Сегодня нам придется умереть

      Быть человеком это значит постоянно ощущать вес собственного скелета. Раньше тело для Кастиэля было лишь сосудом, временной арендой, но теперь оно стало клеткой из мышц и нервных окончаний, которые вечно чего-то требуют: тепла, глюкозы или хотя бы еще десяти минут сна на жестком матрасе.       В бункере Хранителей Знаний всегда пахнет одинаково: надеждой на лучшее завтра, желанием спрятаться в кокон и едва уловимым мужским потом. Раньше здесь пахло только потом, засохшей кровью на одежде и пивом, но с приходом Лейлы в их холостяцкую жизнь к прежним запахам добавился еще и аромат жасмина.       Кас сидел на кухне, обхватив ладонями кружку с кофе. С человечностью пришло и жгучее желание снять этот неудобный костюм с плащом. Теперь ему нравились свободные спортивные штаны, футболки и толстовки. А еще — кожаные куртки, которые он надевал поверх этих самых толстовок, вызывая у Сэма приступы смеха. Вместе с человечностью пришло и осознание, что не все запахи ему по душе. Например, запах жасмина он на дух не переносил.       Дин сидел напротив. Он что-то искал в ноутбуке — может, способы остановить новый подступающий апокалипсис, а может, фильм на вечер для просмотра с Лейлой. Когда Дин смеется над чем-то, что она говорит, Кастиэль чувствует, будто кто-то медленно проводит наждачной бумагой по его открытым нервам. Джек смотрит на него из другого угла стола. У Джека взгляд слишком понимающий для того, кто сам едва научился быть человеком. Сэм тоже знает. Наверное, только слепой не заметил бы чувств Кастиэля. Дин на зрение не жаловался, но иногда люди бывают удивительно слепы к тому, что происходит прямо у них под носом.       Не то чтобы Кас не любил Лейлу. Он посмотрел на девушку: она сидела рядом с Дином, склонившись к его плечу, и что-то шептала с улыбкой, отчего Дин заметно смущался. Её белокурые волосы спадали на плечи, а в голубых глазах плясало озорство. Нет, Кас любил Лейлу — как сестру или как часть семьи. Она была отличной охотницей, и Кастиэль был по-настоящему счастлив, что Дин нашел «своего» человека в их непростой жизни и привел её в семью. Говорят, что апокалипсис начинается с трубного зова. На деле он начинается с резкого, надрывного звонка старого телефона на столе. Когда Джоди произносит имя Клэр, пространство на кухне схлопывается. Воздух становится густым, как клейстер. Клэр пропала. Джоди всхлипывает и просит помощи — для Винчестеров это удар под дых. — Мы едем, — голос Дина звучит сухо, как треск ломающейся ветки.       Старый «Опель» Сэма маячит в зеркалах заднего вида, послушно следуя за Импалой, как верный пёс. Внутри «Шевроле» тихо играет рок, и его ритм прерывают только капли дождя, выстукивающие дробь по крыше машины. Дин до упора выжимает педаль газа. Каса это немного смешит: наивная вера в то, что езда на 160 км в час способна спасти Клэр. Рядом с Дином, на переднем сиденье, там, где когда-то было законное место Кастиэля, сидит Лейла.       Кас привалился к стеклу. Холод металла просачивается сквозь кожу куртки, напоминая о том, что он больше не божественное создание, а просто кусок теплой плоти, подверженной сквознякам. Запах жасмина заполняет салон, беспардонно смешиваясь с ароматом старой кожи и бензина. Кастиэль тяжело вздыхает и на секунду прикрывает глаза. Странно и почти физически больно осознавать, что именно запах этой девушки стал для Дина домом. Хотя, если выбирать между воспоминанием об Аде, о горящей руке на плече, оставившей вечный ожог, и белокурой красоткой, которая обнимает, будто укутывает облаком... выбор становится очевиден. Дин бросает быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Он ловит эту отрешенность, пустой взгляд Каса, устремленный куда-то сквозь пролетающие мимо деревья. — Эй, Кас, — голос Дина заставляет мужчину слегка вздрогнуть. — Ты в порядке? В последнее время ты... какой-то не такой. Словно тебя здесь нет. Лейла чуть поворачивает голову, в её глазах мелькает искреннее беспокойство. Она хорошая, и это злит Кастиэля больше всего. Невозможно ненавидеть того, кто искренне желает тебе