Прости меня

Они теперь всегда и везде вместе. Где бы он ни находился, она всегда где-то поблизости, ищет его глаза среди толпы и они улыбаются друг другу. Она рядом с ним, когда он просыпается в своей черно-фиолетовой комнате в Расколотом Замке. Ее ярко-рыжие волосы рассыпаны по подушке, глаза все еще закрыты, а тело так уютно скрутилось комочком и прижалось к нему. Странно, но ему никогда не бывает тепло. Даже в самые знойные летние ночи, когда она прижимается к нему, ему совсем не жарко. Иногда, когда Фэш еще не до конца проснувшись, находится где-то между сном и явью, он проводит рукой по тому месту, где она спит, и не ощущает ее. Он продолжает водить рукой по, казалось бы, пустому матрасу, шепчет ее имя и в конце концов резко и испуганно открывает глаза. Но она всегда рядом. Поворачивает к нему голову и улыбается. Рыжие волосы падают ей на лицо, а сине-васильковые глаза сияют. Она теперь сидит рядом с ним за столом в Трапезной Зале, хотя раньше сидела напротив него, между бабушкой и прадедом. Теперь то место пустое. Черная Королева, Родион Хардиус, Миракл все так же сидят на другой стороне стола, но лица их какие-то пустые. Иногда на обед или ужин заглядывают Рок и Константин Лазарев. И почему-то Диана теперь у них частый гость – она с ними в Трапезной Зале почти каждый день. А вот Нортон Огнев почти не появляется. Впрочем, Фэш этому даже рад. То, как ее отец смотрел на него после того случая в лесу… Нет, пусть уж лучше не появляется подольше. Странно, но перед Василисой никто не ставит тарелку. Она просто сидит и смотрит, как они едят. Время от времени Фэш поглядывает на нее, размышляя, может предложить ей чего-нибудь, но всегда наталкивается на синий взгляд ее глаз. Василиса нежно ему улыбается, и он улыбается в ответ. Фэш часто замечает на себе взгляды старших, но стоит ему взглянуть на них, как они тут же отводят глаза. Но при этом они никогда не смотрят на Василису. Просто скользят взглядом по ней и снова смотрят на него или на стол или друг на друга. Он не понимает почему. Может, потому что они все ещё злятся на ту их выходку в лесу, которая произошла три месяца назад и привела к проблемам. Фэш теперь всегда ест молча, переглядываясь с Василисой и вполуха слушая разговоры взрослых. Они не переставая говорят за едой. Как будто хотят заполнить тяжелую тишину. О РадоСвете, о детях Нортона Огнева, об остальских часовщиках, о погоде, о новостях. Но никогда не говорят о том случае, что произошел в лесу три месяца назад. И это странно, потому что обычно они любят бубнить о том, что сердечные дела только мешают их обучению. Раньше они всегда на протяжении недель с возмущением обсуждали разоблачённые тайные свидания, попытки сбежать с занятий или встретиться после того, как все пошли спать. Фэш и Василиса продолжают обучаться королевскому делу. Но теперь они учатся вместе. В учебном классе стоят два стола. За одним сидит Фэш. А за другим столом почему-то Диана. Василиса же обычно пристраивается на подоконнике, ободряюще улыбается ему и смотрит на него влюбленными глазами. Иногда она сидит рядом, положив голову ему на плечо, пока он записывает длинную и нудную лекцию, диктуемую Мираклом. Никто из учителей, будь то Миракл, Черная Королева, Мендейра или Родион Хардиус не спрашивает Василису ни о чем. Впрочем, и Фэша теперь тоже значительно реже спрашивают. Почти все вопросы достаются Диане. А Фэш и Василиса, пока Диана отвечает, улыбаются друг другу и общаются взглядами. Может старшие решили, что Диана, как фрейлина, будет полезна здесь, в Расколотом Замке, и поэтому обучают её вместе с Королем и Королевой Времени? Как бы то ни было, Фэш и Василиса с появлением Дианы получили значительно больше свободы и теперь могли проводить больше времени вместе. В свободное от уроков время они с Василисой уходят в самую дальнюю беседку в парке Расколотого Замка. Василиса слушает, как он рассказывает ей о всякой ерунде, улыбается, но, как заметил Фэш, она теперь редко смеется. Почему-то она чаще грустная. Может скучает по друзьям? Или по отцу, который не появляется в Расколотом Замке вот уже как три месяца? Но когда бы он ни взглянул на нее – она всегда улыбается ему – этой своей обаятельной улыбкой и постоянной щемящей грустью в красивых синих глазах.

