Аукцион

***вечер***

После того разговора с Эммой Вару долго не мог уснуть. Он лежал на огромной кровати в гостевых покоях, смотрел в потолок и думал. Слова Эммы засели в голове как заноза. «Ты его любишь, да?» Вару тогда отшутился, послал её подальше, но внутри всё перевернулось. Любит? Нет. Не может быть. Пик — его король. Он — валет. Это рабочие отношения. Ну, почти. Раньше, до того как всё это дерьмо случилось, они просто были рядом. Пик командовал, Вару хамил в ответ. Пик злился, Вару ржал. Пик защищал, Вару огрызался. Это не любовь. Это... привычка. Да, привычка. Три года без Пика были как без воздуха, но это потому что Пик — его король, а валет без короля — никто. Или нет? Вару перевернулся на бок, натянул одеяло до подбородка. В груди было странное чувство — не боль, не страх, а какая-то тянущая пустота, которая появлялась каждый раз, когда он думал о Пике. Когда Пик сидел рядом, молчал, расчёсывал его волосы или просто ставил чашку чая на тумбочку — в такие моменты внутри становилось тепло и спокойно. Как будто ничего плохого больше не случится, потому что Пик рядом. А потом Вару вспоминал, что он мужчина, и Пик тоже мужчина, и они не пара, и вообще это всё глупости. Он не должен так думать. Он должен думать о том, как восстановить силы, как вернуться в строй, как найти Кая и заставить его заплатить. А не о том, какие у Пика глаза, когда он смотрит на Вару и чуть-чуть улыбается краем рта. Вару зарылся лицом в подушку и застонал. Вару: (тихо, сам себе) Да что ж ты делаешь, зелёный... Ты же выжил там, в подвале, три года. Ты сильный. А тут из-за какой-то ерунды размяк, как сопля. Он решил, что завтра же возьмёт себя в руки. Хватит ныть, хватит думать о всякой фигне. Надо делом заняться. Например, разобраться, что здесь происходит без него. Почему все ходят с такими лицами, как будто что-то скрывают. И почему этот дурак слуга, которого Пик назначил ему ещё в прошлой жизни, до сих пор не появился. Денис... Так звали его личного слугу. Парень был примерно одного возраста с Вару, двадцать лет, невысокий, русый, с вечно взъерошенными волосами и добрыми глазами(ну хз просто придумала из головы ). До того как Вару пропал, Денис был весёлым, разговорчивым, иногда даже слишком навязчивым. Он без спроса приносил вкусняшки, подливал чай, сплетничал про других слуг, помогал прятать комиксы от Пика. Вару привык к нему. Не то чтобы дружил — валет и слуга всё-таки, — но относился хорошо. Денис был своим. Но с того момента, как Вару очнулся в лазарете, Денис не появился ни разу. Ни с чаем, ни с едой, ни просто так — зайти, спросить, как дела. Вару сначала не обратил внимания — мало ли, занят. Потом подумал — может, его перевели. А потом, когда он уже жил в гостевых покоях, спросил у горничной, которая приносила завтрак. Вару: Слушай, а где Денис? Ну, мой бывший слуга. Он ещё жив вообще? Горничная тогда странно посмотрела, опустила глаза и быстро ответила: Горничная: Он... он в своём крыле, господин Вару. Работает. Просто... у него сейчас другие обязанности. Вару: Какие? Горничная: Я не уполномочена говорить. Извините. И ушла быстрее, чем он успел спросить ещё что-то. Вару тогда не придал значения — мало ли, дурацкие порядки в империи. Но сейчас, лежа в темноте, он понял — что-то не так. Если Денис жив и работает, почему не пришёл? Неужели обиделся за три года? Или его наказали за то, что Вару пропал? Пик мог. Пик мог с кем угодно что угодно сделать, если посчитает, что человек виноват. Вару решил — завтра же найдёт Дениса и всё выяснит.