добра. Кас заставляет свои губы растянуться в подобии улыбки. Это требует усилий, как будто он пытается сдвинуть ржавый, прикипевший засов. — Просто привыкаю к гравитации, Дин, — голос звучит глухо и вяло, и эту слабость Кас тоже ненавидит. — Быть человеком это значит постоянно чувствовать, как планета пытается прижать тебя к земле. И ощущать миллионы эмоций в секунду. Наверное, даже больше, чем испытывает Сэм. Дин хмыкает, но складка между бровями не разглаживается. Касу хочется верить, что Дин купился на эту ложь. Просто потому, что правда, которая жжет Касу горло на протяжении долгих месяцев, — не поместится в этой машине. Она бы просто разорвала её изнутри.       Удивительно, что с приходом полной человечности самое сильное чувство, которое он испытывает, помимо любви, это ядовитая ненависть и злость. По идее, это должно пугать, но, что очень иронично, его это лишь раздражает.       Наверное, от окончательного падения в бездну его спасает только любовь к Джеку. Нефилим для него — единственное солнце в этой вязкой мгле эмоций. И еще Сэм. Сэм, который всегда рядом и молча подставляет плечо. Кас искренне благодарен им за то, что они не дают ему рассыпаться на куски.       Когда дверь хлопает с пушечным маховым звуком, Кастиэль понимает — ему удалось провалиться в сон. Сознание возвращается неохотно, по кускам. Сначала приходит осознание затекшей шеи, потом — сухости во рту и, наконец, того, что мир за окном изменил свой цвет. На улице стремительно темнеет, окрашивая небо в оттенок несвежего синяка. В воздухе витает густой, медовый аромат прелых листьев — предсмертный запах осени, который почему-то принято считать романтичным. — Нужно заправиться и выпить кофе. Джоди скоро будет здесь, введет в курс дела, — голос Сэма негромко звучит совсем рядом. Кас поднимает на него недоуменный, затуманенный сном взгляд. Сэм мягко улыбается, глядя на потерянного Кастиэля; он всё еще не привык видеть бывшего ангела таким по-человечески мягким, уютным и помятым. Кас молча кивает и разминает шею. Позвонки отзываются сухим треском, напоминая о том, что биологические механизмы изнашиваются пугающе быстро.       Процесс заправки машин похож на механический ритуал. Дин возится у Импалы, его движения от напряжения становятся резкими, дергаными. Лейла обнимает его со спины и что-то шепчет, вероятно, обещание, что они найдут Клэр. Кас видит, как Дин заметно расслабляется от этого прикосновения.       Сэм методично «кормит» свой «Опель». Джек стоит чуть в стороне, впитывая запах осени с тем любопытством, на которое способен только он. Заметив взгляд Каса, нефилим тепло улыбается, и Кастиэль отвечает тем же. Когда с противным визгом шин к ним подлетает машина Джоди, Кас даже издалека чувствует исходящие от нее волны тревоги. Запах адреналина и старого доброго отчаяния не спутать ни с чем. Она выглядит постаревшей на десяток лет за эти несколько часов. Короткое приветствие, тяжелые объятия — Винчестеры умеют сочувствовать только так, через физический контакт, который заменяет тысячи ненужных слов. Они паркуют машины у обочины, рядом с вывеской местной закусочной, которая мигает выцветшим неоном, как умирающий светлячок. Внутри в нос сразу ударяет запах старого фритюрного масла и чего-то приторно-сладкого. Они занимают самый дальний столик в углу, где свет лампы едва достает до их лиц, а бурые пятна на красных диванчиках кажутся Касу крайне подозрительными. Официантка ставит перед ними чашки с мутной жидкостью, которую здесь называют кофе. Кас делает первый глоток, странно, но даже это дерьмовое пойло действительно приводит его в чувства. — Она уехала на охоту три дня назад. На вампиров, — шепчет шериф, не поднимая взгляда. Джек осторожно сжимает её пальцы, пытаясь передать крупицу своего спокойствия. — Она уехала в этот город? — уточняет Дин. Кас замечает, как он смотрит в планшет, и его лицо каменеет. — Что такое? — Лейла тоже замечает, как хмурится Дин. Ее рука ложится ему на предплечье, но в этот раз он даже не шевелится. Кас чувствует, как в груди начинает ворочаться липкое, дурное предчувствие. Он перехватывает