***

Иногда в Расколотый Замок приезжают остальные друзья – Захарра, Маар, Ник, Гроза и даже Лешка. Они рассаживаются на огромном диване в Янтарной Зале или в парке в одной из беседок. Василиса в эти моменты всегда рядом с ним. Она обнимает его за руку или кладет голову ему на плечо или ложится головой к нему на колени. Фэш замечает, что друзья постоянно бросают на него встревоженные взгляды, а Захарра иногда закусывает губу, будто останавливая себя, чтобы сказать ему что-то. Их Орден Дружбы стал каким-то не таким, как был раньше. Что-то в нем изменилось, но Фэш не понимает, что именно. Единственное, что он знает – что Орден Дружбы перестал быть прежним после того случая в лесу, три месяца назад. Фэш слушает, как Захарра подкалывает Ника и как тот ей шутливо огрызается. Как Лешка и Гроза рассказывают про свои бои. Как Диана и Маар что-то задумчиво обсуждают, бросая настороженные взгляды на друга. Сам Фэш молчит, лишь теребит длинные волосы Василисы, пока она сидит так же молча, как и он, облокотившись на него спиной, или уткнувшись ему в шею, или положив голову ему на колени. Странно, но Василиса больше не пахнет теми духами, которыми пахла раньше. Тот нежный цветочный аромат. Может, он ей надоел, а может, просто закончился и она не хочет наэферить новый. Жаль. Фэш всегда любил тот нежный запах.

***

По вечерам, когда он сидит в своей комнате и делает домашние задания, Василиса либо наблюдает за ним с подоконника, либо подходит сзади и обнимает его за плечи. Но ее руки всегда холодные. – Тебе не холодно? – спрашивает он, обхватывая ее тонкие запястья своими пальцами, стараясь их согреть. – Нет, – шепчет она ему в ухо, ее дыхание прохладное и легкое, как воздух. Иногда она говорит с ним, пока он чертит задания по теории временных параллелей или составляет звездные карты. Ее голос тихий и звенящий, как мелодия колокольчиков. Они все-таки очень похожи. И иногда это приводит к жарким спорам между ними, когда они сидят перед сном у него на подоконнике, или на коврике возле камина, или на его кровати. Это естественно. Между двумя такими сильными личностями не может не быть споров. Фэш ее подкалывает и веселится от ее реакции. А Василиса, в свою очередь, отвлекает его от учебы, когда он делает домашнее задание, болтая о чем-то жутко несерьезном или проводя губами по его шее и скулам. Но они больше не ссорятся. Просто спорят или подкалывают друг друга. По-доброму. Хотя раньше ссорились часто. Потом, конечно, мирились. Но до примирения обычно проходили дни, а то и недели, когда они дулись друг на друга и не разговарвали. До того случая в лесу, три месяца назад. По ночам Василиса теперь всегда ложится рядом с ним. Он обнимает ее, пытаясь согреть, целует, ища привычной мягкости ее губ, тепла ее тела. Ее губы все так же мягкие, но какие-то холодные. Фэш находит это странным, но гонит от себя эти мысли. Она рядом с ним, и большего ему не надо.

