Реакция трансформеров анимейтед на трансформеров праймверс

Transformers: Animated вечер в Детройте обещал быть на редкость спокойным. На окраине города, в недрах заброшенного завода, служившего временным пристанищем для ремонтной бригады Автоботов, царил привычный уютный хаос.Балкхэд с несвойственным его габаритам изяществом наносил последние мазки на свой новый художественный шедевр, стараясь не забрызгать эксцентричной краской всё вокруг. Бамблби и юная Сари Сумдак полностью погрузились в виртуальную битву, устроив неистовую гонку на видеоприставке. Их азартные крики и звонкий смех эхом разносились под высокими ржавыми сводами ангара, сливаясь в единую симфонию беззаботности. Выше, на одной из стальных балок под самым потолком, замер в медитации Проул. Он напоминал черную гаргулью, чей покой не могли нарушить ни шум игры, ни ворчание Рэтчета.Старый медик внизу в сотый раз пытался откалибровать допотопный монитор, который то и дело выдавал помехи, сопровождая это тихой кибертронской руганью о «современном хламе». Их лидер, молодой и амбициозный Оптимус Прайм, стоял у центральной консоли, сосредоточенно изучая карту города. Он планировал маршруты завтрашнего патруля, когда сама реальность вокруг них внезапно «споткнулась». Воздух в самом центре зала пошел тяжелой радужной рябью, словно невидимый великан бросил камень в гладь озера. Раздался резкий, вибрирующий звук, похожий на лопнувшую струну гигантской арфы, и прямо перед ошеломленными Автоботами материализовался объект, который решительно не вписывался в индустриальный пейзаж заброшенного завода. Это был колоссальный телевизор монолитный, безупречно гладкий, лишенный каких-либо кнопок или видимых стыков. В тот же миг, словно уловив едва заметные колебания воздуха от их настороженных голосов, экран таинственного монолита внезапно ожил. По его идеально гладкой, глубокой черной поверхности, которая мгновение назад казалась поглощающей свет бездной, пробежала мягкая белоснежная волна, похожая на ртутную рябь. Холодное, почти призрачное свечение начало стремительно концентрироваться в самом центре, пульсируя в такт биению их искр. Из этого сияния стали проступать изящные, каллиграфически выверенные буквы они двоились, перетекали друг в друга и искрились, на глазах у изумленной команды складываясь в четкие, сияющие строки на двух языках сразу: древнем, угловатом кибертронском и привычном земном английском. «Здравствуйте, почтенные дамы и господа! Имею честь пригласить вас в величайший Театр! Вам выпал редкий шанс стать свидетелями на собственные воплощения (то есть другие версии себя) в другой реальности!!! У вас только один выбор " на экране появились два кнопки *ДА и НЕТ* Выбирайте!!!" Оптимус Прайм инстинктивно вскинул руку, призывая команду к тишине, хотя в этом не было нужды - ангар мгновенно погрузился в вакуум безмолвия. Даже Бамблби замер с занесенным над контроллером пальцем, а Сари, чьи глаза расширились от восторга и легкого испуга, невольно прижалась к бронированной ноге желтого автобота. Проул бесшумно соскользнул с балки, приземлившись на пол без единого звука, его оптические сенсоры лихорадочно сканировали поверхность монолита. Рэтчет, сжимая в руке магнитный ключ как импровизированное оружие, медленно подошел ближе, его ворчание сменилось тревожным гулом систем охлаждения. - Это не технология Десептиконов, прошептал медик, глядя на то, как символы на экране переливаются жидким светом. И не земная... Я никогда не видел такого энергетического почерка. Это... вне системных координат. Текст на экране пульсировал, словно обладал собственным искрящимся Дыханием. Буквы кибертронского шрифта казались старше, чем сами Великие Войны, а английские слова выглядели так, будто их вырезал лазером невидимый каллиграф. «Величайший Театр», «Воплощения», «Другие реальности» слова дразнили воображение, обещая нечто, выходящее за рамки логики Мегатрона или законов физики Детройта. - Другие версии нас? - Бамблби наконец обрел дар речи, его голос дрожал от любопытства. - Вы это серьезно? Типа, где я выше Балкхэда или где Проул обожает шумные вечеринки? - Или где мы не ремонтная бригада, а... настоящие герои? — добавил Балкхэд, невольно потирая испачканный краской манипулятор. Оптимус не сводил взгляда с экрана. Как лидер, он чувствовал ответственность за каждый байт информации, входящий в их убежище. Слово «шанс» звучало заманчиво, но «выбор» пугал своей безальтернативностью. Перед ними из самого воздуха, словно из расплавленного пиксельного тумана, соткались две полупрозрачные панели. Одна горела мягким изумрудным светом с четким «ДА», другая -тревожным багрянцем с коротким «НЕТ». - Это может быть ловушка,- Оптимус обернулся к друзьям. - Пространственная аномалия, которая может перегрузить наши процессоры или выдать местоположение штаба. - Или это ключ к пониманию того, кто мы есть на самом деле, — подала голос Сари, ее ключ на шее внезапно ярко вспыхнул, резонируя с экраном. - Посмотрите, экран не атакует. Он... ждет. Он вежлив. «Имею честь пригласить» так не говорят враги,Оптимус. Рэтчет хмыкнул, изучая показатели на своем диагностическом сканере. - Энергия стабильна. Никаких следов темного энергона или вирусных сигнатур. Это просто... окно. Вопрос лишь в том, хотим ли мы заглянуть по ту сторону зеркала. Проул подошел вплотную к монолиту. Его отражение в черной поверхности казалось странно искаженным, словно тень уже начала меняться. - Мир стремится к равновесию, - негромко произнес ниндзя-бот. - Возможно, Вселенная хочет показать нам то, что мы упускаем здесь, в этой рутине патрулей и ремонтов. Атмосфера в ангаре изменилась. Исчезло ощущение заброшенного завода, старых труб и пыльных углов. Колоссальный телевизор стал центром их микрокосма, единственной важной точкой в пространстве и времени. Свет от кнопок «Да» и «Нет» падал на лица автоботов, окрашивая их броню в контрастные цвета надежды и сомнения. 20 Бамблби сделал шаг вперед, его оптика сияла азартом. - Да бросьте, когда нам еще предложат посмотреть кино про самих себя из другого измерения? Это же круче любого видеопроката! Оптимус? - Сари посмотрела на лидера автоботов. Решать тебе. Но если там есть мир, где мы можем узнать что-то важное... разве мы можем отказаться? Прайм посмотрел на свою команду. Он видел в их глазах не только опасение, но и ту искру любопытства, которая всегда отличала их от холодных исполнителей приказов Ультра Магнуса. Они были больше, чем просто рабочими. Они были семьей, столкнувшейся с чем-то бесконечно величественным. Экран снова мигнул, и строки текста на мгновение подернулись золотистой Дымкой, словно приглашая, настаивая, обещая невероятные откровения. «Ваши воплощения ждут», — казалось, шептал сам воздух. Оптимус Прайм медленно поднял манипулятор. Его пальцы замерли в дюйме от сияющей изумрудной панели «ДА». Он чувствовал исходящее от нее тепло, почти физическое притяжение. Вечер в Детройте перестал быть спокойным. Он стал порогом в неизведанное. - Ну что ж, - произнес Оптимус, и в его голосе прозвучала решимость, подобающая истинному лидеру. - Посмотрим, какую роль приготовил нам этот Театр. Его палец коснулся поверхности кнопки, и в ту же секунду ангар залило ослепительным белым светом, стирая границы реальности и поглощая ремонтную бригаду в вихре грядущих историй... **** В это время глубоко под землей, в извилистых лабиринтах заброшенных соляных шахт Детройта, время словно застыло превратившись в густую, липкую субстанцию. Здесь, где вековая сырость неизбежно смешивалась с едким запахом жженого кабеля, озона и тяжелыми испарениями десептиконского топлива, воцарилась гнетущая, звенящая тишина. Световые панели, вмонтированные в грубо обтесанные своды, тускло мерцали, едва справляясь с наступающим мраком. В их неверном, мертвенно-бледном сиянии из темноты выступал силуэт, внушавший первобытный ужас даже самым преданным и закаленным в боях последователям темного дела. Мегатрон, великий лидер Десептиконов, замер неподвижно, подобно колоссальному монументальному изваянию из живой,пульсирующей стали. Его массивная фигура доминировала над пространством, а алая оптика горела ледяным, пронизывающим светом, в котором читался не просто гнев, но глубокий, расчетливый анализ происходящего безумия. Прямо перед ним, в самом сердце стратегического зала, возвышался тот же загадочный объект, что ранее столь бесцеремонно потревожил покой Автоботов. Это был колоссальный, пугающе безупречный и абсолютно гладкий монолит телевизора. Казалось, он не был построен или доставлен сюда он возник из ниоткуда, буквально прорезав саму ткань реальности и материализовавшись в центре секретной базы, нарушив идеальный, выверенный порядок десептиконской цитадели. Глянцевая поверхность экрана, глубокая и черная, как сама бездна космоса, казалось, поглощала