I see you

Хван Хёнджин ненавидел собственное тело. Нет, свое человеческое тело он любил. Оно было длинногим, фотогеничным и позволяло ему делать селфи под правильным углом. Но это тело? Трехметровая синяя туша с хвостом, который постоянно норовит опрокинуть пробирки, и ушами, дергающимися от любого гребаного шороха. Конечно, природа Пандоры ему нравилась. Воздух влажный, листья светятся, зверушки интересные. Изучать местных жучков и светящиеся корешки было безумно интересно. Но нахрена для этого становиться трехметровым смурфиком? Нельзя было просто выдать ему кислородную маску и отпустить гулять? В общем, Хёнджин был мало чем доволен, но в целом, существовать в теле огромного синего ходячего прикола было довольно сносно. Привыкаешь. *** Он стоял на платформе, втягивая прохладный, влажный воздух Пандоры в свои новые, непривычно огромные легкие. Он посмотрел на свои руки — длинные, синие. Провел по лицу — черты остались его, но стали острее, скульптурнее, а нос… ладно, нос теперь был широким, как у кота, но это придавало ему особый шарм, как он решил. — Ну как он тебе? — раздался в наушнике голос Рюджин. — Красавчик, правда? Я же говорила, что твоя ДНК — конфетка. Хёнджин хмыкнул, но промолчал. В капсулах лежали их настоящие тела, пока они «наслаждались» жизнью в биометрических костюмах-аватарах. Рюджин была здесь главной. Она знала этот лес как свои пять пальцев, дружила с местными и говорила на их гортанном языке так, будто родилась здесь, на Пандоре. — Ладно, котята, — весело бросила она в общий эфир, где помимо них были Джисон и Йеджи. — Выходим. Хёнджин, держись рядом. Джисон, не вздумай что-либо тянуть в рот. Как обычно. — Эй, — в наушниках раздался обиженный голос Джисона. — Я только нюхаю! Это научный интерес! — У тебя всегда был интерес только к двум вещам: пожрать и вляпаться, — парировала Рюджин. Хёнджин усмехнулся, покосившись на надутые щёки Джисона. Выглядело это до смешного мило, особенно на полосатой синей морде. Чаще всего в лес они ходили все вместе. Особенно когда Хёнджин только к ним присоединился. Потому что, во-первых, в лесу можно было просто заблудиться и сдохнуть с голоду, а во-вторых — наткнуться на лесной клан, который мог прибить аватара просто за то, что он дышит. В обоих вариантах конец был один. Хёнджин не трус, но тогда он реально боялся даже на миллиметр отстать от их маленькой группки. Постепенно, конечно, они стали расходиться в разные стороны, что в конечном итоге привело к тому, что они ходили поодиночке. Рюджин говорила, что, если слушать её инструктаж, все будет нормально. Но бывали и такие случаи, что Хёнджин откровенно тупил. Вот, например, как сейчас. Лес Пандоры не прощает глупости. Хёнджин осознал этот факт, когда его идеально синее тело застряло в липкой паутине огромного паука. Сам паук, размером, видимо, с внедорожник ушел по делам, но оставил «подарок», в который Хёнджин вляпался, засмотревшись на светящийся мох. — Бля-а-а-адь, — простонал он, пытаясь отодрать от лица нити, похожие на жеваную резинку. — Джисон, мать твою, ты сказал, что тут безопасно! Ты сказал: «Иди прямо, там такие цветочки!» В наушнике, встроенном в висок аватара, раздался виноватый писк: — Я говорил про цветочки к востоку от базы! А ты где? — Откуда я, блять, знаю?! — рявкнул Хёнджин. — Тут все синее и светится! Он дернулся сильнее, и паутина, вместо того чтобы отпустить, затянулась вокруг лодыжки. Аватар рухнул на землю, подмяв под себя какой-то куст, который обиженно выстрелил в него облаком фиолетовой пыльцы. — Невероятно, — выдохнул Хёнджин, чихая. Пыльца была липкой и противно щекотала в носу, заставляя чихать снова и снова. Каждое чихание отдавалось вибрацией во всем теле, и хвост сам по себе дергался, пытаясь сохранить равновесие, хотя Хёнджин уже лежал. — Рюджин? — позвал он в наушник. — Джисон? Прием. Тишина. Только шорох листьев и далекий крик какой-то птицы. — Отлично, — пробормотал он, снова дергая ногу. Паутина держала крепко. — Просто замечательно. Сдохнуть в паутине, пока паук-монстр вернется и решит, что я — закуска. Он дернулся сильнее, и вдруг паутина резко ослабла. Хёнджин кубарем покатился по земле, сшибая еще пару светящихся грибов, и замер, пытаясь понять, что произошло. Паутина была разрезана. Чистым, ровным срезом. Это было чертовски странно. И страшно. Блять. Хёнджин завертел головой, пытаясь понять, что