***

Как-то вечером, Фэш с Василисой сидели в его комнате на коврике возле камина и молча смотрели на огонь. Разговаривать не хотелось. Им и так было все понятно, и вообще, в последнее время они стали понимать друг друга и без слов. Странно, но после того случая в лесу они могут болтать, не открывая рта. Может, дело в метке, которую оба имеют на шее? Или, может, они просто стали чем-то более сильным и единым, как два Времени. Шар инерциоида на столе осветился и загорелся изнутри изумрудно-зеленым. В нем появилось изображение Ника. Фэш раздраженно скосил глаза в сторону стола и недовольно цокнул языком. Но поднялся и прошел к столу. – Что? – равнодушно спросил он. – Фэш… эээ… – Ник растерялся от такого ответа. – Фэш, слушай, я понимаю, что это были тяжелые несколько месяцев… Но я… точнее, может, ты приедешь к нам в Астроград? Погуляем. Ты развеешься. Я спрашивал у отца, он сказал, что поговорил с остальным Зодчим Кругом и они не против отпустить тебя. Что-то в голосе Ника показалось странным. Фэш с минуту смотрел на инерциоид, пока не осознал, что это. Ник выглядел испуганным, а голос его звучал натянуто. Как будто боялся, что друг ему нагрубит или пошлет куда подальше. Он взглянул на Василису. Она лежала на боку, поставив локоть на коврик и поддерживая голову ладонью, и смотрела на него вопросительно. – Ник, я пока не могу приехать, – буркнул Фэш. – У нас здесь много дел. И вообще, без Василисы я ехать никуда не хочу – Хорошо… Тогда я попрошу отца взять меня с собой к вам, когда он снова поедет в Расколотый Замок. – Делай как хочешь, – равнодушно бросил Фэш, удивляясь самому себе. Ведь еще несколько месяцев назад он бы скакал от радости, узнав, что друг приезжает. Желание скакать от радости пропало около трех месяцев назад. После того случая в лесу. – Фэш… эээ… Ну ты просто знай, что… ну, если тебе надо поговорить с кем-то, то я всегда на связи и… – У меня все нормально, – оборвал его Фэш, понимая, куда ведет разговор. – Я не хочу ни с кем говорить. И я в порядке. Просто нет настроения. – Нет, ты не в порядке, – неожиданно резко бросил Ник. – Я же сказал, что все нормально, – начал закипать Фэш. Все, что ему сейчас хотелось – это закончить этот разговор и вернуться к Василисе на коврик, поближе к теплому камину. – Слушай, Ник, давай поговорим как-нибудь потом, хорошо. Мы с Василисой сейчас… ну, в процессе кое-чего. Она меня ждет. Ник почти испуганно округлил глаза. – Что? – пробормотал он. – Но… Фэш, как ты можешь быть… Фэш молча отключил инерциоид и вернулся к своей девушке. Василиса мягко дотронулась прохладными пальцами до его волос, упавших ему на глаза, и убрала их. – Может, тебе следовало бы все же поговорить с ним? – неуверенно сказала она, как будто боялась, что он сейчас огрызнется и ей. – Тебе правда стоило бы поговорить по душам с кем-то близким. Тебе станет легче. В конце концов… – она снова провела пальцами по его виску, убирая волосы назад, – ты не можешь быть уверен, что я буду с тобой всегда.

