СТРАЖ: Плети души

Ⅱ/ⅩⅥ Искренность

Тем же вечером Эван тихо вернулся в свою комнату. Обессиленный событиями дня, он тяжело опустился на край кровати. За окном заметно посветлело — весна вступала в свои права, и сумерки теперь ложились на землю гораздо позже. В воздухе уже пахло первым теплом, хотя в лесу всё еще упрямо белели пятна снега. Эван вспомнил столицу: там в это время он уже сбрасывал зимнюю одежду, подставляя лицо ласковому солнцу. «Как давно это было?» — пронеслось в голове. Сердце кольнуло от внезапного приступа ностальгии. Юноша стал мысленно считать и с удивлением осознал: с тех пор прошло едва ли полгода. Но за этот срок в его жизнь вместилась целая вечность: битвы, шокирующие открытия, смертельные опасности — всё сплелось в неистовый вихрь, навсегда изменивший его суть. Эван не мог поверить, насколько кардинально перевернулся его мир. Он и в самых смелых фантазиях не представлял, что окажется в эпицентре бури, превратившей его будни в нескончаемый поток испытаний. И всё же в глубине души он знал: решиться на предложение Ксандера было единственно верным шагом. Эван ни о чем не жалел. Напротив, в этой борьбе он обрел нечто бесценное — самого себя. Теперь он точно знал: он больше не «маленький человек», потерянный в толпе. Он стал частью чего-то большего. Узнав цену своей силы, юноша ощутил и груз ответственности за свои поступки и за тех, кто стал ему дорог. Эван понял это еще тогда, в самый первый раз применив свой дар — жизнь никогда не будет прежней. И он не побоялся рискнуть. Юноша невольно улыбнулся своим мыслям. В груди разлилась сладкая тягость и глубокая, искренняя благодарность. Он вновь подумал о той незримой, но прочной связи, которая объединила его с новой семьей. Эти люди стали ему ближе всех за долгие годы одиночества. В последний раз он чувствовал нечто подобное лишь в детстве, в объятиях родителей, и сейчас это забытое тепло наполняло его надеждой. Больше всего на свете ему хотелось снова увидеть их всех. Воссоединиться в поместье, ощутить ту самую атмосферу дома, которая дарила покой. Но путь к этой идиллии лежал через огонь. Чтобы вернуть себе право на спокойную жизнь, Эвану предстояло доказать свою невиновность — вывести Лестера на чистую воду, сорвать маски с заговорщиков и восстановить справедливость. И, несмотря на грядущие бури, Эван был непоколебимо уверен: всё обязательно наладится. У него были друзья, великое предназначение и обретенная вера в себя. А самое главное — в нем жила надежда, что свет в конце концов рассеет тьму, и правда восторжествует. Тихий стук в дверь заставил его улыбнуться. Юноша впустил гостя и привычно щелкнул замком. Леонид молча прошел к кровати и опустился на покрывало. Эван устроился напротив него в позе лотоса. Наставник лишь коротко кивнул, давая безмолвное разрешение. Юноша коснулся его лба, и реальность хижины мгновенно истаяла, уступая место бесконечному пространству чужого разума. Перед взором Эвана вновь раскинулся мертвый ледяной пейзаж. Привычным движением он прижал ладонь к воображаемой земле: мощный импульс тут же стер следы вечной мерзлоты, очищая «холст» сознания. Подойдя к парящему, словно в невесомости, облику наставника, Эван сотворил пурпурную нить и бережно обвязал её вокруг запястья Леонида — их незримый якорь. — Лео? — негромко позвал он. Наставник медленно разомкнул веки. Его ментальная проекция плавно опустилась на бескрайнее пространство космоса. Леонид внимательно изучил ученика, а затем огляделся по сторонам. Эван ласково улыбнулся и тихо сказал: — Теперь мы можем спокойно поговорить, чтобы нас никто не услышал. — Ты говорил, что раньше здесь царил холод, — заметил он. — Да, — кивнул Эван. — Но я его стер. — А сможешь создать на этом месте что-то другое? — в голосе Леонида