорала. — Было и такое, сэр, — улыбнулся Уолтер. — Ну что, раз уж мы наелись, теперь пойдёмте предадимся праздному трёпу и алкоголю? Мне кажется, самое время, — предложил Артур, подкуривая сигарету, залихватски выщелкнутую из портсигара. — Артур, тут же твоя племянница, — смутился Шелби. — Ах, Шелби, — рука Артура сжала его плечи, — этой малышке пришлось пережить столько, что она тебя перепьёт. Едва ли я её удивлю хоть чем-то, верно, Лив? Он подмигнул Оливии, а она улыбнулась ему в ответ. — Это уж точно, Артур. Но мог бы и не выдавать всех моих секретов — в женщине, в конце концов, должна быть загадка. — Оливия, ты явно скромничаешь. В тебе есть не то что загадка, а целый справочник по криптографии, верно, Хью? Айлендз, который как раз пил из своего стакана, поперхнулся. — Верно, Артур, — откашлявшись, согласился он. Их компания вернулась в гостиную, и чем больше они пили, тем шире становились обсуждаемые темы. Артур спорил с Шелби о Суэцком кризисе, пытаясь втянуть в дискуссию Хью, который боролся с этим явлением, как мог, продолжая обсуждать с Оливией более нейтральные темы. После обсуждения политики Артур и Хью неожиданно сошлись в битве за знание истории, обсудив влияние Третьего крестового похода на Европу. Оливия с восторгом слушала аргументы обеих сторон и позволила себе заметить, что при всей глупости священных войн тамплиеры внесли вклад в развитие современного банковского дела, когда изобрели вексельную систему. В какой-то момент она отошла, чтобы посмотреть в окно, за которым уже стемнело, но было довольно светло благодаря падающему снегу. Оливию заворожил танец снежинок, и она слышала только смутные голоса, пока наконец не раздался гневный возглас Хью. — Даже не думай вспомнить об этом, Артур! — А что, боишься показаться неидеальным, Айлендз? — ядовито отозвался Артур. — Брось, Хью, смешно же было. Смотри, сколько лет прошло, а всё так же забавно вспомнить. — И ты туда же, Пенвуд? Оливия, привлечённая шумом, вернулась к столу, усаживаясь аккурат между Шелби и Хью. — О чём так рьяно спорите, джентльмены? Артур улыбнулся самой нехорошей своей улыбкой. — Я тут вспомнил, как мы праздновали двадцатилетие Шелби… — Заткнись, Артур, — шикнул на него Хью. — Я заткнусь, только если Оливия скажет, что ей не интересно. История про Айлендза. И она чертовски смешная, хочешь послушать? — Артур смотрел ей прямо в глаза. — Да, конечно, — сорвалось с её губ прежде, чем она успела подумать. Хью, сидящий рядом, тяжко вздохнул. Артур широко улыбнулся и начал свой рассказ. — Наш Шелби не был популярным у девушек. Ну, по крайней мере, он сам так говорил. На носу было его двадцатилетие, и я решил, что ничего лучше уверенности в себе я ему не подарю. — И как же ты решил подарить ему что-то столь нематериальное? — спросила Оливия. Шелби улыбнулся. Хью закрыл лицо ладонями. — Я решил заказать на нашу попойку проституток, — торжественно произнёс Артур. — Эй, Айлендз, а чего это ты лицо закрыл? Тебе, между прочим, досталась самая лучшая из них. — Ну, подарок вышел весьма специфическим, — хмыкнула Оливия. — Но Хью, отчего так смущаться? Это было пятнадцать лет назад. — Это ещё не вся история, Лив, — усмехнулся Артур. — Вечеринка свернула в ту степь, где нам троим было впору расходиться со своими дамами по комнатам, что мы и сделали. И мне, и Шелби очень понравился итог празднования. Шелби рассмеялся, пытаясь скрыть своё смущение. — Ты ничего не сказал о нём, — Оливия кивнула на сидящего по левую от неё руку Айлендза. — Потому что утром, когда я расплачивался, дама, коротавшая вечер с нашим безупречным всезнайкой, наорала на меня, что на такое она не подписывалась. Я, признаться, опешил: неужели наш скромник оказался монстром. Но на деле оказалось, что он заставил её играть с ним… — губы Артура задрожали от рвущегося наружу смеха, — в чёртовы шахматы. Артур и Шелби рассмеялись в голос. Губы Оливии растянулись в улыбке против её воли, что не укрылось от Хью. — Тебе тоже смешно? — спросил он с плохо скрытым разочарованием. Оливия повернулась к нему. — Нет. Просто это так на тебя похоже, Хью, что я не могу не улыбнуться, — мягко сказала она, глядя прямо в его широко распахнутые глаза. Хью испытал облегчение, сам не зная почему. Но он знал, что однажды она тоже пошутит на эту тему, но наверняка это не будет так обидно. В какой-то момент она ушла, чтобы забрать подарки из своего чемодана. Но было и ещё одно дело, которое ей предстояло