***

Последний раз, когда Фэш целовал Василису – по-настоящему целовал, а не те легкие поцелуи, что у них были с тех пор – был в тот день, три месяца назад. Они с Василисой сбежали с уроков – просто забили на все и сбежали. Сначала они гуляли по саду. А потом вызвали крылья и полетели по направлению к Драголису. Там они нашли прекрасную полянку, залитую солнцем. В воздухе стоял запах травы, цветов и прелого мха. Они уселись на теплую травку, и он положил ей руку на талию и притянул к себе. Они немного поболтали, обнявшись и наслаждаясь теплыми солнечными лучами, скользившими по их лицам. Однако взрослые наверняка уже обнаружили побег. Фэш положил ладонь на щеку Василисы, поворачивая ее лицо к себе и прижимаясь к ее губам своими, и прошептал, что им лучше вернуться в Расколотый Замок, пока взрослые не разозлились и не придумали для них какое-нибудь изощренное наказание. Однако в следующий момент он ощутил, как Василиса легонько обхватила зубами его нижнюю губу и потянула на себя. Неожиданно для обоих легкий поцелуй перерос во что-то значительно большее и страстное. Однако Фэш нашел в себе силы отстраниться и пробормотать, что им правда лучше вернуться в замок. Василиса что-то промычала, протестуя, и вдруг ловко перекинула ногу через него и оказалась верхом на его бедрах. Положив ладони ему на грудь, она надавила, заставляя его опуститься спиной на траву. Ее ладони уперлись в землю, а губы тут же накрыли его губы и слились с ними в жарком поцелуе. Удивленный таким напором, но не способный сопротивляться, Фэш положил руки ей на спину, отвечая на ее поцелуй. Обоих охватила сильнейшая страсть, вытесняющая из головы все остальные мысли. Сейчас существовали только они двое, невероятное желание друг друга и эта полянка, залитая светом. Это было три месяца назад.

***

Их поцелуй был прерван визгливым криком: – Ты за все ответишь, рыжая тварь! Фэш резко распахнул глаза и за головой Василисы увидел искаженное лицо Елены Мортиновой. Первая мысль была «откуда она здесь взялась, ведь ее же превратили в русалку?!» Василиса тоже обернулась как раз в тот момент, когда Мортинова вскинула стрелу. Тело Фэша отреагировало быстрее, чем мозг успел подумать. Он оттолкнул девушку с себя и подался вперед, закрывая ее собой в то же самое время, как из стрелы Мортиновой вылетел красный луч. Эфер ударил прямо в янтарную подвеску, которая из-за поцелуя оказалась на поверхности рубашки, и разнес ее вдребезги. От разлетевшегося на мелкие кусочки янтаря, удара в грудь эфером и растворившейся в воздухе синей искры, Фэш потерял сознание. Он помнил боль, когда осколки янтаря впились ему в кожу, а остаток эфера обжег грудь, и дальше наступила темнота.

***

До его ушей доносилось тиканье часов, разговоры на повышенных тонах где-то в глубине Расколотого Замка и стучащие в окно капли дождя. Фэш открыл глаза и обнаружил, что лежит в кровати у себя в комнате. Судя по темноте за окном, стояла глубокая ночь. В камине горел огонь, наполняя комнату теплом, потрескиванием дров и мягким оранжевым светом. Фэш поднял руку, чтобы убрать волосы, упавшие на глаза, но обнаружил, что рука двигалась с трудом. Она была перебинтована, а в груди очень сильно болело. Фэш прикрыл глаза и снова провалился в беспамятство. Он приходил в себя и снова отключался на протяжении нескольких часов, а может и дней – он не может сказать наверняка. Его сознание окончательно вернулось к нему, когда был ясный день, вокруг него было много цветов и открыток с пожеланиями скорейшего выздоровления. И взволнованное лицо Захарры, смотрящее на него со стула возле кровати. В голове сразу всплыл последний поцелуй с Василисой и стрела Мортиновой, направленная на них. Сердце сжала ледяная рука ужаса. – Как она? – хрипло спросил Фэш. – С ней все в порядке? На глазах Захарры показались слезы. Она вытерла их рукой и положила влажную ладонь на его пальцы. – Фэш, тебе сейчас надо восстановиться, – всхлипнула она. – Все будет хорошо. Просто… Просто выздоровей. Пожалуйста! Я чуть с ума не сошла, потому что думала, что тебя не спасут. По щекам сестры катились крупные слезы. Она пыталась их вытирать второй рукой, но это особо не помогало. За ее спиной показалось мрачное лицо Рока. Фэш попробовал сесть, несмотря на резкую боль, пронзившую его тело, и потребовал рассказать ему, как Василиса. Правда, требование его больше походило на хриплый, обессиленный шёпот. Рок навел на него свою стрелу, и Фэш почувствовал, как тело расслабляется, а мозг застилает приятная волна сна.