промелькнул живой интерес. — Не знаю... я никогда не пробовал созидать в чужом разуме. Что именно ты хотел бы увидеть? — Что-то более... теплое? — предложил наставник. Эван прикрыл глаза, позволяя памяти унести его в те времена, когда мир еще был простым и добрым. Он сделал глубокий вдох и сосредоточился на образе своего старого дома — места, наполненного ласковым светом и безмятежностью. В ту же секунду пустота вокруг них начала вибрировать и обретать форму. Стены из светлого дерева, запах свежего хлеба и залитая утренним солнцем кухня — всё, что он знал и любил с детства, начало проступать сквозь бесконечность. Перед ними возникла небольшая, пронизанная уютом комната в мягких, согревающих тонах. Бежевые стены, кремовые шкафчики и столешница из светлого дерева, хранящая тепло рук прежних хозяев. В центре замер тяжелый обеденный стол — один из тех предметов, что с годами, кажется, начинают излучать собственное сияние. Вокруг него чинно расположились четыре стула. На открытых полках выстроились стеклянные банки с крупами и специями. Воздух в сознании Леонида, прежде лишенный запахов, внезапно наполнился тонким ароматом пряностей, джема и сушеных трав. На фартуке кухни поблескивала классическая белая плитка, а над раковиной распахнулось окно. Сквозь него внутрь лился густой, словно мед, солнечный свет, за которым колыхался сад, полыхающий алыми розами. Эван приложил руку к воображаемой поверхности и послал финальный импульс. Картинка обрела резкость. Перед ними ожил тот самый день, когда утреннее светило в мирно озаряло эту кухню. Леонид медленно обернулся, впитывая каждую деталь. — Это твой дом? — негромко спросил он. Юноша с печалью подошел к окну. Он замер, разглядывая распустившиеся бутоны. — Последний день в нем, — горько отозвался он. Леонид подошел со спины и положил руку на плечо Эвана, вместе с ним вглядываясь в безмятежный пейзаж. Юноша поднял глаза на наставника и тихо произнес: — Я видел твою жизнь, Лео. Тебе пришлось куда хуже, чем мне. Наставник опустил взгляд, и тяжелое молчание стало его ответом. Эван мягко накрыл его ладонь своей и спросил: — В воспоминаниях ты играл на скрипке. Сыграешь для меня? Леонид посмотрел ему прямо в душу. Его взор выдавал сильное смятенье. — С того самого дня я ни разу не брал её в руки, — признался он. — Я не знаю... смогу ли я снова. — Всё хорошо, — прошептал юноша. Леонид молча кивнул. Эван попытался унять внутреннюю дрожь и перевел разговор на то, что беспокоило его не меньше прошлого. — Лео, прости... Из-за моей несдержанности Диего начал что-то подозревать, — юноша виновато опустил голову. Леонид лишь едва заметно качнул головой. — Не только из-за твоей. Эван смутился еще сильнее. — И что нам делать? Вести себя как раньше? — Придется, — Леонид отвел взгляд. Юноша бережно взял его руку — ту самую, на которой мерцала пурпурная нить — и коснулся губами тыльной стороны ладони. В этом пространстве это было единственное до чего он мог дотронуться. — Поговорим? — попросил он, заглядывая Леониду в глаза. Они сели друг напротив друга за старый деревянный стол. Эван не выпускал ладонь наставника, чувствуя её непривычное тепло в этом выдуманном мире. Леонид долго смотрел на их переплетенные пальцы, прежде чем заговорить: — Мне нравится в тебе одна черта, Эван. Что бы ни происходило, ты упрямо веришь в лучшее. Мне всегда недоставало такого... оптимизма. Юноша грустно усмехнулся. — Я вовсе не такой радостный, каким кажусь. Ты же знаешь — я склонен зацикливаться на плохом. — Но при этом ты не тонешь в унынии, — возразил Леонид, поднимая взгляд. — В тебе горит искра жизни. Она притягивает... за ней хочется следовать, даже когда вокруг тьма. Эван почувствовал, как к щекам приливает жар, и крепче сжал его руку. — Если бы я пережил