Против течения

У реки тихо.  В воздухе царит естественная тишина. Из леса доносятся тихие звуки животных. Птицы щебечут за водой, шурша и проявляя активность в первые дни весны. На заднем плане слышится размеренное и настойчивое жужжание насекомых и тому подобного, которых, как и всех других живых существ, привлекает источник пресной воды.  Тобирама чувствует каждый из них. Это как маленькие иголки, сверкающие в ее сознании, словно полотно жизни. Изуна находится на берегу. Она сидит, прислонившись к каменистой земле. Она достаточно близко к воде, чтобы дотянуться до нее. Ноги подтянуты к телу, бедра прижаты к груди. Щека покоится на одном колене, а предплечье — на другом. Рука свободно свисает перед ней, скользя по мягко покачивающейся воде.  Она безоружна.  Это шанс. Тобирама просчитывает такие вещи с инстинктивной практичностью, даже сейчас. Изуна безоружна. Она отвлечена. Она свернулась калачиком и расслаблена. Тобирама мог бы устранить угрозу со стороны руководства клана Учиха в этот самый момент.  Тобирама пропускает эту мысль, словно воду по гладкой речной гальке. Изуна повернула голову в сторону приближающейся Тобирамы. Она, должно быть, услышала её, даже несмотря на лёгкость шагов, свойственную шиноби. "Начинается?" — тихо спрашивает Изуна. «Скоро», — отвечает Тобирама. «Наши часовые говорят, что прибудут в течение следующих двух часов». «Оставь меня в покое еще на два часа, Сенджу», — отвечает Изуна. Внешне Изуна спокойна. Ее слова мягки и осторожны. Она тиха, как это все чаще бывает. Для остальных членов клана Сенджу — для Конохи? Она предстает перед нами лишь сломленной версией самой себя. Исчезла та женщина, против которой Тобирама боролся за свою жизнь. На её месте — отставная куноичи, тяжело обремененная бременем лидерства. Чакра Изуны — это адское пламя. Это постоянное присутствие на грани восприятия Тобирамы. Это ревущий, гниющий гнев . Он древний, ужасающий и полон ненависти ко всем живым существам в Конохе. Это зверь, царапающий прутья своей темницы, испытывающий их силу.  Существо, запечатанное внутри Изуны, извивается, необузданная злоба проникает в самое существо Изуны.  Изуна даже не дергается. Тобирама предполагает, что она к этому привыкла.  «Тебе не следует быть здесь одному», — пытается сказать Тобирама. Несмотря на то, что положение Изуны в Конохе после восстания и последующей смерти Мадары шаткое, она по-прежнему имеет решающее значение для сохранения мира между кланами Сенджу и Учиха. После смерти Мадары Изуна возглавляет клан Учиха. Изуна носит Кьюби в своем теле — жертва, принесенная ею добровольно, чтобы уравновесить предательство Мадары.  По крайней мере, в глазах Конохи это своего рода баланс. Для клана Учиха Кьюби — это мощный инструмент для торга, попавший им прямо в руки. Изуна напевает. "Ты думаешь, я беззащитен, Тобирама?" Это очень сложный вопрос. Тобирама сомневается, что Изуна когда-либо была по-настоящему беззащитна . Даже сейчас, когда она выведена из строя и живёт жизнью политика, она всё ещё может постоять за себя в бою. Даже без Кьюби. «Покушение на убийство во время первого саммита Каге вряд ли принесет удачу», — дипломатично замечает Тобирама. «Не могли бы вы учесть, что я не хочу находиться в этом зале дольше, чем это строго необходимо?» «Это ваш долг», — говорит Тобирама. Она понимает, как только эти слова слетают с её губ, что они неверны. Изуна вздрагивает. Ее шерсть встает дыбом. Губы хмурятся, она оттягивает их назад, обнажая зубы. «Не говори мне о долге, Сенджу, — говорит Изуна глубоким, суровым голосом, — я всегда делала то, что необходимо. Прости меня за то, что я не стремилась быть предметом всеобщего восхищения». «Нет, — отступает Тобирама, — ты — один из основателей Конохи. Ты — пример для подражания». Изуна усмехается. «Коноху основал мой брат, а не я». «Мадары здесь нет». Возможно, это было даже хуже, чем говорить. Тобирама сетует на свою неспособность просто заговорить с этой женщиной.  «Неужели ты думаешь, что я этого не знаю, Сенджу?» — резко спрашивает Изуна. «Неужели ты думаешь, что я каким-то образом упустила из виду , что моя последняя оставшаяся в живых родня бросила меня, а затем, используя наши глаза, предала нашу деревню?» Тобирама моргнул. «Наша деревня» , — сказала она. Тобирама не привык к тому, что Изуна так открыто выражает свою преданность Конохе.  «Мадары здесь нет, — быстро отвечает Тобирама, — а ты здесь. Вот что я хотел сказать». Чакра Изуны бурлит от гнева, отвращения, от глубоко запрятанной в ней скорби, которая никогда полностью не заживёт. Её глазные чакры извиваются. Они ищут способ контролировать ситуацию, но выхода нет.  Шаринган, который можно было бы активировать, отсутствует. Глаза Изуны давно вырваны. Жертва другого рода, которая, кажется, произошла целую вечность назад.  Изуна замирает на выдохе. Она делает глубокий, сильный вдох. Она отворачивается от Тобирамы, прижимая лоб к коленям. Она успокаивается. Она отпускает свой гнев, пока он не превращается в едва уловимый ручеек рядом с всепоглощающей яростью лиса.  «Ты — осёл», — тихо сказала она Тобираме.  Ее рука расслаблена и открыта, она лежит на поверхности воды. Пальцы не двигаются сами по себе, лишь слегка покачиваются против течения.  «Извини», — укоризненно отвечает Тобирама. — «Нет смысла провоцировать джинчурики Кьюби».  Нет смысла провоцировать Изуну. Особенно после того, как Коноха уже причинила ей столько страданий.  Тобирама позволяет Изуне спокойно устроиться. Поскольку Тобираме нельзя доверять, она не скажет ничего лишнего, предпочитая молчать. Она садится на берег реки рядом с Изуной, не говоря ни слова.  Тобирама вытягивает ноги, скрещивая их в воде. Течение приятно охлаждает ее кожу. Еще немного рановато для плавания, но в ближайшие несколько месяцев погода будет для этого идеальной.  «Он же собирается раздать их всех, правда?» — спрашивает Изуна после долгого молчания. Тобирама точно знает, о ком она говорит. Предательство Мадары ослабило Коноху как в прямом, так и в дипломатическом плане. А то, что он завладел Кьюби? Это может привести к настоящей войне, если Коноха не справится с последствиями с предельной  точностью.  Половина битвы уже сделана. Они устранили основные повреждения деревни и окружающих её укреплений. Они нашли подходящую жертву для Кьюби, и она доказала свою способность сдерживать его. Теперь им необходимо успокоить окружающие страны шиноби. Им нужно дать понять, что Коноха по-прежнему обладает огромной силой, но при этом не бояться, что она будет использовать её агрессивно. Содержание потустороннего существа в человеческом теле вряд ли внушает людям уверенность. «Он попытается», — соглашается Тобирама, — «Мы должны сделать все возможное, чтобы остановить его». «Не думаю, что остановить твоего брата возможно, Тобирама, — говорит Изуна, — особенно когда он так сильно этого хочет». Извинение застряло в горле Тобирамы. Она не желает произносить его вслух. Если она это сделает, то его исказят так, как она и не предполагала.  «Вам не обязательно приходить, — говорит Тобирама, — если вы действительно этого не хотите». «Прекрасно с твоей стороны, Сенджу, — пренебрежительно говорит Изуна, — но я не пропущу это собрание просто потому, что буду ненавидеть всех присутствующих. Я глава клана Учиха. Это моя обязанность». Хотя после того, как она стала носителем Кьюби, Изуна заметно снизила свою агрессивность, она не была покорной . Она без колебаний заняла освободившееся место Мадары в клане Учиха. Она много раз сталкивалась с критикой и осуждением, но при этом сохраняла грацию и достоинство. Ее пол и отсутствие шарингана сделали ее восхождение к власти крайне сложной задачей. Она справедливо руководит своим кланом. Она хороший человек. Тобирама иногда жалеет, что она такая. Это бы значительно уменьшило чувство вины.  «Ты возненавидишь всех в комнате?» — спрашивает Тобирама, надеясь на разрядку обстановки. Изуна всё понимает. Она улыбается, очаровательно, с широкими зубами, но совершенно фальшиво. «Больше всего я люблю тебя, Тобирама», — заверяет её Изуна. Извинения, застрявшие у неё на языке, становятся всё более настойчивыми. Тобирама сглатывает.  « Я тебя не ненавижу , Изуна», — говорит Тобирама дрожащим голосом. Трудно ненавидеть Изуну. Особенно после того, как Тобирама так основательно победил её, а Изуна смогла преодолеть самые смелые фантазии Тобирамы. Она пережила Хирайшин Тобирамы. Она пережила извлечение своего шарингана. Она пережила последующую инфекцию и болезнь. Она пережила первые дни Конохи. Она процветает даже сейчас, несмотря на своё явное и осознанное отчаяние. Лицо Изуны снова обращено к Тобираме. Она не видит её. Хотя глаза Изуны были возвращены из тела Мадары, она отказалась от любых предложений вернуть ей зрение. Тобирама не может понять почему, но Изуна, похоже, смирилась со своим решением.  Тобирама не сомневается, что её оценивают критически, даже несмотря на отсутствие зрения у Изуны.  «Я думал, ты ненавидишь всех нас, Учиха», — обвиняет Изуна. «По крайней мере, так ходят слухи». Ходят многочисленные слухи о Тобираме. Большинство из них неприятны. Она старается не обращать на них особого внимания, но этот слух особенно её раздражает.  «Я восхищаюсь тобой», — твёрдо заявляет Тобирама. "Что ты сказал?" «Ты проявляешь решимость и силу, даже когда у тебя так много отняли. Даже когда…» Тобирама колеблется. Ее взгляд скользит вниз, к боку Изуны. Она думает, что, если присмотреться, то все еще может заметить, как Изуна прижимается к другой стороне тела. К той стороне, которая противоположна той, куда Тобирама вонзила свой клинок, едва не убив Изуну на месте.  «Даже когда я так много у тебя отняла», — говорит Тобирама, подавляя чувство вины. «Это подозрительно похоже на извинение, Сенджу». Изуна не хочет извинений. Тобирама тоже не хотела бы их, будь она на месте Изуны. Они были двумя противниками на поле боя. Тобирама оказала бы Изуне медвежью услугу, если бы вела себя так, будто та должна была сдержаться.  Тобирама слегка запаниковал. Ей не стоило извиняться. «Проверь слух, Учиха », — резко ответил Тобирама, смущенно. Изуна тихонько смеется. Она неприлично фыркает, застигнутая врасплох реакцией Тобирамы.  Её нос сморщен от веселья. Он выглядит более человечным, чем Тобирама видел её за долгое время, если вообще когда-либо видел. Она не та яростная врагиня, что стоит на другом конце поля боя. Она не неестественно спокойная жертва, несущая своё бремя ради блага многих.  На мгновение она становится человеком.  «Ты ужасен», — ласково говорит Изуна. "Я знаю." Изуна тихонько напевает. Ее веселье быстро улетучивается, но улыбка все еще остается на губах. Ее волосы развеваются на ветру, когда она двигается, устраиваясь поудобнее. Они ниспадают на спину длинными черными волнами. На этот раз они не распущены из ее конского хвоста. "Тобирама?" — спрашивает Изуна. Тобирама моргает. Она пристально смотрела на него. "Да?" Изуна поднимает руку, скользящую по ручью. Она отрывает её от поверхности и протягивает к Тобираме.  Ее пальцы зацепились за руку Тобирамы, когда она прислонилась к каменистой земле. Тобирама послушно перевернул ее руку. Изуна переплела их пальцы. "Подожди меня?" — спрашивает Изуна. «Столько, сколько вам потребуется».