обеспокоенный взгляд Сэма и едва заметно пожимает плечами. Безмолвный жест, означающий: «Я больше не часть сознания твоего брата, Сэм. Я понятия не имею, какие демоны сейчас грызут его изнутри». — Джоди, мы найдем Клэр, не волнуйся, — голос Джека звучит пугающе спокойно и чисто. — Нас много. Думаю, мы справимся с кучкой вампиров. Джоди вымученно улыбается ему и сжимает его ладонь в немой благодарности. Джек для неё — как тихая гавань в шторме, но Кастиэль видит, как пальцы нефилима подрагивают. Дин тем временем с глухим, костяным стуком кладет планшет на стол и разворачивает его так, чтобы экран ослепил всех присутствующих холодным неоновым светом. — Мы сейчас в Денвере, — он с силой тыкает пальцем в стекло, оставляя на нем жирный отпечаток. — Именно отсюда в последнюю неделю лезли все эти чертовы предвестники. Кас вглядывается в сводку. Сухие строчки отчетов выглядят как некролог старой реальности. Восход солнца с запада. Кровавый дождь, который оставляет на асфальте трудновыводимые пятна. На секунду его взгляд замирает на одной строчке. — Дин, тут сказано, что две реки были высушены за одну ночь... до самого илистого дна. Кастиэль поднимает голову и натыкается на стену недоуменных взглядов. Все смотрят на него так, будто он внезапно заговорил на енохианском. Он едва заметно закатывает глаза — человеческая привычка, которая дается ему подозрительно легко. — Одним из предвестников является нашествие Гога и Магога. — Гого-кто? — Дин морщится, словно у него внезапно разболелся зуб. — Звучит как название дурацкого хлопьевого завтрака. — Сыновья Ноя, — мягко вставляет Сэм, и Кас посылает ему короткую благодарную улыбку. Хоть кто-то здесь читал что-то, кроме инструкций к оружию. — По легенде, они сеют порчу на земле, уничтожая посевы и... — Кас выразительно смотрит на Дина, чье лицо вытягивается от скепсиса. — И выпивают все реки и озера на своем пути. Буквально. — Выпивают озера? — недоверчиво переспрашивает Лейла. Она смотрит на пустую чашку кофе, будто пытается представить масштаб катастрофы в эквиваленте этого заведения. — Это что, какой-то экстремальный вид обезвоживания? — Это вид саранчи в человеческом обличье, — отрезает Кас. — Только вместо травы они пожирают сам ландшафт. Дин тяжело вздыхает и откидывается на спинку дивана, которая отзывается протестующим скрипом. Он смотрит на Джоди, потом на Лейлу, и в его глазах читается усталость человека, который надеялся на короткую пробежку, а попал на марафон через Ад. — Отлично. Просто блеск. Значит, план такой: находим Клэр, вырываем её у клыкастых, а потом... — он делает неопределенный жест рукой в сторону планшета. — А потом нам, похоже, придется задержаться в этом городе и выяснить, как заткнуть этих любителей речной воды. Потому что если они допьют Денвер, следующей в меню будет вся страна. — Согласен, — кивает Сэм и решительно пододвигает планшет к себе. — Значит, Джоди, ты говоришь, что Клэр выслеживала здесь гнездо вампиров, так?       Пока Джоди вполголоса пересказывает Сэму, Дину и Лейле всё, что ей удалось узнать из последнего звонка Клэр, Кастиэль продолжает цедить остывающий кофе. Он задумчиво смотрит в окно, где сумерки окончательно поглотили город. Если это действительно предвестники Апокалипсиса, то дела их даже не плохи — они катастрофичны. Кастиэль больше не ангел. И пускай он всё еще чертовски хорош с огнестрельным оружием, а его навыки в рукопашном бою заставляют Дина одобрительно кивать, против древних хтонических сил он теперь всего лишь хрупкий сосуд. Обычный человек, которого можно остановить одной удачно пущенной пулей или глубоким порезом. На секунду взгляд Каса встречается с чистыми голубыми глазами Джека. Тот медленно тянет через трубочку молочный коктейль, пытаясь по выражению лица Каса понять, какая именно буря зреет у того в голове. Сердце Кастиэля предательски екает. Если их и правда ждет великая битва, то Джек в безумной опасности. В книге пророка Иезекииля сказано прямо: спасти мир от грядущего хаоса сможет либо мессия, либо мощная божественная сила. А Джек сейчас — это и то, и другое одновременно. Мишень, в