***утро следуйщего дня***

Наутро Вару проснулся раньше обычного. Солнце только начинало светить в окна, и в коридорах было тихо. Он быстро умылся, натянул джинсы и свитер (старые, но чистые — Хелен постирала) и вышел. В замке он ориентировался хорошо, даже после трёх лет. Крыло, где жили слуги, находилось в западной части, недалеко от кухни. Вару пошёл туда, стараясь не привлекать внимания. Он не хотел, чтобы кто-то докладывал Пику...пока. Коридоры служебного крыла были уже и темнее, чем в главной части замка. Пахло мылом, стиральным порошком и едой с кухни. Вару прошёл мимо нескольких слуг, которые шарахались от него в стороны и опускали глаза. Никто не здоровался, никто не улыбался. Странно. Раньше все слуги знали его, многие даже любили — он был не таким строгим, как Пик, иногда мог пошутить, угостить конфетой. А теперь смотрели как на привидение. Он нашёл комнату Дениса — маленькую, но отдельную, потому что Денис был личным слугой валета, это считалось привилегией. Дверь была закрыта, но изнутри слышались какие-то шорохи. Вару постучал. Вару: Денис? Ты там? Открывай, это я. Тишина. Потом шаги. Дверь открылась не сразу, а через несколько секунд, и Вару увидел Дениса. Он охренел. Перед ним стоял не тот весёлый парень, которого он помнил. Денис был бледный, как смерть, под глазами тёмные кручи, губы потрескались. Он похудел — худоба такая, что рубашка висела мешком. Волосы тусклые, сальные, давно не мытые. На руках — шрамы. Не как у Вару от цепей, а другие. Ровные, тонкие, похожие на порезы. И на шее — следы от чего-то, похожего на верёвку или удавку. Но самое страшное — глаза. Раньше у Дениса были живые, любопытные, чуть насмешливые. Теперь — пустые. Затравленные. Он смотрел на Вару, и в этом взгляде было не радость от встречи, а страх. Настоящий животный страх. Денис: (тихо, хрипло) Господин Вару... вы... вы правда вернулись. Он не шагнул навстречу, не улыбнулся. Просто стоял на пороге, вжав голову в плечи, и смотрел. Вару: Денис, какого хрена? Что с тобой случилось? Кто тебя так? Говори! Денис молчал. Губы дрожали, но он не издал ни звука. Вару: Зайди в комнату, не стой в коридоре. Я войду? Можно? Денис кивнул и отступил внутрь, вжавшись в стену. Комната была маленькой — кровать, стол, шкаф. Аккуратно, чисто, но чувствовалась какая-то безысходность. На столе стояла кружка с остывшим чаем и тарелка с недоеденной кашей. Денис явно плохо ел. Вару сел на стул, Денис остался стоять у стены. Вару: Рассказывай. Что произошло, пока меня не было? Почему ты такой? Кто тебя мучил? Денис: Я не могу... не могу говорить, господин. Простите. Вару: С каких пор ты стал таким? Раньше ты болтал без остановки, сам лез с разговорами. А теперь молчишь, как рыба. Я что, враг тебе? Денис покачал головой, но глаз не поднял. Денис: Вы не враг. Вы... вы мой господин. Но я... я боюсь. Вару: Чего боишься? Пика? Он тебя наказывал? Скажи мне, и я разберусь. Я имею право знать, что с моим слугой. Денис вздрогнул при слове «наказывал». Его руки задрожали, он начал тереть пальцы, будто пытался успокоиться. Денис: Когда вы пропали... Пик... он решил, что я что-то знаю. Что я помог вам сбежать или скрываю, куда вы ушли. А я не знал. Я правда не знал! Вы просто не вернулись в тот вечер, и всё. Я ждал до утра, потом побежал к Пику. Я сам прибежал и