то, что выпало тебе... боюсь, я бы просто сломался. Как ты вынес всё это? Взгляд Леонида затуманился старой болью. — В те годы я был одержим местью. Я так глубоко зарыл в себе всё человеческое, что почти забыл, каково это — чувствовать. — А что потом? — мягко спросил Эван. — Когда ты отомстил? Тебе же не стало легче. — Нет, — голос Леонида прозвучал надсадно. — Стало только хуже. Я потерял всякий смысл существования. Знаешь... я всерьез хотел выйти на солнце. Позволить ему испепелить себя, чтобы смыть кровь и грехи, что я совершил. — Это были не твои грехи! — горячо возразил юноша, подаваясь вперед. — Они были совершены моими руками, — отрезал Леонид, и в его тоне прозвучала такая лютая ненависть к собственной судьбе, что Эвана обдало холодом. — Ты не владел собой, Лео, — Эван вложил в свой голос всю нежность и уверенность, на которую был способен. — Твоей воли там не было. Вампир лишь покачал головой, не в силах принять это оправдание. — Я безмерно рад, что ты этого не сделал, — прошептал юноша. — Иначе мы бы никогда не встретились. Леонид посмотрел на него, и в его взгляде впервые промелькнуло нечто, похожее на смирение. Он слабо улыбнулся. — Судьба не просто так свела нас вместе. Никогда бы не подумал, что такой юноша, как ты, сможет меня чему-то научить. — Ты научил меня куда большему, — улыбнулся в ответ Эван. — Это не то, — Леонид покачал головой. — У меня лишь больше опыта. Но ты в свои годы гораздо мудрее, чем я был когда-либо. — Значит, мы учимся друг у друга, — заключил юноша, сияя от счастья. — Пожалуй, — усмехнулся вампир.

***

— Что там? — в который раз спросил Диего. Карерра сидела, закинув ногу на ногу и созерцая потолок; её глаза светились ровным алым пламенем. — Скукота смертная. Сидят неподвижно, точно истуканы. Диего нахмурился, теряя терпение: — В смысле — просто сидят? Заперлись и молчат в тряпочку? Демонесса бросила на него скептический взгляд: — Пирожочек нырнул в его сознание. Не знаю, в какие игры они там играют на ментальном уровне, но внешне — тишь да гладь. Так что да, просто сидят. Мужчина задумчиво погладил подбородок, сверля взглядом лестницу. — О-о, кажется, он разрывает связь, — вдруг оживилась Карерра. Диего замер в ожидании. Демонесса внимательно «сканировала» происходящее за закрытой дверью наверху. Внезапно её губы расплылись в хитрой усмешке. — О.. Ну надо же... Не ожидала от них такой прыти. Оказывается, у них такие отношения. — Что?! Какие еще «такие»? — Диего подался вперед. Демонесса так и засияла. В её взгляде появилось нездоровое, возбужденное любопытство. — Целуются. Точь-в-точь как в прошлый раз. Ого... кажется, они решили зайти куда дальше. Вот это зрелище! Нужно было им с этого начинать, — выдохнула она с притворным придыханием. Диего сорвался с места. В несколько прыжков он преодолел лестницу и в этот же момент дверь распахнулась перед ним. Леонид застыл на пороге. Он смерил мужчину вопросительным взглядом. Эван, мирно сидевший на кровати в позе лотоса, спокойно посмотрел на ворвавшегося Диего: — Ты что-то хотел? Снизу донесся заливистый, почти истерический смех. Карерра не выдержала и хохотала во всё горло. У Диего дернулся глаз. Эта бестия его обманула! Снова! И как он, опытный воин, умудрился в очередной раз заглотить её наживку?! Чувствуя, как лицо заливает краска смущения, он всё же выдавил, глядя на Леонида: — Что ты здесь делаешь в такой час? Вампир одарил его ледяным взглядом и небрежно обронил: — Это тебя не касается. Холодно оттеснив Диего плечом, он направился в свою комнату. Диего остался стоять, едва не пыхтя от ярости. Проклятый вампирюга! Опять этот тон. Ничего не изменилось. «А может, — мелькнула мысль, — они так странно себя вели, потому что Эван увидел в его голове что-то запретное? И теперь они