сделать. — Лив, детка, ты куда? — спросил её Артур. — Я скоро вернусь, не скучайте, — улыбнулась она. Хью смотрел вслед её фигурке, скрывшейся в тени коридора. — Айлендз? Какого дьявола ты застыл? — окликнул его Артур. — Я с тобой говорю уже минуту, а ты меня игнорируешь. — Я, ох… извини, задумался. Артур как-то странно на него посмотрел, но не сказал ничего. Оливия быстро достала подарки из чемодана и поспешила вниз. Несколько долгих мгновений она не решалась коснуться большого зеркала в пол, за которым, она знала из рассказов Уолтера, крылось самое загадочное место этого дома. Она выравнивала своё дыхание, глядя своему отражению в глаза. Наконец дыхание, сбитое бегом, успокоилось, и Оливия шагнула в холодную тьму. Лестница уходила глубоко вниз, стены были грубыми, каменными, источающими холод, но она шла, слушая, как гулко разбиваются её шаги о стены. Артур как-то говорил, что это здание было построено ещё в восемнадцатом веке, а потом, когда его отец получил титул, отошло им. До них это место принадлежало мрачному аристократу, который по слухам был чернокнижником. Королева Виктория решила, что такая светлая душа, как Абрахам, очистит это место от скверной репутации. Оливия чувствовала, как замёрзли её руки, но продолжала спускаться в самый низ, туда, где жило древнее зло, подчинившееся её деду. Наконец она остановилась, пристально вглядываясь во тьму, которая была почти осязаемой. — Какой сюрприз, — голос раздавался словно из ниоткуда, — ваш визит, юная леди, весьма неожиданное событие. Пришли снова пожалеть меня? — Хватит с тебя и одного раза, — усмехнулась она, пряча невесть откуда взявшуюся дрожь в пальцах. — Правильно. Никогда не показывай свой страх никому, — прошелестела тьма вокруг, — но от меня ты не скроешь ничего. — Ты уже копался у меня в голове, может быть, хватит? Я пытаюсь жить, вампир. — И как? Удаётся? — Когда как, — честно призналась она. — Но это и называется: «быть человеком». Тьма рассмеялась и вдруг рассеялась. Она увидела Алукарда, сидящего в кресле с высокой спинкой, преисполненного аристократичной скуки. — Ты нравишься мне. В тебе полно страха, но всё же ты пришла сюда одна, оставив своего защитника наверху. — Не думаю, что я настолько слабая, чтобы мне требовался Артур для того, зачем я пришла сюда. Вампир рассмеялся. — Смешная. Причём здесь мой хозяин? Я говорил… — Заткнись! — резко бросила она, а потом зачем-то добавила: — Пожалуйста. — Как прикажешь. Всё-таки ты Хеллсинг, — на его скучающем лице вдруг появилась усмешка. — И всё же, зачем ты пришла сюда? — Сегодня Рождество. — Люди любят восхвалять Бога. Но я — чудовище, что добровольно отринуло его. — Даже если так… никто не должен быть один в такой день, — она протянула ему небольшую прямоугольную коробочку, обмотанную чёрной бумагой и перетянутую красной лентой. — Вот, это тебе. Вампир принял у неё из рук подарок. — И что это? — Это подарок, Алукард. Я купила его для тебя. — Я же сказал, что человеческая суета меня не интересует. — Да какая разница! Это просто подарок. Он просто так, от души, понимаешь? Потому что Рождество — праздник, где никто, даже чудовище, давно отринувшее Бога, не должно сидеть в одиночестве. Алукард щёлкнул пальцами, и лента развязалась, а бумага послушно разошлась по шву, оставляя в его руках футляр. Вампир открыл его и посмотрел на неё немигающим взглядом красных глаз. — Это очки? — Уолтер сказал, что ты любишь оружие. Но я не могу купить тебе оружие. А очки — это хороший щит. За ними ты можешь спрятать свой взгляд от солнца, которое ты ненавидишь. К тому же они отлично подойдут к твоей одежде, — смущённо добавила она. — Когда-то давно, до того, как твой дед упокоил меня, я любил человеческую моду. Мне нравились разные тряпки, которые они меняли по сезонам, — вампир поддел пальцами очки и водрузил их на переносицу, глядя на неё сквозь красные стёкла. — Мне идёт? — Тебе идёт. К тому же так ты сможешь запугивать людей эффективнее, если будешь приспускать их и смотреть на них поверх стёкол. Я это знаю на живом примере, — усмехнулась она. — Ты странная, как и мой хозяин. Но ты нравишься мне. Приходи сюда в любое время, если захочешь. — Счастливого Рождества, Алукард. — И тебе, мисс Хеллсинг. А теперь возвращайся, тебя ждут. Она развернулась, чтобы уйти, но вновь сгустившаяся тьма прошелестела ей вслед: — Спасибо, что не побоялась прийти сюда. Обратный путь Оливия проделала почти бегом. Её дыхание сбилось от бега по кажущейся