сказал, что вас нет. Думал, он обрадуется, что я не скрываю, а наоборот — сообщаю сразу. А он... Голос Дениса сорвался. Вару: Что он сделал? Денис: Он меня схватил. Своими руками. Схватил за горло и прижал к стене. Сказал: «Если ты хоть что-то скрываешь — я вырву твой язык и скормлю его собакам». А потом... потом меня отвели в подвал. Вару внутри похолодел. Подвал Пиковой империи он знал. Там были камеры для допросов. Он никогда туда не спускался, но слышал истории. Нехорошие истории. Денис: Допросы. Долгие. Каждый день. Спрашивали одно и то же — куда вы пошли, с кем говорили, кому жаловались на жизнь, не собирались ли сбежать. Я ничего не знал. Я кричал, плакал, говорил правду. Но мне не верили. Меня били, жгли, не давали спать. Держали на хлебе и воде неделями. А потом... потом начали пытать по-настоящему. Он поднял руку, показал порезы. Денис: Это ножом. Медленно. Резали и спрашивали. А я не мог ответить — нечего было отвечать. Я же не знал! Вы просто исчезли, как сквозь землю провалились. Вару сидел, сжав кулаки. В голове стучало. Пик пытал его слугу. Пытал жестоко, долго, хотя Денис ни в чём не был виноват. А потом что? Оставил доживать в этой каморке, сломанного, затравленного, никому не нужного. Вару: Сколько это продолжалось? Денис: Месяцы. Полгода почти. Потом меня выпустили, сказали — иди работай, но молчи. Если кому-то расскажешь про пытки — убьют. И не только меня. Семью мою тоже. У меня мать в деревне, сестра маленькая. Я испугался. Молчал. И сейчас молчу. Вару: А кто тебя лечил? После пыток? Денис слабо усмехнулся — горько, без радости. Денис: Никто. Я сам. Бинты воровал в лазарете, мази — тоже. Раны гноились, я пил водку, чтобы не болеть. Потом зажило кое-как. Но руки... руки иногда не слушаются. И шея болит, если поворачиваю резко. Вару встал. Подошёл к Денису. Тот вжался в стену, закрыл голову руками. Денис: Не бейте, прошу! Я всё сказал! Честно! Вару: Я не бить. Я смотреть. Он осторожно взял Дениса за запястье, отвёл руку. На шее, под воротником рубашки, были следы от верёвки — старые, но заметные. Вару вспомнил, что Пик иногда использовал удавку на допросах. Не чтобы убить, а чтобы показать, что смерть близко. Видимо, Денису показали. Вару: Пик это делал? Лично? Денис: Нет. Он приказывал. Сам не бил, только в первый раз за горло схватил. Потом приходили другие. Но он следил. Через стекло. Он всегда смотрел. Вару отпустил его руку, отошёл к окну. Сердце колотилось так, что в ушах шумело. Пик пытал невиновного человека. Который был слугой Вару. Который ничего не знал. Который просто оказался рядом, когда Вару пропал. Вару понимал, что Пик искал его, искал отчаянно, три года. Понимал, что Пик был в ярости. Но пытать невиновных? Дениса? Доброго, весёлого Дениса, который всегда улыбался и приносил печенье? Вару: А другие? Кто ещё пострадал? Денис поднял глаза. В них мелькнула искра — не надежда, а усталость. Денис: Многие. Все, кто был близко к вам. Ваша горничная, повар, который готовил ваши любимые блюда, даже конюх, с которым вы иногда разговаривали. Их всех забрали. Некоторые не вернулись. Вару: Не вернулись? В смысле? Денис тихо сказал: Денис: В смысле — умерли. Под пытками. Или просто... когда не могли больше говорить, их убивали. Я слышал, одного парня скормили волкам. Живым. Прямо в лесу за