***

Как бы он ни просил, ни требовал, ни умолял – никто не говорил ему о Василисе и не давал ему его стрелу. Взрослые мрачнели и уходили. Захарра и Диана начинали плакать. А Ник и Маар отводили глаза. Постепенно он перестал спрашивать. Он просыпался, лежал на кровати и смотрел в белый потолок. И чувствовал странную, звенящую пустоту где-то в груди. Боль от эферов в груди и руке все еще сохранялась, но была тупой и далекой, а вот пустота – острой. Так продолжалось несколько дней. Проснувшись в очередной раз, он вдруг увидел над собой любимое лицо, спадающие на плечи рыжие волосы и красивые синие глаза, с тревогой смотрящие на него. Облегчение было таким огромным, что он не смог сказать ни слова. Просто молча смотрел на нее. Она убрала прохладными пальцами упавшую прядь волос с его глаз и ласково улыбнулась. – Я тебя люблю, – шепнула она и прикоснулась к его губам своими. – Не бойся, я буду с тобой. Столько, сколько понадобится. Фэш прикрыл глаза и впервые за несколько дней провалился в спокойный сон. Главное, что с ней все в порядке, а остальное неважно.

***

Что-то изменилось с того происшествия в лесу. Фэш не может понять что, почему все стали не такими, как были. Ведь все же хорошо закончилось. Ну да, они сбежали и попали под руку неизвестно как выбравшейся из озера Елене. Но все обошлось! Фэш не понимает, что не так. Все, что он знает – все не так, как было. Но есть что-то еще. Что-то… что сидит где-то в глубине подсознания и никак не хочет выйти наружу. Фэш ощущает, что он помнит что-то еще, но не может понять, что он помнит. Крик на высокой ноте… Какое-то движение… Собственное тело, разрываемое болью, он куда-то ползет, не обращая внимания на боль… И всем почему-то вдруг захотелось с ним говорить. – Фэш, поговори с нами, – постоянно просит Константин, садясь рядом с ним. Он теперь тоже часто появляется в Расколотом Замке. Как и Диана, которая ходит за ним по пятам вечером и тоже просит поговорить с ней. – Фэш, ты совсем перестал с нами общаться, – говорит она, а в глазах ее стоит такая боль, что ему становится физически больно. Но он не хочет разговаривать. Ни с кем. Все, что ему теперь хочется, как можно быстрее сделать все общественные дела и закрыться в комнате с Василисой. Она всегда стоит и терпеливо ждет, пока от него отстанут. А потом она берет его ладонь и они вместе уходят к нему в комнату. Но почему-то теперь всегда к нему. С того случая в лесу три месяца назад, Василиса ни разу не ушла в свою зеленую комнату. Может, она ей надоела? А может, ей не хочется с ним расставаться ни на минуту, так же как и ему с ней. Но Фэш не хочет выяснять. Так же как не хочет выяснять, почему на Василису больше никто не обращает внимания. Почему она теперь совсем ничего не ест. Почему находится с ним рядом и днем и ночью. Что-то внутри его сознания рвалось наружу, хотело вспомнить то, что он не мог вспомнить. Но разум возводил стены вокруг себя. Нет, он не хочет все это знать. Главное, что она рядом. Остальное не имеет значения.