бесконечной лестнице. Когда она наконец шагнула из-за двери, скрытой зеркалом, то врезалась в кого-то высокого, худого и тёплого. Её замёрзшие руки инстинктивно потянулись к теплу, и она с удовольствием спрятала их под пиджаком, прижимаясь лицом к жилету. — Оливия, как же ты перепугала нас всех. Артур начал переживать, и мы пошли искать тебя. Нашли подарки в коридоре, сложенные стопкой, но не нашли тебя, — сбивчиво шептал Хью, не делая ей замечаний о приличиях, хотя она сейчас была ближе, чем никогда, к его коже. — Я была у Алукарда. Отдала ему подарок на Рождество. — Ты что? — Хью остолбенел. Она не могла видеть его лица, наслаждаясь теплом и запахом его одеколона. Он резко отстранил её от себя, отогнул воротник её платья, тщательно осматривая её шею, и едва заметно вздохнул от облегчения. — Какого чёрта ты делаешь, Хью? В ответ он только рассмеялся и снял с себя пиджак, накидывая его ей на плечи. — Идём. Нас уже заждались. Мы условились встретиться в гостиной. Артур мерил шагами гостиную, когда они вернулись: Хью в рубашке и жилете и встрёпанная от бега Оливия. Он рванулся к ней, прижимая так сильно, что ей стало почти нечем дышать. — Артур. Со мной всё в порядке. Я просто спустилась к Алукарду, чтобы отдать ему подарок, — протестовала она куда-то в его пиджак. Дядя вдруг проделал то же движение, что и Хью, вглядываясь в её шею, а затем обнимая её снова. — Никогда больше так не пугай меня, Оливия. И не играй с Алукардом — это всё равно что заигрывать с дьяволом, — выдохнул он куда-то ей в волосы. — Хорошо, дядя. — Пообещай мне, Лив, — с неожиданной строгостью сказал он. — Обещаю, — она посмотрела ему в глаза. — Хорошо, — выдохнул Артур. — Хью? Спасибо тебе большое, что нашёл её. — Всегда пожалуйста, Артур, — невозмутимо отозвался Айлендз. Артур вдруг улыбнулся и легко ткнул Оливию. Она непонимающе посмотрела на него, а он своим взглядом указал наверх. Туда, где висела чёртова омела. Прямо над головой у Хью. Оливия просто шагнула и поцеловала опешившего Хью в щёку. Айлендз видел всё, что происходило вокруг, со стремительностью пули, выпущенной из пистолета. Видел злость и страх Артура, который боялся потерять девочку. Слышал её обещание не делать глупостей, но совсем не понимал, отчего его щека словно плавится. Когда к нему пришло осознание, Оливия уже улыбалась ему, как и всегда, и коротко сказала, указав наверх: — Традиция, Хью. Он потянул её за руку, заставляя потерять равновесие, и поцеловал её в губы, всё ещё горько пахнущие можжевельником. Поцелуй длился лишь миг, прежде чем он отстранился и, сорвав с омелы ягодку, произнёс: — Вот это традиция, Оливия. По традиции мужчина может поцеловать девушку под омелой. Артур, налей нам всем выпить — мне кажется, сейчас это то, что нам всем нужно. Оливия сидела рядом с Артуром, пила джин и была непривычно молчаливой, то и дело касаясь своих губ тонкими пальцами. Ей казалось, что этого никто не замечал, но когда она подняла взгляд, то неожиданно пересеклась глазами с Хью, который касался своей щеки кончиками пальцев, но резко отдёрнул руку, когда понял, что за ним наблюдают. Спустя какое-то время она, всё ещё укутанная в его пиджак, упала Артуру на плечо. Хеллсинг тут же прекратил свой рассказ и мягко улыбнулся. — Лив, детка, ты, должно быть, устала. Иди отдохни как следует. А я напою этих двоих до чертей, пляшущих перед глазами, а потом мы пойдём спать, — негромко сказал он. — Айлендз, как самый трезвый, проводит тебя, заодно и пиджак ему отдашь. Оливия поцеловала Артура в щёку и сонно улыбнулась Шелби. — Доброй вам всем ночи. Не пейте слишком много. — Конечно, — поспешно сказал Артур, но его взгляд, обращённый на Айлендза, не предвещал ничего хорошего. — Просто три старых друга выпьют и повспоминают студенчество. — Только без проституток, ладно? — усмехнулась Оливия. — Торжественно клянусь, — усмехнулся дядя. — Всё будет прилично. Честь твоего друга-гроссмейстера не пострадает. Они шли в полной тишине, пока не достигли двери в её комнату. Оливия повела плечами, позволяя пиджаку соскользнуть с них. — Спасибо, Хью. За то, что встретил и развлекал меня весь день. За то, что беспокоился обо мне и за то, что дал свой пиджак, чтобы меня согреть, — она приподнялась на цыпочки и снова коснулась губами его щеки. — Доброй тебе ночи. — Тебе спасибо, Оливия. Мне давно не было так весело на работе, — улыбнулся он, целуя её в лоб. — Добрых тебе снов. Она улыбнулась ему и скрылась за дверью.