замком. Вару почувствовал, как пол уходит из-под ног. Его затошнило. Он прислонился к стене, закрыл глаза. Вару: Сколько? Денис: Не знаю точно. Много. Десятки, наверное. Пик не жалел никого. Ни стариков, ни детей. Помню, одну девушку, которая мыла полы в вашей комнате — ей было шестнадцать. Её забрали на допрос, потому что она последней видела вас перед исчезновением. Она ничего не знала. Но её пытали три дня. Потом она сошла с ума. Её отправили в дурку. Я не знаю, жива ли она. Вару открыл глаза. Он смотрел в стену, но не видел её. В голове был хаос. Пик. Его Пик. Тот, кто выкупил его на аукционе. Тот, кто расчёсывал ему волосы и приносил пирожки. Тот, кто сказал: «Ты мой». Этот же Пик пытал детей. Убивал людей. Кормил волкам живыми. Вару: Почему мне никто не сказал? Почему все молчат? Денис: Потому что Пик запретил. Он сказал — никто не должен знать, что было за эти три года. Что он делал, сколько людей погибло. Особенно вы. Он сказал, что если кто-то расскажет вам правду — тот умрёт. Медленно. И его семья тоже. Вару: И ты всё равно рассказал. Денис: Потому что вы спросили. И потому что я хотел, чтобы вы знали. Не всё ещё. Но многое. И теперь... теперь я боюсь. Вару посмотрел на Дениса. Парень стоял бледный, дрожащий, но в глазах — какая-то странная решимость. Он решил рискнуть. Ради Вару. Вару: Ты молодец, что сказал. Я разберусь. Обещаю. Денис: Не надо никому говорить, что я рассказал. У меня мать... сестра... Вару: Не скажу. Слово. Вару вышел из комнаты Дениса в коридор и почувствовал, что воздух стал тяжёлым, как перед грозой. Он почти бегом пошёл в сторону гостевых покоев, но не к себе, а к апартаментам Пика. Он должен был поговорить с ним. Сейчас. Не завтра. Не через час. Сейчас. Но дойдя до двери Пика, Вару остановился. Что он скажет? «Пик, я знаю, что ты пытал невиновных, включая моего слугу, и убивал людей»? А Пик в ответ — «Я искал тебя, я не жалел никого, потому что без тебя всё было неважно»? И что потом? Ссора? Драка? Разрыв? Вару постоял, прижавшись лбом к косяку, потом развернулся и ушёл. Не сейчас. Он не готов. Слишком много всего. Слишком больно. Тот же день, вечер Вару вернулся в гостевые покои и сел на кровать, обхватив колени руками. Он сидел так час, наверное, или больше, не двигаясь, не думая ни о чём конкретном. Просто смотрел в одну точку. В дверь постучали. Вару не ответил. Дверь открылась. Вошёл Пик. Пик: Ты не обедал. Хелен сказала, что ты ушёл куда-то утром и не вернулся до вечера. Я волновался. Вару поднял голову. Посмотрел на Пика. Фиолетовые волосы, жёлтые глаза, высокий, сильный, красивый. И чужой. Вару вдруг понял, что смотрит на незнакомца. Три года разлуки, потом аукцион, потом эти недели восстановления — и всё это время он думал, что Пик остался прежним. А Пик изменился. Или не изменился? Может, он всегда таким был — жестоким, безжалостным, готовым убивать ради своей цели. Просто раньше Вару этого не замечал. Вару: (тихо) Я ходил к Денису. Пик замер. Лицо его не изменилось, но глаза... глаза стали жестче. Пик: Зачем? Вару: Он мой слуга. Я хотел узнать, как он. И узнал. Пик: Что именно? Вару: Всё. Про пытки. Про смерти. Про то, что ты делал, пока меня не было. Пик помолчал. Потом медленно подошёл, сел в кресло напротив кровати. Сложил руки на груди. Пик: Ты не должен был знать... Вару: Ты не можешь мне етого запретить а ведь я узнал. И теперь сижу и думаю — кто ты, Пик? Тот, кто меня спас? Или тот, кто убивает детей? Пик дёрнулся, как от удара. Пик: Никаких детей я не убивал. Девушку, про которую рассказал Денис — ей было шестнадцать, но она была уже взрослой. И её не пытали три дня — её допрашивали. Разница есть.