***

Так продолжалось, пока однажды, ничем не примечательным вечером, Фэш и Василиса сидели в Янтарной Зале на коврике возле камина и смотрели на огонь. Он сидел, облокотившись на боковушку кресла, а Василиса прильнула спиной к его груди, положив затылок ему на плечо. Ее длинные волосы рассыпались по ее плечам и немного щекотали ему шею. Но ему было все равно. Он держал ее, скрестив руки у нее на животе, прислонившись щекой к ее виску. За окном бушевала гроза. Дождь колотил по стеклу, заливая его водой. А ветер мотал туда-сюда ветки исполинских деревьев. В залу кто-то вошел, постоял где-то возле входа и затем решительно направился к ним двоим и сел рядом на коврик. Фэш недовольно скосил глаза, чтобы посмотреть, кто это, и с раздражением отметил, что это Черная Королева. Видимо, пришла читать очередные нотации, что они с Василисой опять сидят вместе обнявшись. – Фэш, послушай, – начала женщина. – Я понимаю, что тебе тяжело. Нам всем очень тяжело сейчас. Но ты должен научиться… – Со мной все в порядке! – крикнул он. – Отстанете вы от меня уже когда-нибудь? Василиса отстранилась от него и посмотрела сначала на бабушку, потом на него. – Фэш, тебе и правда лучше с кем-то поговорить, – неуверенно произнесла она, закладывая прядь огненно-рыжих волос за ухо. Фэш зарычал и поднялся на ноги. Игнорируя встревоженный взгляд Василисы и полный боли взгляд Нерейвы, он прошел к выходу, протолкнулся мимо вошедшей в Янтарную Залу Дианы и скрылся в одной из ближайших ванных комнат. Там, облокотившись на раковину ладонями, он уставился в зеркало. Керамика холодила пальцы и остужала его заведенное состояние. На него смотрело его собственное отражение, в котором он едва узнал себя. Бледное, осунувшееся лицо, с темными кругами под глазами. Бывшие когда-то ярко-голубыми глаза теперь потускнели и казались совсем безжизненными. – Прости меня, – услышал он тихий голос Василисы позади себя. Фэш вздрогнул и резко обернулся. Он не слышал, как она вошла и не видел ее отражения в зеркале. Но она стояла возле дверей, такая красивая и грустная. – Ничего, все в порядке, – повторил он ставшей уже привычной фразу и отвернулся обратно к зеркалу. Василисы, однако, он опять не увидел. Странно. В таком широком зеркале, она должна быть видна, даже если стоит где-то далеко. – Нет. Прости меня, что я оставила тебя одного справляться с этим, – нежный и такой тихий голос Василисы прошелестел где-то слева от него. Фэш снова посмотрел в зеркало. Позади него никого не было. Ни слева, ни справа. В зеркале отражалась только пустая ванная комната. Его виски вдруг начали пульсировать болью. А в голове стали проноситься картинки. Не мысли, а именно картинки – как яркие, болезненные вспышки. Разлетевшаяся на осколки янтарная подвеска с их воспоминанием… Осколки янтаря, впивающиеся ему в кожу… Стрела Елены, наведенная на Василису… Вспышка боли, когда он оттолкнул Василису и энергетический луч попал ему в руку… Земля, ушедшая из-под ног и вспышка боли в голове, налетевшей затылком на камень, когда Мортинова послала в него новый эфер… – Прости меня, что заставила тебя пережить это в одиночку, – тихо говорила Василиса совсем рядом с его плечом. Но ее отражения он так и не видел. Фэш резко развернулся и почти столкнулся с ней. Она была так близко. Фэш протянул руку, чтобы взять ее пальцы, но Василиса резко дернулась назад. – Я не думала, что ты так тяжело всё воспримешь, – ее глаза наполнились слезами. – Но ты должен принять то, что случилось! Ты ничего не можешь сделать! Эти слова обрушили последнюю стену, которую его мозг так старательно выстраивал три месяца. Фэш почувствовал, как огромная волна правды накатила на него. Он балансировал на грани понимания и отрицания. Понимания – потому что он, наконец, начал видеть то, что происходило с ним эти три месяца и почему люди вокруг него относились к нему так. А отрицания – потому что он не хотел принимать