связаны общим секретом?» — Зайдете? — негромко спросил юноша. Диего нехотя вошел и присел на край кровати. Карерра, довольная собой, как нашкодившая кошка, изящно вплыла следом. — Ах, Диего... — пролепетала она, картинно вздыхая. — Подтрунивать над тобой — такое же удовольствие, как и над пирожочком. Вроде взрослый мужчина, а ведешь себя как ребенок. — Заткнись, — в сердцах бросил Диего. Эван смутился, в его голосе прорезалась тихая тревога: — Вы что... следили за мной? — О, милый, не виноватая я! — Карерра вскинула руки, будто сдаваясь, и состроила невинную гримасу. — Мне хозяин приказал. «Вот же сука...» — Диего готов был испепелить демоницу взглядом. Он никогда не чувствовал себя настолько нелепо. В этот момент Эван мягко коснулся его плеча. — Всё в порядке, — произнес юноша с обезоруживающей кротостью. — Я понимаю, ты переживаешь. Но Леонид не причинит мне вреда. Обычно он питается животными. У Диего дернулся глаз. Он подался вперед, понизив голос до опасного шепота: — «Обычно»?! Значит, он всё-таки периодически сосет у тебя кровь? Эван мгновенно вспыхнул до самых корней волос и едва слышно выдавил: — Нечасто... примерно раз в четыре-пять дней. — Это часто! — в сердцах воскликнул Диего, едва не вскакивая. — Он что, совсем не способен обходиться без этого? Юноша покачал головой, стараясь защитить наставника: — Когда мы были в бегах, он ни разу не притронулся ко мне. Но он очень плохо выглядел, становился бледнее снега... Я сам предложил. Это было моё решение. Диего нахмурился, копаясь в воспоминаниях: — Пока он жил у нас в поместье, подобных проблем вроде бы не возникало. — Ему помогал Ксандер. Он готовил специальные эликсиры, которые подавляли жажду, — мягко пояснил юноша. Диего замер, ощутив болезненный укол обиды. Выходит, даже брат не доверял ему эту тайну. Эван, заметив, как помрачнел мужчина, добавил: — Я бы и сам никогда не узнал, не окажись мы в тех обстоятельствах. Это немного умиротворило Диего. Карерра, всё это время хранившая молчание, переводила внимательный взгляд с одного на другого, словно впитывая новые слабости своих спутников. Наконец Диего решительно выпрямился и заявил: — Ладно. В следующий раз пусть мою сосет. С какой стати тебе одному за всех отдуваться? Эван окончательно смутился, не зная, как реагировать на такую «щедрость», и предпочел промолчать. — Ладно, — Диего поднялся с кровати, — извини за ночной визит. Пойдем мы. Юноша лишь кивнул. Стоило двери захлопнуться, как Эван издал долгий, протяжный выдох и без сил рухнул на подушки, чувствуя, как эмоциональное истощение наконец берет свое. … На следующее утро солнце мягко пробивалось сквозь занавески, заливая комнату теплым золотистым светом. Эван медленно разлепил веки; первым, что он увидел, было лицо Леонида, сидевшего на краю постели. — Доброе утро, — негромко произнес наставник. Его голос был пропитан непривычной мягкостью. — Позволь, я помогу с повязкой. Эван скосил взгляд на левую руку. Вчера после ванны он перебинтовал рану наспех. Теперь, при виде воспаленной, чуть припухшей кожи, стало ясно: воду к запястью лучше не подпускать. Юноша поднял глаза на наставника и нежно, почти по-детски улыбнулся. — Доброе... Пожалуйста, позаботься обо мне, — выдохнул он. Эти слова, сказанные полушепотом, прозвучали как интимное признание — полное обнаженной уязвимости перед тем, кому он доверил жизнь. Эван протянул руку. Кончики ушей Леонида мгновенно заалели, выдав его с головой, хотя лицо по-прежнему хранило маску бесстрастия. Ювелирными, отточенными движениями он снял остатки бинта, очистил рану и наложил свежую, тугую повязку. В спальне воцарилась вязкая, наполненная абсолютным доверием тишина. В этот миг слова были бы только помехой. Когда они спустились в гостиную, Диего уже ждал их, развалившись