скудный свет ламп, не возвращая ни единого отражения. - Что это за неслыханная дерзость?! - внезапно взревел Лугнут, чей громовой голос отразился от низких сводов шахты многократным эхом. Гигантский десептикон начал исступленно кружить вокруг объекта. Его огромные бронированные руки яростно рассекали воздух, словно он пытался отогнать назойливую муху, которая посмела осквернить их присутствие. В каждом движении Лугнута сквозило фанатичное возмущение и неподдельный шок от увиденного. Мегатрон не проронил ни слова, лишь едва заметное сужение окуляров выдавало его крайнее раздражение. Для Лугнута же молчание господина было сродни приказу к действию. Не в силах более сдерживать кипящий внутри гнев, гигантский бомбардировщик, повинуясь внезапной вспышке слепой ярости, перешел в атаку. - Воздух в зале мгновенно раскалился. - Лугнут вскинул свои орудия, и мгновение спустя помещение озарилось ослепительными вспышками залпов дезинтегрирующих ракет. Грохот взрывов, усиленный замкнутым пространством шахт, прокатился по извилистым туннелям сокрушительной волной, поднимая в воздух тучи вековой пыли, ржавчины и каменной крошки. Ударная волна заставила задрожать сами опоры древнего сооружения, а пламя на секунду скрыло из виду загадочный монолит. Когда же эхо последнего взрыва затихло, а густой, едкий дым начал медленно оседать на стальной пол, Лугнут замер, готовый торжествующе взреветь над обломками вражеского устройства. Однако звук застрял у него в горле. Он едва не захлебнулся от собственного бессильного гнева и нарастающего, леденящего ужаса. Пыль улеглась, обнажая невероятную картину: на безупречно черной, зеркальной поверхности колоссального экрана не осталось ни единой царапины. Там не было ни вмятины, ни копоти, ни одного выжженного или поврежденного пикселя. Телевизор стоял всё так же непоколебимо, словно насмехаясь над всей мощью десептиконского вооружения. Он выглядел так, будто само понятие физического урона было ему чуждо, оставаясь немым упреком технологическому превосходству Кибертрона. В тот самый миг, когда Лугнут готов был обрушить на монолит новый шквал ударов, экран ожил. Холодное белое сияние, подобное ртутной волне, внезапно прорезало полумрак подземелья, заставив десептиконов инстинктивно прикрыть оптические сенсоры. Свет был неестественно чистым, вымывающим тени из самых темных углов заброшенной шахты. Сквозь эту молочную белизну, словно вытравленные лазером, проступили изящные строки на двух языках: архаичном, угловатом древнекибертронском и примитивном, округлом земном английском. Текст пульсировал мягким ритмом, неся в себе торжественное приглашение в некий «Величайший Театр». - «...свидетелями на собственные воплощения в другой реальности!!!» -размеренно прочитал Мегатрон. Его голос, глубокий и вибрирующий, как рокот тектонических плит, эхом разнесся по сводам базы. На лице лидера десептиконов, обычно застывшем в маске ледяного безразличия, промелькнула едва заметная, хищная и жестокая ухмылка. Идея о существовании мультивселенной и параллельных реальностей не была для него чем-то принципиально новым научные изыскания Шоквейва и древние архивы Иакона не раз касались теории струн и временных парадоксов. Однако возможность не просто теоретизировать, а воочию лицезреть иные версии самого себя, свои триумфы или, что важнее, ошибки в иных мирах, пробудила в нем древнюю, неутолимую жажду абсолютной власти и запретных знаний. В его процессоре мгновенно закрутились тысячи сценариев. Если где-то в бесконечности вероятностей существовал мир, где он уже окончательно сокрушил Оптимуса Прайма, превратил Кибертрон в неприступную крепость и подчинил своей воле всю известную Вселенную, Мегатрон обязан был узнать как именно это было достигнуто. Какая стратегия сработала? Какая жертва принесла плод? Какое оружие оказалось решающим? Любой опыт другого «себя» мог стать ключом к окончательной победе в этой реальности. - «Театр», значит? — Мегатрон сделал тяжелый, властный шаг вперед. Его огромная, закованная в серую сталь тень легла на сияющий экран, словно затмение, перекрывая светящиеся буквы и символы. Он возвышался над монолитом, олицетворяя саму силу и непреклонность. - Кто бы ни был таинственным автором этой масштабной постановки, продолжил он, и в его тоне прорезались стальные нотки опасного любопытства, — он обладает поистине поразительной, граничащей с безумием