Доверие.
22 марта 2026 г., 01:31
Варка прикоснулся к его лицу, когда дверь за отцом закрылась.
Щёлкнул замок, шаги затихли на лестничной клетке, и в квартире стало тихо. Только где-то на кухне капала вода, да за окном шуршали шины по мокрому асфальту. Варка сидел на кровати, Флинс рядом – не вплотную, оставив пространство. Руки Варки лежали на коленях, сцепив пальцы. Он смотрел в пол.
– Слушай, – начал он и замолчал.
Флинс ждал. В комнате было тесно, но уютно, пахло стиральным порошком и чем-то ещё, чем пахнут комнаты, где живёт один человек. На столе стояла кружка с остатками чая, на подоконнике валялась баскетбольная форма. Жилая комната. Не квартира Кира, не туалет в клубе.
– Ты в первый раз у меня, – сказал Варка.
– Ага.
– Странно как-то.
– Странно, – согласился Флинс.
Он крутил в руках край своей футболки, не зная, куда деть взгляд. Без макияжа он чувствовал себя голым, и это было неудобно, но почему-то не страшно.
– Ты как вообще? – спросил Варка, наконец поднимая голову. – После вчерашнего.
– Голова болит.
– У меня тоже.
– Оно и понятно, ты же не пьёшь обычно.
– Обычно не пью. – Варка усмехнулся.
– Вчера был необычный день.
– Из-за отца?
Варка кивнул. Снова замолчал, уставившись в свои руки.
– Я ему не сказал, – произнёс он тихо. – Про то, что ты придёшь. Сказал, что одногруппник, проект. – Он помолчал. – Он не знает, что я... что мы...
– Что мы что?
Варка посмотрел на него. Взгляд был тяжёлый, но не злой. Усталый.
– Что между нами что-то есть. Если это вообще можно так назвать.
Флинс усмехнулся.
– А как это назвать? Мы с тобой два раза целовались в каких-то чуланах, один раз на крыше сидели. Я даже не знаю, как тебя называть.
– Варка.
– Я знаю, как тебя зовут. Я про... – Флинс махнул рукой. – Кто ты мне. Парень? Друг? Случайный знакомый, с которым удобно лапаться в темноте?
Варка дёрнулся, но ничего не сказал.
– Я не знаю. Я вообще ничего не знаю. Я думал, что я... ну, нормальный. Что мне нравятся девчонки, всё как у людей. А потом появился ты со своими дурацкими стрелками и чёрными губами.
– И что?
– И я перестал понимать, кто я.
Флинс смотрел на него. Варка сидел, низко опустив голову, широкие плечи напряжены. Он выглядел не как тот уверенный спортсмен с галёрки, а как человек, который боится даже пошевелиться.
– Ты поэтому напился? – спросил Флинс.
– Наверное.
– Потому что я просто существую рядом, или что?
– Потому что я ничего не понимаю, потому что отец. Потому что мать... – Варка замолчал. – Потому что я не могу перестать о тебе думать, а когда я рядом с тобой – у меня руки трясутся, хотя такое было всего два раза в моей жизни.
Флинс не знал, что на это сказать. Внутри всё переворачивалось, но язык не слушался.
– И у меня трясутся.
Варка поднял голову. Посмотрел на него – удивлённо, почти испуганно.
– Не может быть.
– Может. – Флинс выдохнул. – Я тоже не понимаю, что происходит. Я тебя ненавидел месяц назад. А сейчас сижу у тебя в комнате, без макияжа, и чувствую себя... не знаю. По-другому.
– По-другому – это как?
– Как будто я не должен притворяться, как делают это обычно.
Они смотрели друг на друга. В комнате было тихо, только часы на кухне тикали где-то за стеной.
– Можно я сяду к тебе? – спросил вдруг Флинс.
Варка моргнул.
– Куда?
– На колени, если ты не против.
Варка открыл рот, закрыл. Кивнул.
Флинс подвинулся. Закинул ногу, разворачиваясь, и сел к Варке на бёдра. Тот напрягся, руки сами легли на талию – осторожно, будто боялся сломать.
– Тяжёло? – спросил Флинс.
– Нормально.
Флинс сидел, чувствуя чужое тепло через ткань джинсов и футболки. Варка смотрел на него снизу вверх – близко, очень близко. Глаза тёмные, зрачки расширены.
– Тебе идёт без шпаклёвки, – сказал вдруг Варка.
– Что?
– Без макияжа говорю идёт. Я в универе на тебя смотрел, думал – вот зачем ему это всё.
Флинс почувствовал, как кровь приливает к щекам.
– Ты специально это говоришь?
– Нет, просто говорю.
Флинс смотрел на него. На эти глаза, на губы, на руки, которые лежали на его талии и не двигались. Потом наклонился и поцеловал.