на диване. Стоило паре показаться на лестнице, как он без обиняков заявил: — Слушай, Леонид. Теперь будешь у меня кровь сосать. Малого больше не трогай. От этого прямолинейного выпада Эвана обдало жаром. Сердце испуганно екнуло, а щеки залил густой румянец. Он замер, боясь даже вздохнуть, и уставился на наставника. Леонид лишь одарил Диего взглядом, полным такого глубокого брезгливого высокомерия, что воздух в комнате, казалось, похолодел на пару градусов. — Обойдусь, — сухо отрезал вампир. Диего мгновенно вспылил, вскидываясь: — Эй! Что это за выражение лица такое?! У него, значит, ты пьешь за обе щеки, а от моей воротишь морду как от дерьма? Похоже, Диего окончательно вернулся к своему привычному, грубоватому «я». Эх… а после разделения он казался таким изящным и элегантным. Но видимо влияние демоницы не прошло бесследно. Леонид, демонстративно игнорируя эту вспышку гнева, прошел на кухню и потянулся к утвари. Эван поспешил за ним. Он мягко, но решительно перехватил руку наставника, не давая начать готовку. — Оставь, — тихо произнес он. — Позволь мне самому приготовить завтрак. Леонид замер. Он медленно поднял голову, встречаясь с юношей взглядом. Эван почувствовал, как сердце зашлось в бешеном ритме, и поспешно отвел глаза, боясь, что наставник прочтет в них слишком много. Вампир изучал его несколько секунд — спокойно, с той самой ровной сдержанностью, которая всегда была его броней. — Хорошо, — отозвался он с легким, почти равнодушным кивком, но в глубине его глаз Эван успел поймать мимолетную искорку тепла. Юноша осторожно выпустил ладонь Леонида, и вампир, отстранившись, занял место на диване, чуть поодаль от Диего. Эван принялся за приготовление риса — единственного, что нашлось в скудных запасах, — и невольно стал слушателем их разговора. Голос Диего вибрировал от сдерживаемого раздражения: — Что за манера поведения? Что в поместье, что сейчас... Ты с самого первого дня относишься ко мне свысока. Леонид отозвался ровно, без тени ответной неприязни: — Потому что ты несдержан и так не усвоил даже первый урок. Диего буквально вскипел: — Да какой к чёрту урок! Кому он сдался!? Вампир промолчал, позволяя мужчине выплеснуть ярость. Диего не унимался: — Ты всегда возился только с Ксандером, а на меня тебе было наплевать! — Не наплевать, — негромко, но отчетливо произнёс Леонид. Диего осекся на полуслове. В гостиной воцарилась хрупкая тишина. Это короткое, честное признание прозвучало так неожиданно, что в нем отчетливо послышалось эхо застарелой боли. Эван украдкой взглянул на Диего: тот выглядел совершенно ошарашенным. Он явно не ожидал подобного откровения от этого ледяного, гордого существа. Леонид продолжил, мягко возвращая себе роль учителя: — Я обучил тебя магии. Значит, ты не безнадежен, Диего. Просто тренируй самоконтроль. Диего заметно смутился; его плечи поникли, он виновато опустил голову. Эван невольно улыбнулся, наблюдая за этой сценой. Внутри шевельнулась теплая догадка: «Леонид для всех был наставником. Он заменил им родителей». «Жаль, что у меня не было такого раньше», — пронеслось в мыслях. Память услужливо подбросила серые кадры сиротства: годы без ласковых рук и слов поддержки. В приюте было терпимо, и там даже работала женщина, напоминавшая мать, но это было лишь бледной тенью семьи. Когда Эван просыпался в холодном поту от ночных кошмаров, в пустой комнате некому было прошептать: «Всё хорошо, это лишь сон». Юноша тряхнул головой, отгоняя видения, и сосредоточился на рисе. В уютной тишине хижины слышалось лишь мерное бульканье воды и уютный треск дров в камине. Эти звуки создавали иллюзию безопасности, в которой так хотелось остаться навсегда. Эван поставил дымящуюся тарелку перед Диего и устроился со своей порцией между мужчинами. Диего, на