разрезало паутину… Или кто. Он встал, отряхиваясь, и пошел вперед. Все так же нервно оглядываясь. Ветки хрустели под ногами. Воздух пах озоном и гнилью. Хёнджин остановился, чтобы перевести дух и полюбоваться светящимися грибами, как вдруг по загривку пробежал холодок. Кто-то смотрел на него. Хёнджин медленно, очень медленно повернул голову. Лес молчал. Даже насекомые заткнулись. Он ничего не видел. Только синеватая кора деревьев, переплетения корней и мрак. Но ощущение чужого взгляда, тяжелого, как валун, давило на плечи. — Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Это просто ветер. Или животное. Которое меня съест. Тишина. — Эйва, если ты есть, сделай так, чтобы это была не та большая пантера, — прошептал он, делая шаг назад. Треск! Из кустов справа вылетело нечто. Шестиногое, зубастое и очень злое. Хёнджин взвизгнул и споткнулся о собственный хвост. Тварь зарычала, брызжа слюной. — Да что за херь? — закричал Хёнджин, пытаясь отбиться от нее веткой, которая сломалась при первом же контакте. — Кис-кис-кис, плохая собачка или что ты, блять, такое, фу! Пошла вон! Хёнджин понял, что нужно срочно спасать свою синюю задницу. Тварь была быстрой. Очень быстрой. Хёнджин едва успевал уворачиваться, чувствуя, как когти проносятся в миллиметре от его шкуры. Он вскочил на ноги и побежал. Он бежал так, как не бегал никогда в жизни. Лёгкие горели, сердце колотилось где-то в горле, а хвост, этот долбаный хвост, всё время норовил за что-нибудь зацепиться. — Помогите! — заорал он в наушник. — Рюджин! Джисон! Тут за мной гонится… Он обернулся на бегу. Эта псина дышала ему в спину. Шесть горящих глаз, пасть, полная зубов, и явное желание превратить Хёнджина в завтрак. — … голодный кошмар! Ветки хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку. Хёнджин петлял между деревьями, понимая, что долго не протянет. Аватар был сильнее человеческого тела, но выносливости ему всё равно не хватало. Особенно когда каждый вдох сопровождался мыслью, что есть вариант стать ужином для шестиногой псины. Тварь рыкнула прямо за спиной. Хёнджин споткнулся о выступающий корень, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и кубарем покатился по земле, сшибая грибы и мелкие кустики. Приземление было жестким. Он врезался спиной в дерево, из легких вышибло весь воздух. Над головой кружились светящиеся споры, а тело отказывалось подчиняться. — Вставай, вставай, дурак, — зашептал он сам себе, пытаясь опереться на руки. Рычание раздалось совсем близко. Хёнджин поднял голову и замер. Тварь была здесь. Она стояла на вершине склона, скаля пасть с тремя рядами зубов, и готовилась к прыжку. Хёнджин сглотнул, понимая, что сейчас его аватару конец. А вслед за ним, возможно, и человеческому телу в капсуле. — Ну давай, — выдохнул он, сжимая кулаки. — Кусай. Но я тебе зубы повыбиваю. Тварь прыгнула. И в ту же секунду воздух прорезал свист. Стрела вошла зверю точно в глаз. Тварь замертво рухнула в полуметре от Хёнджина, дернулась пару раз и затихла. Из её глаза торчало длинное оперенное древко. Хёнджин сидел, тяжело дыша, и смотрел на мертвое чудовище. Потом медленно поднял взгляд на склон. Там стоял На'ви. Огромный, широкоплечий, с луком в руках, который был почти с него ростом. Желтые глаза горели в полумраке, полосы на лице выделялись темнее, чем у Хёнджина. Он смотрел вниз с непроницаемым выражением, а потом легко, словно не было никакого склона, спрыгнул вниз. Приземлился он бесшумно. Подошел к туше, выдернул стрелу, вытер её о шкуру и только тогда повернулся к Хёнджину. — Ты, — сказал он низким, вибрирующим голосом, с жутким акцентом, коверкающим корейские слова. — Зачем бежать в лес, если не уметь бегать? Хёнджин сглотнул. Язык прилип к нёбу. — Я… эм… цветы? — пискнул он, чувствуя себя полным идиотом. Хёнджин поднялся, держа руки на видном месте. Отходя на пару шагов назад, он, конечно же, снова наступил на свой же хвост. — Слушай, спасибо, что помог, — выдохнул Хёнджин, — Я твой должник. На'ви склонил голову набок. В его жёлтых глазах мелькнуло что-то опасное. — Должник, да? — протянул он с акцентом, от которого «р» превращалось в рычащий раскат. — Твои люди приходят, забирают нашу землю. Ваши аватары топчут наш лес. Ты есть должник? Он шагнул ближе. Хёнджин отступил — и уперся спиной в дерево. Тот приблизился вплотную, нависая своей массой. Он был шире в плечах, мощнее, хотя