Медленно. Впервые не пьяно, не в темноте, не наспех.
Губы Варки были тёплыми, чуть сухими. Он выдохнул, приоткрывая рот, и Флинс углубил поцелуй. Штанга звякнула о зубы. Руки Варки на талии сжались сильнее, прижимая ближе.
Флинс обхватил его лицо ладонями, чувствуя колючую щетину под пальцами.
Поцелуй затянулся. Руки на талии держали крепко, но не больно, так держат что-то ценное, что боятся уронить.
Флинс оторвался первым. Провёл ладонями по плечам Варки, спустился к груди. Толстовка мешала, он потянул край, снял через голову, бросил куда-то на пол. Остался в серой футболке, тонкой, почти на просвет.
Варка смотрел. Глаза тяжёлые, тёмные, зрачки расползлись так, что радужки почти не видно.
Флинс наклонился снова, но Варка перехватил его губы уже на полпути. Поцелуй вышел глубже, жаднее, но без той злой торопливости, что была в кладовке. Варка целовал так, будто хотел запомнить – каждый миллиметр, каждый звук.
Но звуков почти не было.
Флинс дышал ему в рот, иногда тихо выдыхал сквозь зубы, но не больше. Ни стонов, ни вздохов. Сейчас он сидел неподвижно, только пальцы вжимались в плечи Варки, и от этого молчания внутри всё сжималось.
Варка отстранился. Посмотрел в лицо – глаза полузакрыты, губы припухшие, щёки красные. Но тишина.
– Ты как? – спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– В порядке, – выдохнул Флинс.
– Точно?
– А что?
Варка не знал, что ответить. Не мог сказать: «Ты молчишь, и мне кажется, что я делаю что-то не так». Не мог признаться, что этот вакуум звука пугает его больше, чем если бы Флинс кричал.
– Ничего, – сказал он. – Просто спрашиваю.
Флинс усмехнулся. Краем губ, криво.
– Ну хорошо.
Варка наклонился к его шее. Кожа там была бледная, почти прозрачная, с едва заметной голубой ниткой вены. Он поцеловал – легко, едва касаясь. Флинс дёрнулся, но промолчал.
Варка поцеловал снова, ниже, у ключицы. Флинс выдохнул – шумно, через нос, но звука не издал. Варка провёл языком по тонкой коже, чувствуя, как под ним бьётся пульс. Учащённо, гулко. Флинс дышал тяжело, сбито, его пальцы впивались в плечи Варки, но голос – ни звука.
Варка целовал его шею, спускаясь к ямке между ключицами, туда, где футболка открывала вырез. Флинс запрокинул голову, ударившись затылком о стену, и замер. Только дыхание рваное и горячее,
обжигало макушку.
– Флинс, – позвал он, не отрываясь от шеи.
– Мм?
– Точно всё хорошо?
– Да, с чего ты взял что что-то не так?
Голос был ровный, только чуть севший. Слишком ровный для человека, у которого под кожей стучит сердце, как птица в клетке.
Варка поднял голову. Посмотрел в глаза.
– Почему ты молчишь?
Флинс моргнул.
– А что я должен делать?
– Ну... – Варка запнулся. – Не знаю, хоть какие-то звуки издавать, или у меня просто странные стереотипы на секс.
Флинс смотрел на него. Секунду. Другую. Потом уголок его губ дёрнулся.
– Тебе не нравится то что я молчу?
– Нравится. Просто... – Варка выдохнул. – Я не понимаю, нравится ли тебе, ты как каменный.
Флинс усмехнулся. Теперь по-настоящему.
– Каменный, значит.
– Ну, не каменный. Но...
– Вар, – перебил Флинс. – Мне нравится. Просто я... не умею. Лапать меня там, где люди могут услышать – это одно. А тут... – он замолчал, дёрнул плечом. – Тут по-другому.
– Как?
– Не знаю, не шумно, и мы вдвоём в полностью пустой квартире, ещё и у тебя в комнате.
Варка смотрел на него. На красные уши, на тёмные глаза, на руки, которые всё ещё вжимались в его плечи.
– То есть ты стесняешься? – спросил он.
– Не стесняюсь. Просто...
– Так значит вот в чем дело.
Флинс закатил глаза.
Варка притянул его ближе, снова прижался губами к шее. Теперь он целовал иначе – медленнее, почти невесомо, будто учился. Флинс выдохнул, и в этом выдохе наконец прорвалось что-то живое, тихий, сорванный звук, похожий на стон.
Варка замер. Поднял голову.
– Это уже лучше.
– Закройся, – выдохнул Флинс, и голос его дрогнул.
Варка снова поцеловал его шею, теперь уже смелее. Флинс дышал тяжело, часто, и где-то на грани слышимости – между выдохами – проскальзывали эти тихие, сдавленные звуки, от которых у Варки темнело в глазах.