это знание. Он хотел, чтобы оно ускользнуло сквозь его пальцы и просочилось в пол, и все снова стало как было. Пусть даже так, как было эти три месяца! Хотя бы так! Он снова отвернулся к зеркалу, пытаясь найти ее отражение. Но видел только пустую ванную комнату. Он боролся со своими же мыслями, отрицал их, прогонял из своей головы. Но они упрямо снова лезли в голову, а картинки, которые подкидывала ему память, становились все отчетливее. Фэш не хотел их видеть, но картинки, против его воли, складывались в одну цельную картину обмана и иллюзий, которые выстроило его сознание, отравленное виной, горечью утраты и отрицанием. И он не мог этому сопротивляться, как бы ни старался. Он просто с ужасом смотрел, как в его сознании отдельные кусочки вставали на свои места. Вспышка боли в голове, налетевшей затылком на камень… Пронзительный крик Елены: «Келисав!»… Он с трудом поворачивает голову и видит, как Елена рисует огненный крест… Видит удивленное лицо Василисы… – Нет! – прошептал он, зажмурившись и вцепившись пальцами в края раковины. – Нет! Этого не было! Это было не так! Он резко развернулся и снова встретился нос к носу с Василисой. По ее щекам бежали слезы, но она улыбалась. – Отпусти меня, – прошептала она, не обращая внимания на струящиеся по щекам слезы. – Пожалуйста. Она сделала шаг к нему и обвила руки вокруг его тела, посмотрела на него снизу вверх, продолжая мягко улыбаться. Затем пальцами одной руки убрала упавшие ему на глаза волосы, провела пальцами сквозь его волосы к затылку и, притянув его голову к себе, накрыла его губы своими. Это был самый счастливый, самый печальный и одновременно самый пустой поцелуй из всех, что у него когда-либо были. Он вложил в него всю свою боль, все свое отчаяние и всю свою огромную любовь к ней. Но в ответ не почувствовал ничего. Ни прикосновения ее пальцев, ни тепла ее губ, ни запаха ее волос. Только прохладный воздух ванной комнаты. И тягучий, щиплющий глаза, комок в горле. – Я люблю тебя, – услышал он мягкий шепот возле уха. Фэш открыл глаза. Василиса стояла рядом, но бледнела. Ее яркие волосы теперь были светло-розовыми, а синие глаза – едва голубыми. Она бледнела и становилась прозрачной, пока не исчезла совсем. Фэш стоял и смотрел в пустоту ванной комнаты. Она ушла. Теперь окончательно. Он медленно развернулся к зеркалу. Как и в последние три месяца, он видел в отражении только себя и пустую ванную комнату. Но раньше он знал, что она была за его спиной. Хоть и в виде затерянной, но была рядом. А сейчас она ушла. И он лишился единственного близкого ему человека в этой жизни, которого он так и не смог защитить. Какое-то время Фэш бесцельно смотрел в пустое отражение ванной комнаты. А потом с силой ударил кулаком в зеркало. Трещины поползли от места удара, а на костяшках его кулака проступили капельки крови. Фэш ударил снова. Осколки стекла впились в кожу, но он не обратил внимания. Физической боли в данный момент он вообще не чувствовал. Несколько осколков отлетели и рассыпались по полу. По сжатым в кулак пальцам заструилась кровь. Чувствуя, что не в силах удержаться на ногах, он опустился на холодный пол. Сквозь пелену, застилающую глаза, он скорее почувствовал, чем увидел, как дверь открылась и Диана опустилась на пол рядом с ним, обвила руки вокруг его плеч и прижала его к себе. Он уткнулся ей в шею. Глаза невыносимо щипало, но слез не было. Астрагор успешно отучил его плакать. Но не отучил любить. Фэш отстранился от Дианы и посмотрел ей в глаза. Фея, казалось, плакала за них двоих. Слезы буквально текли ручьем по ее щекам. – Где ее статуя? – спросил он. – Отведи меня к ней. Диана вопросительно посмотрела куда-то позади него. Фэш обернулся и увидел в дверях Рока и Черную Королеву. Они переглянулись, и женщина, которая вот уже как три месяца снова стала носить плотную черную вуаль, кивнула. – В ее комнате, – тихо сказала Диана. – Я провожу тебя.

