Лес, поглощённый туманом

      Кроны деревьев возвышались над идущей девушкой. В таинственной пелене тумана искажалась действительность. Девушка шла, видя за горизонтом колышущиеся ветки елового леса, спрятанные за белоснежной дымкой. Дальше деревьев ей ничего не удалось рассмотреть.       Коротко стриженные волосы, чёрные татуировки, идущие от шеи к лицу. Они будто соединялись в загадочном рисунке, вторя изгибам на коре деревьев. Девушка была влюблена в лесные пейзажи. Она с восторженным взглядом окидывала каждую пройденную тропинку. На спине тяжёлым грузом тянул вниз большой походный рюкзак. Но ради великолепия видов девушка терпела усталость. Словно пребывая во сне, она мечтала соединиться с природой, остаться подольше в этом сказочном лесу. Но она вновь ломала свои мысли:       «Невозможно жить мечтами, Кать. Надо идти дальше».       Катя добралась до небольшого холма. Будь она без рюкзака, мигом смогла бы оказаться на вершине. Но Катя была вынуждена медленно и осторожно выверять каждый шаг, чтобы не поскользнуться. От росы земля была мокрая. Туман стал плотнее. Вдали ветки елей уже были неразличимы.       Катя вдруг предалась мрачным мыслям. Уже год, как она встала на путь исправления: занималась спортом, часто гуляла, ходила в походы, вела здоровый образ жизни. Но тень прошлого иногда нападала на неё. Это случалось внезапно. Вот как сейчас. Катя вспомнила тот день, когда в ней отыскали чужого, недостойного для жизни человека. Дом малютки. Новые родители, для которых Катя была всего лишь прислугой.       «И всё же… что плохого в мечтах? Я хочу в них потеряться…»       Катя безотрадно взглянула наверх. Почти дошла. По ощущениям, она взбиралась на холм вечно. Оказавшись на вершине, Катя застыла в удивлении.       — А… Адель?       На холме расположилась девушка. Она расстилала ковёр для пикника. Рядом лежал хворост, сложенный в пока неразведённый костёр.       — Катя? А ты как здесь?       Адель выпрямилась. Её кучерявые тёмные волосы трепал ветер. Катя не смогла сделать и шагу, заглянув в глаза Адель. Один глаз цвета карамельного авантюрина мрачно уставился на Катю, а другой, зелёный, как этот лес, манил своей нежностью. Было в Адель что-то, что пробуждало животные инстинкты. Чистые, неподдельные. В этот момент Катя верила, что мир не чёрно-белый, он каре-зелёный.       Не без усилий Катя оторвала взгляд от девушки, поймав себя на странных мыслях:       «Хочу рискнуть».       Снова сердце забилось в груди чаще. Как всегда, Адель поглотила всё внимание Кати, как туман поглощал лес. Добравшись до вершины, Катя и не думала уходить. Даже если одна её цель была достигнута, вторая ныла под левым ребром. Она вспомнила, что никогда и не забывала Адель. Обе девушки выглядели также, как год назад. Катя вдруг осознала, что на проекте часто заглядывалась на Адель.       «Неужели, она всегда мне нравилась?»       — Кать, чё молчишь. Ответь.       Её голос такой же подростково-наивный, такой же нежный, как год назад. Катя часто задышала. Она вдруг поняла, что не может ответить. Она не сможет зайти издалека и всё рассказать. От одной мысли о признании стало жарко. Щёки загорелись пожаром. Девушка направилась в сторону Адель. Шаг за шагом по сырой земле. Ей не было страшно, что Адель может её оттолкнуть. Более того, она ожидала такой реакции. Наконец, Катя остановилась. Она медленно подняла слегка дрожащую руку, аккуратно хватаясь за подбородок Адель. Та не отстранялась. Тьма карего глаза и таинственность зелёного пристально следили за действиями Кати. Она также медленно наклонилась, едва касаясь губ Адель.       