Руки Флинса скользнули по его спине, пальцы вцепились в ткань футболки, сминая. Он прижался ближе, и Варка чувствовал, как дрожит его тело – мелко, едва заметно.
– Слезай, – сказал вдруг Варка.
Флинс моргнул.
– Чего?
– Слезай. Хочу кое-что попробовать.
Флинс не понял, но послушался. Соскользнул с колен, сел рядом на кровать. Варка тут же подвинулся, встал на колени перед ним.
– Что ты...
– Заткнись, – сказал Варка, и в голосе его не было злости. Только хриплое, сбитое дыхание.
Он опустил руки на пояс джинсов Флинса. Замер, поднял глаза.
– Можно?
Флинс смотрел на него. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало. Он кивнул. Слова не шли.
Варка расстегнул пуговицу, потянул молнию. Флинс приподнял бёдра, помогая стянуть джинсы. Они упали на пол, остались трусы.
Варка смотрел. Долго. Потом провёл пальцами по чужому бедру – медленно, почти невесомо. Флинс выдохнул сквозь зубы.
– Ты очень красивый, – сказал Варка.
Варка наклонился, поцеловал его живот – впалый, с тонкой полоской тёмных волос ниже пупка. Флинс дёрнулся, вцепился в край кровати.
– Вар...
– Мм?
Варка целовал его кожу, спускаясь ниже, к краю трусов. Пальцами провёл по натянутой ткани, чувствуя, как под ней напряжено, горячо. Флинс замер, не дыша.
Варка стянул чужое нижнее бельё.
Флинс лежал, вцепившись в простыню, и чувствовал, как лицо горит.
– Какой ты смешной, когда стесняешься.
– Я сказал, заткни...
Варка наклонился и взял его в рот.
Слова кончились. Осталось только это – горячо, влажно, тесно. Язык Варки скользнул по головке, обвил, спустился ниже. Флинс застонал запрокидывая голову.
Варка двигался медленно, осторожно, будто учился. Его пальцы сжимали бёдра Флинса, не давая дёргаться. Он втягивал, отпускал, водил языком, и каждый раз, когда касался зубами, Флинс выгибался, хватая ртом воздух.
Варка поднял глаза. Взгляд из-под лба, тёмный, тяжёлый, и от этого Флинса накрывало ещё сильнее.
– Нравится? – спросил Варка, отрываясь на секунду.
Флинс стиснул зубы и зажмурил глаза.
– Это да или нет?
– Да,– Флинс выдохнул. – Да, нравится.
Варка усмехнулся и снова взял его в рот, теперь уже глубже.
Флинс закусил губу, но звуки всё равно рвались наружу. Он чувствовал каждое движение языка, каждое касание. Пальцы Варки впивались в его бёдра, оставляя следы.
Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Не хотел, чтобы Варка останавливался. Но тело уже не слушалось, дыхание сбивалось, и внутри всё сжималось в тугой узел.
– Вар... я сейчас...
Варка не остановился. Только сильнее сжал его бёдра, прижимая к себе, и Флинс почувствовал, как накрывает – жарко, сильно, до искр перед глазами.
Он кончил с тихим, сорванным стоном, выгибаясь на кровати.
Варка поднял голову. Вытер губы тыльной стороной ладони.
– Ну как? – спросил он.
Флинс лежал, раскинув руки, и смотрел в потолок. Дышать было тяжело.
– Не знаю что сказать но это было ахуено.
Он поднялся, лёг рядом. Флинс чувствовал его тепло, слышал его дыхание.
Варка подвинулся ближе. Флинс притянул его к себе, уткнулся лицом в шею.
– Вар, – сказал он в чужую шею.
– Мм?
– Хочешь продолжить?
Варка поднял голову, посмотрел в глаза.
– Хочу, – сказал Варка. – Но я... я не знаю, как. С парнем не пробовал.
Флинс усмехнулся.
– Я тоже. Ну, то есть пробовал, но не... – он запнулся.
Варка смотрел на него долго, серьёзно. Потом провёл пальцами по его щеке, по губам, по подбородку.
– Я не хочу сделать тебе больно.
– Не сделаешь.
– Откуда ты знаешь?
Флинс перехватил его руку, прижал к своей груди.
– Не знаю, просто так думаю.
Варка выдохнул – шумно, сбито. Наклонился, поцеловал Флинса.
– Тогда раздевайся, – прошептал он в губы.
Варка отстранился, стянул футболку через голову. Флинс смотрел. Широкие плечи, мощная грудь, тёмные волосы на теле. Варка был красивый – по-мужски, тяжело, и от этого зрелища у Флинса пересохло во рту.
– Теперь ты, – сказал Варка.