время позабыв о ворчании, первым оценил завтрак. Он распробовал рис с видом истинного гурмана и одобрительно кивнул: — М-м, слушай... а ведь действительно недурно. — Я рад. Приятного аппетита, — отозвался юноша и принялся за еду. Внезапно он почувствовал у своего бедра руку Леонида. Наставник, словно невзначай, коснулся пальцами его ноги. Эвана будто ударило током: всё тело мгновенно напряглось, а внутри поднялась волна обжигающих ощущений. Юноша заставил себя сохранить невозмутимый вид и продолжил жевать, хотя вкус риса вмиг перестал существовать. Когда Диего доел, он потянулся, чтобы убрать посуду, но Леонид мягко остановил его: — Оставь. Я сам всё уберу. Идите на охоту, не теряйте времени. Мужчина протянул ему тарелку. В этот миг наставник придвинулся к Эвану почти вплотную. Его взгляд — глубокий, пронзительный — впился в глаза юноши. От этой близости воздух в легких Эвана стал вязким, а сердце выбило бешеную дробь в ребрах. Юноша тоже протянул свою тарелку. Леонид, указывая глазами на свою ладонь, где уже лежала посуда Диего, тихо скомандовал: — Ставь сверху. Эван послушно опустил тарелку. В ту же секунду Леонид, поднимаясь, на мгновение сжал его плечо — собственническим, властным жестом. — Используй то, чему я тебя учил, — прошептал он. Это мимолетное касание прожгло одежду, оставляя на коже невидимое клеймо. Диего, совершенно не заметив этой безмолвной бури, уже гремел вещами, собираясь в лес. Для Эвана этот момент стал настоящим испытанием. Каждой клеточкой тела он жаждал сократить дистанцию, прижаться к Леониду, но вынужден был играть роль послушного ученика. Скрывать чувства при посторонних становилось всё труднее — граница, за которой пряталась их запретная связь, казалась тонкой, как лезвие бритвы. — Жду на улице! — бросил Диего, скрываясь за дверью. Эван медленно поднялся с дивана, не в силах отвести взгляда от наставника. Леонид отнес тарелки к мойке и, не оборачиваясь, сухо бросил: — Иди. Юноше ничего не оставалось. Он накинул куртку и вышел в морозное утро. Внутри всё трепетало: его мир балансировал над пропастью между тайной страстью и страхом потерять это хрупкое счастье. На улице пахло весной — воздух был пропитан свежестью, а несмелое тепло солнца ласкало кожу. Первые птицы щебетали в ветвях, приветствуя новый день и провожая остатки зимы. — Давай сперва разомнемся, — предложил Диего, азартно потирая ладони. Эван послушно начал делать упражнения, а мышцы сразу отозвались забытой тяжестью. За последние месяцы он привык к ментальным битвам и магии, совсем забыв о простых физических нагрузках. Диего же, казалось, ничуть не изменился — страсть к тренировкам была у него в крови. — Совсем ты закис, малой, — усмехнулся мужчина, заметив, как быстро на лице юноши проступила испарина. Эван жадно перевёл дыхание и ответил: — Я тренировался... просто не так часто и не с таким фанатизмом, как ты. Диего расхохотался, и в его глазах блеснули знакомые искры: — Ладно, признаюсь: у эльфов я тоже в основном потолок изучал. Но теперь хватит болтовни! Идем, добудем дикого кабана. Он обернулся к чаще, весь подавшись вперед от предвкушения охоты. Эван решительно кивнул, почувствовал былую бодрость и последовал за другом вглубь оживающего леса. Примечание от автора: Большое спасибо всем новым читателям за лайки и добавления в сборники! Ваша активность меня очень вдохновляет. Буду рада вашим отзывам и теориям в комментариях! ВНИМАНИЕ: Работа написана далеко вперед на данный момент 87 глав, это на минуточку 4 полноценные арки! (заморозки точно не будет). Новые главы постараюсь выкладывать два раза в неделю, по мере редакции. Так же эстетику персонажа, арты и интересные факты (например, чем пахнет магия Эвана) можно найти в моей группе ВК https://vk.com/club236145235