***

Комната Василисы была все такой же жизнерадостной. Зеленые занавески колыхались от небольшого ветерка, задувавшего в открытое окно. В углу были свалены любимые предметы Василисы, с которыми она любила танцевать – мяч, обруч, палочка с длинной лентой. На туалетном столике небрежно стояли ее баночки – духи, косметика, крема. На рабочем столе аккуратной стопкой лежали учебники и тетради. Комната выглядела такой живой, будто ее хозяйка вышла ненадолго и скоро вернется. Если только не считать статую красивой девушки с развевающимися волосами, ее одухотворенное лицо чуть приподнято, глаза смотрят куда-то вдаль, а губы изогнулись в счастливой улыбке. От этой улыбки Фэш почувствовал новую волну опустошения. Он обессиленно присел на кровать, на которой они с этой девушкой столько раз валялись вместе, целовались и дурачились. – Диана, можешь оставить меня одного? Пожалуйста, – тихо попросил он. Фея растерянно нахмурилась и вопросительно обернулась к двери. – Обещаю, я не буду делать глупостей, – едва слышно произнес Фэш. – Я просто… хочу побыть один. Фея кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь. Фэш и правда не собирался ничего с собой делать. Он просто хотел очень многое сказать Василисе. То, что не мог сказать раньше из-за своей глупости, гордости, боязни показаться слабым. Впрочем, не мог сказать и сейчас. Слова просто застряли в горле и не хотели выходить. В глубине души он надеялся, что она появится из-за статуи, улыбнется ему и сядет рядом с ним. Но так же понимал, что теперь должен научиться жить в мире, где ее нет. – Прости меня, – прошептал он. – За то, что я жив, а ты нет. За то, что не защитил тебя. Он медленно опустился головой на ее подушку, не сводя глаз с лица статуи. Впервые за последние три месяца он лежал один. По-настоящему один. За окном уже сгущались фиолетовые сумерки, и в комнате становилось темно. Но он продолжал лежать, чувствуя, как все тяжелые мысли, отчаяние, страх, боль уходят, оставляя в душе только пустоту. Фэш прикрыл глаза. – Прости, что люблю тебя, – прошептал он. – Прости, что никогда не говорил тебе этого. Прости, что так долго не мог тебя отпустить. И провалился в крепкий сон, в первый раз за последние три месяца.

***

Когда он открыл глаза, в комнате было уже светло. Фэш почувствовал движение и немного повернул голову. Возле двери топтались друзья. Фэш сел на кровати и перевел взгляд обратно на Василису. Он так и не сказал ей все, что хотел сказать. Но может, она уже и так все поняла?.. Захарра первая отделилась от друзей и села справа от брата, обняв его за плечи и уткнувшись носом ему в шею и щекоча кожу мокрыми ресницами. Немного погодя Диана сделала то же самое, только слева от него. – Мы с тобой, – шепнула фея ему в ухо. Ник тоже подошел и устроился на полу между ногами друга и Дианы, и облокотился головой на его колени. – Ты только не отталкивай нас, – прошептал он. – Позволь нам быть рядом. – Я не смог ее защитить, – тихо сказал Фэш. Маар тоже подошел устроился на полу возле ног Захарры. – Тебя никто не винит, – сказал он. – Мы все знаем, что ты не виноват. Но тебе надо научиться с этим жить. Сколько они так просидели, они не знали. Нет, Орден Дружбы уже никогда не будет прежним, потеряв одного своего члена. Но, по крайней мере, находиться рядом с ними снова стало комфортно. Одно Фэш знал точно – место Василисы в их Ордене и в его сердце никто никогда не заменит. Да, возможно, у него когда-нибудь появится новая девушка, может он даже когда-нибудь снова влюбится, но Василиса всегда будет жить в его сердце. И в этой комнате, которую никто никогда не посмеет тронуть.