Флинс поднял руки, позволил стянуть с себя футболку. Остался в одних трусах, и то приспущеных, и Варка смотрел на него – на бледную кожу, на ключицы, на шрамы на предплечьях. Флинс знал, что он их видит, и внутри кольнуло знакомое напряжение. Но Варка ничего не спросил. Просто провёл пальцами по белым рубцам, потом поднёс его руку к губам, поцеловал каждый шрам.
Флинс закрыл глаза.
Он встал с кровати, открыл ящик тумбочки, достал что-то. Флинс приоткрыл глаз – маленький тюбик, презервативы. Варка поймал его взгляд, усмехнулся.
– Как необычно что тебе пригодилось с парнем, правда?
– Заткнись.
– Сам заткнись.
Варка вернулся на кровать, лёг рядом. Флинс повернулся к нему, провёл рукой по груди, спустился ниже, к поясу джинсов.
– Сними, – сказал он.
Варка стянул джинсы, трусы. Флинс смотрел на него – возбуждённого, напряжённого, красивого. Провёл пальцами по чужому члену, чувствуя, как Варка выдыхает сквозь зубы.
– Что ты...
– Что?
– Ты меня заводишь, – сказал Варка хрипло.
Флинс наклонился, поцеловал его в грудь, в живот, спускаясь ниже. Но Варка перехватил его за плечи, притянул к себе.
– Не надо. Я хочу... по-другому.
– Как?
Варка не ответил. Вместо этого перевернул Флинса на спину, навис сверху. В полумраке комнаты его лицо казалось высеченным из камня.
– Вот так, – сказал он.
Флинс смотрел на него снизу вверх.
– Я буду осторожно.
Варка открыл тюбик, выдавил на пальцы. Флинс смотрел, как он это делает, и внутри всё дрожало.
– Расслабься, – сказал Варка.
– Я расслаблен.
– Пиздишь, я ведь вижу.
Варка опустил руку между его ног, коснулся входа. Флинс дёрнулся, выдохнул.
– Холодно.
– Сейчас согреется.
Варка двигал пальцем медленно, осторожно, чувствуя, как напряжены мышцы. Флинс закусил губу, стараясь не дышать.
– Больно? – спросил Варка.
– Нет. Просто...
Варка поцеловал его в шею, не прекращая движения. Флинс чувствовал, как внутри разливается тепло, как напряжение сменяется другим тягучим чувством.
– Ещё, – выдохнул он.
Варка добавил второй палец. Флинс выгнулся, вцепившись в его плечи.
– Ты как?
– Хорошо, продолжай.
Варка двигал пальцами, растягивая, подготавливая. Флинс дышал тяжело, сбито, и каждый раз, когда пальцы задевали что-то внутри, из груди вырывался тихий, сорванный звук.
– Я готов, – сказал он наконец.
Варка отнял руку. Надел презерватив, смазал себя. Посмотрел на Флинса.
– Если будет больно – скажи.
Варка навис над ним, одной рукой придерживая себя, другой – бедро Флинса. Медленно, очень медленно вошёл.
Флинс замер. Чувствовал, как внутри всё растягивается, как наполняется. Боль была – острая, яркая, но рядом с ней было что-то другое, от чего перехватывало дыхание.
– Всё нормально? – спросил Варка.
– Да, дай привыкнуть.
Варка замер, не двигаясь. Смотрел на него сверху вниз, и в глазах его было что-то, от чего Флинсу хотелось плакать.
Варка наклонился, поцеловал его. Медленно, глубоко. Флинс ответил, чувствуя, как внутри отпускает, как боль уходит, сменяясь другим чувством – тяжёлым, горячим, нестерпимым.
– Двигайся.
Движения стали глубже, резче. Флинс чувствовал, как внутри нарастает напряжение, как всё тело становится одним сплошным оголённым проводом.
Варка ускорился ещё сильнее, флинс стонал – громко, уже не сдерживаясь, царапая спину Варки. Варка дышал тяжело, сбито, и от этого дыхания, от этих движений, от всего сразу у Флинса темнело в глазах.
Флинс кончил первым с тихим, сорванным криком, выгибаясь на кровати. Варка последовал за ним, зарычав ему в шею.
Они лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. В комнате было слышно только их сбивчивое дыхание.
Варка поцеловал его в лоб, в щёку, в губы.
– Я тебя... – начал он и замолчал.
Флинс поднял голову.
– Что?
– Ничего, забудь.
Флинс не стал спрашивать. Просто прижался ближе, чувствуя, как бьётся сердце Варки под его щекой.
За окном начинался новый день. Флинс слушал, как стучит сердце Варки – ровно, успокаивающе – и думал о том, что это, наверное, самое странное чувство в его жизни – лежать в чужой комнате, на чужой кровати, рядом с парнем, которого он ненавидел месяц назад, и не хотеть никуда уходить.
Они лежали обнявшись, и время шло безумно медленно.