(просто из меньших кого он пытал ето была единсвенная девушка и пик сразу понял о ком речь) Вару: Какая разница? Она сошла с ума! Сейчас в дурке! Пик: Она не сошла с ума от пыток. У неё были проблемы с психикой до этого. Я не знал. Её убрали, когда заметили странности. Вару: Ты оправдываешься? Пик: Я объясняю. Три года я искал тебя. Каждый день. Каждую ночь. Я не спал, не ел нормально. Я отдал всё, чтобы найти хоть какую-то зацепку. Люди, которые были рядом с тобой до исчезновения — они могли что-то знать. Я не мог рисковать. Я допрашивал всех, кто был с тобой связан. Да, жестоко. Да, некоторые пострадали. Но я не убивал просто так. Никого не кормил волкам живым — это было не просто так я етого не делал просто так! . Вару: Денис так не считает. Пик: Денис был на допросе. Его никто не кормил волкам. Он жив, работает, получает жалование. Если бы я хотел его убить — убил бы. А не держал полгода в подвале. Вару: Ты считаешь, что держать полгода в подвале и пытать — это нормально? За то, что человек ничего не знал? Пик: Я не знал, что он ничего не знал. Пока не проверил. Вару встал. Подошёл к Пику близко, почти вплотную. Вару: Посмотри мне в глаза и скажи — ты жалеешь? Хоть немного? Пик посмотрел. Долго. Потом ответил тихо: Пик: Я жалею, что не нашёл тебя раньше. Я жалею, что потратил время на тех, кто не мог помочь. Но я не жалею, что сделал. Потому что иначе я бы не выдержал. Мне нужно было что-то делать. Хоть что-то. И я делал. Вару: Ты чудовище. Пик: Может быть. Но я чудовище, которое тебя спасло. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Вару чувствовал злость, боль, обиду, разочарование. Но где-то глубоко внутри была и другая мысль — он понимал Пика. Не принимал, не оправдывал, но понимал. Потеря кого-то важного может сломать любого. Даже самого сильного короля. Вару: Я не знаю, как мне теперь с тобой быть. Пик: Будь как раньше. Забудь то, что услышал. Вару: Не смогу. Забыть не смогу. Пик вздохнул, потёр переносицу. Пик: Ладно. Не забывай. Но не разрушай то, что мы имеем сейчас. Ты жив. Я тебя нашёл. Остальное... остальное мы решим. Если захочешь уйти — уйдёшь. Я не держу. Дверь открыта. Вару удивился. Пик никогда не говорил таких вещей. Никогда не предлагал свободу. Он всегда был собственником, тираном, который держал своё железной рукой. А сейчас... сейчас он сидел в кресле, уставший, с тенью под глазами, и говорил: «Дверь открыта». Вару: Ты серьёзно? Пик: Серьёзнее некуда. Я не хочу, чтобы ты был рядом из чувства долга или страха. Если решишь, что я слишком плох для тебя — уходи. Я переживу. Ещё раз. Вару отвернулся. Он не мог смотреть в эти жёлтые глаза, когда в них была такая усталость и боль. Вару: Я не уйду. Пока. Но мне нужно время. Пик: Бери. Сколько нужно. Пик встал, вышел. Закрыл дверь тихо, без обычной своей жёсткости. Вару остался один. Он лёг на кровать, свернулся калачиком, натянул одеяло на голову и прошептал в темноту: Вару: Какой же ты... сложный. И я такой же.