Холодный ветер задул сильнее. Редкое тепло солнечного света всё же прорвало ряды густого тумана. Лучи упали на лица девушек.       Катя не могла поверить. Дерзкая и непреступная Адель из воспоминаний не оттолкнула её. Девушки стояли вместе в невероятно смущающей близости. Однако никто из них не хотел отступать. Внезапно Адель смело подалась вперёд, затягивая губы удивлённой девушки в поцелуй. Катя закрыла глаза. Она потерялась в темноте, не в силах бороться с желанием касаться красивых губ. Катя не испугалась своей слабости, она доверилась ей. В глубине души девушка знала, что Адель не позволит упасть лицом в грязь туманного леса. Её любовь могла дарить защиту. Адель отстранилась, снова впившись гетерохромическими глазами в покрасневшее лицо девушки. От этого Катя ещё больше смутилась, опустив взгляд в землю. Не говоря ни слова, Адель подняла руки над головой. Катя вновь подняла взгляд. Рассмотрев в этом жесте намёк, она сняла футболку с Адель. Обнажилась маленькая грудь без лифчика. Катя ненадолго замялась. Ей казалось, будто целый мир наблюдал за ними. Наконец она бросила футболку прочь, догадавшись, что делать дальше. Катя подняла руки вверх. Адель тоже сняла с неё футболку, отбросив в сторону. Неловкость начала постепенно растворяться, туман начал рассеиваться под солнечным светом. Катя повернулась спиной к Адель, та расстегнула ей лифчик, отправляя его к футболкам. Каждое её движение наполняло бокал страсти Кати. В какой-то момент он оказался переполнен.       Катя подалась вперёд, наклоняясь к шее Адель. Её дыхание пламенем жгло чувствительную кожу. Горло Кати стало сухим, будто пустыня, в которой не было ничего. Ни капли, чтобы утолить жажду. Ни капли рассудка. Катя целовала шею, слегка надкусывая. Она и понятия не имела, что именно шея была эрогенной зоной Адель. Казалось, что громкий стон огласил весь лес. Желание доставить Адель ещё больше удовольствия возросло. Ненадолго отстранившись, переводя дыхание, Катя хотела было снова напасть на шею. Но Адель её опередила:       — Ты готова повторять за мной?       Девушка жадно впилась в губы Кати, не давая ей возможности отстраниться. Адель положила руки на её упругую грудь, сжимая. Её пальцы нередко задерживались на сосках, мягко очерчивая вокруг них круги. Катя слышала стук собственного сердца, горячее дыхание Адель возле уха. Она застонала тихо, сдержанно, даже испуганно. Будто стон был зовом, способным призвать дух елового леса. Адель водила губами по чёрным татуировкам на шее и лице, целуя и покусывая. Её руки продолжали сжимать грудь. Девушки кружились вместе в танце наслаждения. Ветер играл с их волосами, оставляя на коже мурашки. Но им не было холодно, солнечные лучи согревали их. Кате казалось, что даже, если бы наступила ночь, она бы осталась вместе с Адель. Чтобы чувствовать её тепло. Тьма бы расступилась, замерев в страхе и восторге от сияющей любви девушек. С каждым новым прикосновением и поцелуем возбуждение Кати нарастало. Она положила одну руку на голову Адель, лохматя её и без того растрепавшиеся волосы. Другой рукой она обняла девушку за талию, притягивая к себе и повторяя поцелуи Адель, оставляя их на шее и лице. Вместе они были похожи на сплетающиеся лианы. Никто не мог распутать чувства девушек, но и сами они не могли выпутаться из страстных объятий друг друга. Катя не могла больше думать ни о чём другом. Она хотела видеть и чувствовать только Адель.       