Корректор

Второе тело нашли на рассвете через три дня, в пустом ангаре портовых доков. Место было символичным — ржавые контейнеры, запах соли, гниющих водорослей и мазута. Сан-Лусар переваривал свою ночную добычу.   Юкон приехал не первым. Его встретила уже знакомая картина: машины без мигалок, брезентовый тент, натянутый между кранами, чтобы скрыть происшествие от случайных глаз. И снова — Мэтью. Его лицо под капюшоном плаща было серым от усталости, но глаза за стёклами очков горели лихорадочным блеском.   – Джонс, – кивнул он, не удивляясь. – Добро пожаловать на второй акт.   – Что на сей раз? – Юкон закурил, стараясь не смотреть под тент. В голове уже звучало эхо прошлых слов патологоанатома: «крысы так не едят».   – Проповедник. Илайя Грин. Знакомое лицо с телеэкрана. «Возлюби ближнего», «чистота помыслов». – Мэтью фыркнул. – Нашли его вчера вечером в одном из борделей на аллее «Россберри». Он вышел, и… исчез. Пока не появился здесь. И снова… та же работа.   Юкон наконец заглянул под тент. Тело было уложено почти что бережно на разостланный брезент. Поза неестественно прямая. И снова — пустые глазницы. Но на этот раз в сложенных на груди руках покойного был зажат маленький, потрёпанный молитвенник. Книга лежала слишком правильно, словно её поместили туда после того, как всё было кончено.   – Он его держал? – спросил Юкон.   – Нет. Ригидность уже наступила, пальцы были согнуты. Книгу вложили, прижали. Это… подкладка. – Мэтью снял очки, протёр их. – И ещё. Смотрите.   Он указал на шею. Тот же точечный, точный след от удара в основание черепа. И тот же хирургический разрез при изъятии глаз. Но на сей раз вокруг глазниц не было ни капли крови. Чистота была пугающей.   – Один и тот же, – тихо сказал Юкон. Это уже не было вопросом. Это была констатация леденящего факта.   – Один и тот же, – подтвердил Мэтью. – Тот же инструмент, та же уверенность. Он… он даже не торопился. У него было время на этот… театр. – Он кивнул на молитвенник. Юкон отошёл от тела, его взгляд скользнул по бетонному полу. Ни перчаток, ни намёков. Только эта книга. Послание. Для кого? Для полиции? Или… для меня лично?   Мысль была параноидальной, но она прижилась, как заноза. Двенадцатого — перчатка сотрудника «Калипсо». Сегодня — молитвенник лицемерного проповедника. Убийца не просто убивал. Он комментировал. Выставлял напоказ грехи своих жертв и делал это с циничной театральностью.   – Что известно про него? – кивнул он в сторону тела.   – Илайя Грин. Харизматик. Собирал полные залы и полные карманы. Говорил о бедности и скромности, а сам жил в особняке. Любил азартные игры и… молодых прихожанок. – Мэтью понизил голос. – В общем, классический лицемер. У многих были причины его не любить. Но так…   «Но так» — это уже было из другой оперы. Это был не бытовой конфликт. Это был приговор. И приведённый в исполнение с ледяной эффективностью, которая теперь связывала в голове Юкона два трупа в один жуткий узор.   Его прервал голос:   – Детектив Джонс.   К нему подошёл один из людей Брикнера — молодой, гладко выбритый сержант с пустыми глазами.   – Капитан просил вас немедленно вернуться в участок. Для отчёта.   – Отчёт по какому делу? – съязвил Юкон, не отрывая взгляда от молитвенника в руках покойного.   – По обоим. Капитан считает, что они связаны. И что вам лучше заняться бумажной работой. Для вашей же безопасности.   Это было не предложение. Это был приказ, облечённый в форму заботы. «Бумажная работа» означала, что его отстраняют от расследования. Брикнер пытался заткнуть дыру, пока из неё не хлынул настоящий потоп.   – Передай капитану, что я как раз собираюсь, – пробормотал Юкон, бросая последний взгляд на тело под тентом.   Он поехал не в участок. Он поехал в бар «Третий рейс». Луис как раз открывался, с грохотом поднимая железные ставни.   – Раненько, – хрипло заметил бармен, увидев Юкона. – Или поздно?   – Всё сразу, – Юкон опустился на табурет. – Дай кофе. Крепкого. И говори, что знаешь про Илайя Грина.   Луис налил ему чёрной как смоль жидкости, пахнущей жжёными зёрнами.   – Проповедник? Проповедник на игле, – бармен фыркнул. – Он был должником. Крупным. Играл в «Калипсо» и проигрывался. Брал в долг у неправильных людей. Ходили слухи, что он начал торговать информацией из исповедальни, чтобы покрывать долги. Шантажировал своих же прихожан.   – У кого были долги?   – У кого их не было? Но у Грина… у него был один главный кредитор. Арчи Вентворт. Старый адвокат, а теперь – ростовщик для богатых и отчаявшихся. Сидит в том же «Калипсо», как паук в паутине.   Юкон почувствовал, как в голове щёлкнуло. «Калипсо». Снова. Перчатка оттуда. Первая жертва — сотрудник. Вторая — клиент. Всё крутится вокруг этого места. Как вокруг чёрной дыры, которая затягивает и перемалывает.   – Этот Вентворт… он опасен?   – Опасен? – Луис усмехнулся беззвучно. – Он один из главных в этой системе, Джонс. У него связи в полиции, в суде, в мэрии. Он не пачкает руки сам. Он даёт деньги, а потом забирает душу по контракту. Если Грина убрали за долги… это был бы грязный, неряшливый выстрел в подворотне. А не вот это… – он жестом показал на воображаемую чистую работу. – Тот, кто это делает, маньяк, да. Но маньяк с… принципами. И, похоже, он не боится системы. Он её «исправляет».   Слова Луиса легли поверх мыслей Юкона, завершая картину. Убийца не просто мстил или грабил. Он судил. И его суд падал на тех, кто был замешан в тёмных делах «Калипсо». Значит, следующей целью мог быть…   – Мне нужно поговорить с Вентвортом.   – Суицид, – коротко ответил Луис. – Но если ты настаиваешь… он каждое утро в десять завтракает в кондитерской «У Марселя» на Пятой авеню. Один. Читает газету. Любит, когда его боятся. И ненавидит, когда его беспокоят.   Юкон кивнул, сунул руку в карман за деньгами.   – Забудь, – махнул рукой Луис. – Этот кофе был за старые грехи. Береги себя, Джонс. Ты сейчас копнёшь не в ту кучу. Тот, кто режет таких как Грин, вряд ли остановится. А Вентворт… он может оказаться как раз следующей строкой в чьём-то больном списке.   Юкон вышел на улицу. Утро было пасмурным, но дождь пока держался. Он сел в машину, но не завёл мотор. Он смотрел на пустынную улицу, и в голове у него складывалась картина, от которой становилось холодно.   Два убийства. Разные жертвы. Одна связь — «Калипсо». И почерк… почерк не палача, не наёмного убийцы. Почерк судьи. Кто-то решил, что эти люди не заслуживают жить. И привёл приговор в исполнение с чудовищной, методичной аккуратностью. А теперь, возможно, выбирал третью цель.   И этот кто-то только начинал. Юкон чувствовал это кожей. Как перед грозой, когда воздух становится тяжёлым и заряженным.   Он взглянул на часы. Без пятнадцати десять. Как раз успеть к завтраку Арчи Вентворта.   Он завёл двигатель и выехал на улицу, даже не подозревая, что в этот самый момент в своей уютной квартире на Эспланаде Лесли Стюарт наливал матери вторую чашку чая, думая о том, что очень скоро ему предстоит очень важная встреча. Встреча с детективом Джонсом. И он должен быть безупречен. И что следующая «погрешность» в его списке как раз носит имя Арчибальда Вентворта.