Хёнджин был чуть выше. — Я думаю, — прорычал он, — ты не должник. Ты есть угроза. И угрозу надо убивать. — Стой, стой, стой, — Хёнджин замотал головой, — Меня зовут Хёнджин. Я ученый. Я просто смотрю на растения, изучаю. Я ничего не топчу. Хёнджин говорил быстро и сбивчиво. На’ви было откровенно наплевать на его лепет, он стоял так близко, что Хёнджин боялся лишний раз вздохнуть. — Я Мин’хтук. Воин народа Оматикайя. Я защищаю свои земля. А ты портишь воздух и цветы. Много цветов. — Минту…чего? Давай что-нибудь полегче, — Хёнджин совсем отчаялся, поэтому он позволил себе нервную ухмылку. — Давай, короче, буду звать тебя Минхо. Договорились? — Надоедливый идиот. Рука Минхо метнулась к горлу Хёнджина. Пальцы сжались — не до удушья, но достаточно, чтобы стало неуютно и страшно. Хёнджин замер. Сердце колотилось где-то в ушах. Он смотрел в эти желтые глаза и понимал: ещё секунда — и его аватар отправится к праотцам. И тут сработал защитный механизм, который в критических ситуациях заставлял его не истерить и не молить о пощаде, а нести полную пургу. — Оу, — выдохнул Хёнджин, чувствуя хватку на горле. — Полегче, большой мальчик. Я, конечно, понимаю, что я красивый, но обычно сначала ужин, а потом уже душат. Минхо замер. Его брови — ну, те места, где у На'ви были брови — чуть приподнялись. — Что? — Ну, — Хёнджин попытался улыбнуться, хотя дышать было сложновато. — Ты так смотришь, так сжимаешь... Я начинаю думать, что тебе просто нравится ко мне прикасаться. Мог бы и пригласить на свидание, знаешь. Я не кусаюсь. Ну, если только попросишь. Пальцы на горле чуть ослабли. Минхо смотрел на него так, будто у Хёнджина выросла вторая голова. — Ты... — начал он, но Хёнджин перебил: — А что? Ты горячий, я горячий, луна светит, труп монстра рядом — чем не романтика? Правда, обычно я предпочитаю, чтобы парень был чуть ниже, но для тебя сделаю исключение. Хотя душить на первом свидании — это, знаешь, слишком быстро. Я за традиции: сначала цветы, конфеты, массаж ступней... Кстати, у На'ви массаж практикуется? Минхо разжал пальцы полностью. Он просто стоял и смотрел на этого странного, невероятно наглого аватара с таким выражением, будто пытался понять — то ли это шутка, то ли ритуал какой-то. — Ты... — снова начал он. — Хёнджин, — представился тот, потирая шею. — Хван Хёнджин. Ученый, идиот, любитель цветочков и жертва собственного хвоста. Кстати, спасибо, что спас от той зверюги. Я серьезно. Но если ты меня всё-таки убьёшь, можно я хотя бы сяду? А то ноги после забега по лесу дрожат, и умереть стоя — это слишком пафосно для меня. Минхо молчал ещё несколько секунд. А потом его губы дрогнули. — Ты... есть странный, — выдавил он с акцентом. — Совсем безумный. — Есть немного, — согласился Хёнджин. — Но знаешь, когда на тебя бежит зубастая псина, а потом огромный синий воин начинает душить — мозги немножко едут. Так что ты уж прости. Будешь убивать или как? Минхо убрал лук за спину. Сложил руки на груди, разглядывая Хёнджина с новым, каким-то... любопытным выражением. — Твои люди все такие? — спросил он. — Боже, нет, — выдохнул Хёнджин. — Я один такой придурок. Остальные нормальные. Минхо усмехнулся. Коротко, но усмехнулся. — Я тебя не убью. Сегодня. — О! — Хёнджин просиял. — Значит, завтра увидимся? Я могу принести цветочки. Те, на которые не надо падать. Минхо покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ты есть глупый, — сказал он. — Но... смелый. Иди за мной. Я провожу до твоей базы. Пока ты снова не вляпался. — Спасибо! — Хёнджин шагнул за ним и тут же споткнулся о корень. Минхо молниеносно подхватил его за локоть. — Эйва, — выдохнул воин. — Ты даже ходить не умеешь. — Это хвост виноват! — возмутился Хёнджин. — Он живёт своей жизнью! Минхо посмотрел на его хвост, который и правда нервно подёргивался, и покачал головой. — Идём. И молчи. Твоя болтовня привлекает хищников. Опасно. — А ты привлекаешь меня, — ляпнул Хёнджин и сам замер в ужасе. Минхо замер тоже. Потом медленно повернул голову. — Что? — Ничего! — быстро сказал Хёнджин, чувствуя, как синяя кожа теплеет от смущения. — Я ничего не говорил. Это ветер. Идём уже. И он быстро зашагал вперёд, молясь всем богам Пандоры, чтобы Минхо не заметил, как дёргаются его уши. Но Минхо заметил. И улыбнулся. Совсем чуть-чуть, одними уголками губ. — Странный аватар, — прошептал он, идя следом. — Очень странный.