Прошлое тлело в голове Кати. Однако, она вспомнила день на проекте, когда Адель решила поделиться с ней историей из своей жизни. Рассказывая про непростое детство, девушка тогда заплакала, пряча лицо в маленьких ладонях. Катя знала всё. Она ненавидела родителей Адель, но ничего не могла с этим сделать. Катя могла только поддержать её, едва сдерживая разочарованные слёзы. Так не хотелось видеть заплаканный грустный взгляд Адель. Катя нашла в ней родственную душу. Её тоже обзывали: «Тупая алкашня!», когда сломали душу девушки. С психикой поступили ещё жёстче. Её изнасиловали: «Ты такая же алкашка, как и все!». Но Катя помнила, что это было ещё не самое страшное. Поэтому она так держалась за историю Адель, как за свою собственную. Обе девушки хотели получить ответ на извечный вопрос: «Скажите, кто же я такая?»       Сейчас Катя желала остановить время, чтобы момент их слияния душ не заканчивался.       «Где бы ты ни была, я хочу быть с тобой».       Подумав так, Катя сумела выпутаться из цепких рук Адель, хоть это и было очень сложно. Она отстранилась от девушки, головой кивая на коврик, расстеленный на холме. Адель всё поняла без слов. Она послушно легла спиной на ковёр, раздвинув ноги. Катя подошла и трепетно опустилась на колени. Её душа взлетела от предвкушения. Она не переживала, чувствуя, как волна возбуждения постепенно накрыла и Адель. Катя расстегнула ширинку джинсов Адель и сняла их. Поёжившись из-за прохлады и возбуждения, Адель согнула ноги в коленях и раздвинула их. Кате и правда больше ничего не нужно было. Она лишь хотела избавиться от излишней мягкости, чтобы показать Адель всю свою страстную любовь.       Никто в мире не в силах был потушить пожар желаний девушек. Катя наклонилась к промежности Адель. Раздвинув её, она с наслаждением посмотрела на мокрое от смазки влагалище. Катя языком коснулась клитора. Она сравнила его с небом, с белыми сахарными облаками. Сладковатая жидкость, сочившаяся снизу, была морем. Катя стёрла границу между небом и морем. Её язык смешивал небесный нектар с морской солью. Как бы она не любила лес, хотела оказаться на чистом побережье, увидеть просторы кристально-голубого неба. Она бы отправилась за горизонт вместе с Адель. Влюблённых никто бы не смог найти. Никто бы не осудил девушек. Они бы остались самими собой, как и сейчас, в бесконечном еловом лесу.       Катя без конца ныряла языком во влагалище, купаясь в смазке. Руки слегка поглаживали бёдра девушки. Она путешествовала в глубине, раздвигая половые губы. Но билет в горячий тур был в один конец, пришлось выйти с вагона наслаждения. Из влагалища хлынула прозрачная жидкость, заливая коврик.       — Ка… тя… — Адель простонала её имя, выгибаясь.       Кате это безумно понравилось. Холодный ветер обжёг её раскрасневшееся лицо, когда она отстранилась от Адель. Та пристально посмотрела на Катю, приподнимаясь. В её глазах читалась благодарность и… искренняя любовь. Катя смутилась от чистоты разных глаз, обращённых на неё. С момента первой встречи девушек, Катя каждую ночь мечтала отыскать взаимную любовь. Чтобы справиться со странной тревогой, она уходила в лес. Там она отводила душу. Но сегодня Катя следовала за светом. Не за тем солнцем, что светил девушкам в лица, открывая неприглядную картину их недавней любви. Нет. Настоящим лучом надежды стала для неё Адель.       В глубине памяти Катя посылала серый город, который ранил её, который смешивал её слёзы с дождём и грязью, который не успокаивал её, а только злил. Вместо утешения она уходила из реальности на дно бутылки. Частые бессонницы лишь усиливали тягу к алкоголю. Она не знала, в какую сторону ей идти: в сторону жизни, или же саморазрушения.       Катя подняла взгляд. Адель улыбалась ей. Она была той, кто разделял мечты девушки. Теперь Катя выбрала свой путь. Она теперь не одинока. Адель заберёт у неё всю грусть, Катя сделает также. Только бы осчастливить обеих.