наглостью, осмелившись пригласить самого Мегатрона в качестве простого зрителя. Лидер десептиконов на мгновение замолчал, изучая безупречную поверхность устройства. - Но если этот «спектакль» обещает открыть мне истины, скрытые за завесой времени и пространства, я приму приглашение. Лугнут, прекрати свои бессмысленные истерики. Кажется, нам выпала редкая возможность увидеть финал нашей великой войны еще до того, как мы нанесем последний удар. Блицвинг, чьё присутствие в густых тенях шахты до этого момента выдавало лишь прерывистое, преисполненное нервного напряжения шипение гидравлических сервоприводов, наконец не выдержал давления момента. Его многогранная лицевая панель с характерным, резким механическим щелчком провернулась на оси, сменяя одну субличность другой в такт пульсирующим вспышкам на гигантском экране монолита. - О-о-о, вы только посмотрите на это чудо техники! — взвизгнул Случайный, чьё ярко-оранжевое лицо с вечной, застывшей в безумном экстазе ухмылкой задергалось от неконтролируемого возбуждения. Он подпрыгнул на месте, едва не задев острым краем крыла низкий свод шахты. - Гигантский ящик с картинками! Неужели там будут мультики? О, я так хочу посмотреть мультики, где доблестных Автоботов переезжает огромный, ржавый каток! Или где у этого зануды Прайма вместо головы старый тостер! Ха-ха-ха! - Представляете, как он будет выдавать горячие гренки вместо приказов?! - Он начал хаотично и размашисто жестикулировать манипуляторами, в своем шутовском танце едва не угодив по затылку замершему в священном трепете Лугнуту. Но через секунду веселье оборвалось резким металлическим скрежетом. На месте безумного шутника появилось ледяное синее лицо Хладнокровного. Его монокль хищно блеснул, поймав мертвенное отражение монолита, а голос стал острым и прозрачным, как осколок арктического ледника. - Уймись, дегенеративный идиот, процедил Хладнокровный Блицѵинг, мгновенно анализируя тактическую ситуацию с пугающей, математической точностью. Это устройство не игрушка для твоего дефектного, разжиженного процессора. Если этот объект способен беспрепятственно манипулировать тканью реальности в масштабах укрепленной базы, его скрытый энергетический потенциал превышает всё, что мы когда-либо извлекали из Оллспарка. Это либо бесценный стратегический ресурс, способный переломить ход войны... - его голос стал ещё тише, приобретая зловещую глубину, либо абсолютная, экзистенциальная угроза. - Мы не имеем ни малейшего представления о том, кто именно ведет эту трансляцию и какова истинная цель этого «приглашения». - УГРОЗА?! Я ПОКАЖУ ЭТОМУ ЖАЛКОМУ ЯЩИКУ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩАЯ УГРОЗА! внезапно взревел Горячка, когда лицевая панель с грохотом сменилась на багрово-красную и искаженную яростью. Из щелей его шлема с шипением вырвались струи перегретого пара, окутывая голову десептикона облаком гнева. Если эта бездушная штука посмеет показать мне хоть что-то, что мне не понравится, я поджарю её изнутри! Я превращу этот ваш хваленый «Театр» в кучу бесполезного расплавленного шлака! Слышишь меня, ты, плоский, никчемный кусок металла?! Покажи мне, как плавится сталь моих врагов! Блицуинг снова дернулся всем телом, и его лица начали сменяться с поистине бешеной скоростью, создавая жуткую, сводящую с ума какофонию из пронзительного смеха, ледяных логических выкладок и яростных, гортанных криков. В этом вихре трансформаций он казался единым воплощением десептиконского хаоса. - Мы наконец увидим... — произнес Хладнокровный, прищурив окуляр. - Как всё взлетает на воздух в ослепительном пламени! — подхватил Горячка, сжимая кулаки. - И как я при этом с аппетитом ем попкорн из хрустящих шестеренок! закончил Случайный, пуская искру из датчиков. В тот момент, когда массивный палец Мегатрона с решимостью нажал на сияющую кнопку «ДА», Блицѵинг на краткое мгновение замер во всех своих трех ипостасях одновременно. Это была редкая секунда внутреннего резонанса: все три его процессора параллельно обрабатывали колоссальный входящий поток данных, порождая внутри него настоящий цифровой шторм. - О-о-о, начинается... - прошептали все три голоса в унисон, создавая жуткое многоголосье за мгновение до того, как ослепительный белый свет окончательно поглотил и его, смешивая безумие, холодный расчет и первобытную ярость трехликого десептикона в едином, неистовом вихре пространственного перемещения....