***утро..три дня спустя***

Три дня Вару почти не выходил из комнаты. Он лежал, смотрел в потолок, иногда включал телевизор, иногда брал гитару, бренчал что-то грустное и откладывал. Ему приносили еду — он ел через силу. Ему звонила Эмма — он не брал трубку. Приходила Хелен — он говорил, что устал и хочет побыть один. На третий день в дверь постучали резко, требовательно. Вару не ответил. Дверь открылась сама — замок был не заперт. Эмма ворвалась в комнату, как ураган. Красные глаза горели, чёрные волосы растрёпаны, одета в чёрное, на поясе нож — всегда с ней. Эмма: Ты чего забился в нору? Как мышь? Пик сказал, что вы поругались. Я ему, конечно, врезала за то, что он тебя расстроил. Но он не виноват, что ты нюни распустил. Вару даже не повернулся. Вару: Отвали, Эмка. Эмма подошла, села на кровать, схватила его за плечо и перевернула на спину. Эмма: Смотри на меня, когда я говорю. Что случилось? Детали пропусти, просто суть. Вару: Я узнал, что Пик пытал невиновных, пока меня не было. В том числе Дениса. Несколько человек умерли. Одна девушка сошла с ума. Эмма не дрогнула. Ни удивления, ни страха, ни оправданий. Эмма: А, это. Ну да, было. И что? Ты думал, Пик сидел и плакал в углу, пока тебя насиловали в подвале? Вару: Меня не насиловали! Не придумывай! Эмма: Не важно. Его не было рядом, когда ты пропал. Он винил себя. И всех, кто мог быть причастен. Да, переборщил. Но он же не святой. Он король-тиран, вообще-то. Ты забыл? Вару: Я не забыл. Я просто... не ожидал, что так жестоко. Эмма фыркнула. Эмма: Вару, ты три года в плену провёл. Тебя били, кололи препаратами, держали в клетке. А теперь ты офигеваешь от того, что Пик допрашивал людей? Людей, которые могли спасти тебя? Да, они не знали ничего. Но Пик этого не знал. Он рисковал. Он мог найти хоть одну зацепку. Не нашёл. Но попытался. Вару: Он пытал ребёнка. Эмма: Не ребёнка. Девушке было шестнадцать, и у неё уже были проблемы с головой до этого. Её не пытали — её допрашивали. Сильно, жёстко, но не пытками. А то, что она сломалась — так это не Пика вина, а её собственной психики. Вару: Ты оправдываешь его? Эмма: Я не оправдываю. Я объясняю реальность. Пик не добрый. Он никогда не был добрым. Он сильный, жёсткий, эгоистичный. Но он верный. И он любит тебя. По-своему. Если ты этого не понимаешь — ты дурак. Вару: Любит? Он меня пытал? Нет. Он пытал других. А меня он купил на аукционе. Как вещь. Может, из чувства долга? Типа — надо спасти валета, потому что это моя собственность. Эмма нахмурилась. Эмма: Слушай сюда, зелёный. Я знаю Пика много лет. Я видела, как он страдал, когда ты пропал. Он не спал, не ел, месяцами не выходил из кабинета. Он перерыл полмира в поисках тебя. А когда нашёл — у него сердце сжалось от вида твоих синяков. Он чуть не убил аукциониста на месте. И ты думаешь, это «чувство долга»? Да пошел ты. Вару замолчал. Эмма права — он сам видел глаза Пика на аукционе. Слышал его голос, когда Пик сказал: «Вару». Не «мой валет», не «лот двадцать восемь». Просто «Вару». Как будто всё остальное не имело значения. Эмма: Ты разберись в себе. А то мечешься как сумасшедший. То боишься Пика, то любишь его, то ненавидишь. Реши уже, кто он тебе. Вару: А кто он мне? Я не знаю. Эмма: Вот и разберись. А пока... иди к Денису, извинись, что не защитил его раньше. И скажи, что теперь будешь защищать. Потому что ты теперь не овощ на препаратах, ты валет. У валета есть слуга. И слуга не должен бояться своего господина. Вару приподнялся на локтях. Вару: Ты права. Чёрт. Ты всегда права, когда орёшь. Эмма: Ор — мой способ общения. Привыкай. Она встала, хлопнула его по спине, чуть не сбив с кровати. Эмма: Давай, поднимай задницу. И запомни — если ты ещё раз закроешься в комнате и не будешь выходить, я приду с ломом. И не только дверь выломаю. Эмма ушла, оставив дверь открытой. Вару посидел, потом встал, умылся, оделся и пошёл к Денису. И ето Юнятка решила вас порадовать и помочь с интересным проектом! (я кое как написала почти 3500 слов я в полном ахуе как я написала ето...)