которую будут целиться все. — Хорошо, едем, — громкий бас Сэма выводит его из тяжелого оцепенения. Кас встает из-за стола, придерживая Джоди за локоть. Та внимательно осматривает его с ног до головы, задерживая взгляд на его мешковатой толстовке и кожаной куртке. — Знаешь, Кас, — Джоди слабо усмехается, поправляя воротник своей куртки. — Раньше ты выглядел как налоговый инспектор, который пришел за моей душой. А теперь ты похож на рок-звезду, которая проспала свой тур и в отчаянии пытается вспомнить, где оставила гитару, но не могу не заметить, что тебе это идет. Кастиэль лишь криво усмехается. Ирония в том, что внутри он чувствует себя именно так — потерянным музыкантом в мире, где музыка вот-вот смолкнет навсегда. — Пойдем, Джоди. Гитару я не нашел, но мачете у меня в багажнике, — бросает он и направляется к выходу, чувствуя, как колокольчик над дверью закусочной звенит, словно похоронный звон.       Ночной воздух Денвера стал колючим, пробирающим до самых костей. Кастиэль почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев . Они стояли на парковке, сбившись в кучу между Импалой и Опелем, словно пытались согреться от тепла остывающих двигателей. Дин разложил планшет на капоте Шевроле. Свет экрана бил снизу вверх, превращая его лицо в резкую маску из теней и тяжелых раздумий. Кас невольно засмотрелся на него, на то, как свет ложится на скулы, но тут же одернул себя, переводя взгляд на карту. — Слушайте сюда, — Дин ткнул в экран, где застыла последняя точка маршрута Клэр. — Она работала по старинке. Сначала заглянула в центральный морг, там за неделю скопилось три «пустых» тела. Полная анемия, ни капли крови, характерные метки на шее. Он увеличил масштаб, и Кас невольно подался вперед. Плечо Сэма коснулось его плеча, и он отчетливо уловил запах мускуса и миндаля — знакомый, успокаивающий аромат дома. — Клэр опрашивала свидетелей в районе промзоны и заходила к местному шерифу. Тот парень, судя по всему, до смерти напуган. Последний сигнал её телефона запеленговали вчера вечером у старых складов заброшенного элеватора. После этого глухо. Телефон либо разбит, либо его намеренно выключили. Кастиэль перевел взгляд на Джека. Тот стоял у края Импалы, и в мертвенном свете фонаря его лицо казалось слишком бледным, почти прозрачным. Внутри у Каса что-то болезненно сжалось. Джек был для него сыном, и осознание того, что парню снова придется прыгать в лапы монстров, отзывалось тупой болью где-то под ребрами. — Склады это идеальное место для засады, — голос Каса звучал напряженно. Он заметил, как его пальцы судорожно сжали края куртки, и тут же заставил себя разжать их. — Там сотни уровней, подвалы, темнота. Если Клэр там... время работает против нас. Мы не знаем, когда именно её поймали и что они задумали. — Именно поэтому мы не будем ждать утра, — отрезал Дин, с резким стуком захлопывая крышку планшета. — Сэм, бери Джоди к себе. Лейла, Кас, Джек — в Импалу. Дин бросил короткий взгляд на Кастиэля, будто проверяя, не дрогнет ли тот. Но Кас уже открывал дверцу машины. Его рука легла на спину Джека, слегка подталкивая его к салону — защитный жест, инстинктивный и почти нелепый для человека, у которого больше нет крыльев, чтобы укрыть ими своего ребенка. Быть полностью человечным это значит ощущать постоянный, липкий страх за того, кто тебе дорог. Даже если этот «ребенок» способен стереть целый континент одним щелчком пальцев. Кас устроился сзади и посмотрел на Джека. Тот, казалось, читал его мысли. Сжав холодные пальцы Кастиэля, он тихо произнес: — Кастиэль, не волнуйся. Всё будет в порядке. Мы вместе. Кас вымученно усмехнулся и отвел взгляд к окну. — Я знаю, просто... — он замолчал, не находя слов для этого хаоса чувств. — Я тоже люблю тебя, Кас. Ты моя семья, — так же тихо добавил Джек с той самой мягкой улыбкой, которая заставляла мир казаться чуть менее паршивым. Кастиэль наконец расслабился и приобнял нефилима за плечи. Машина выехала на темную трассу. Дин то и дело ловил взгляд Каса в зеркале заднего вида, будто он хотел что-то сказать, но не решался нарушить тишину. — Ребята, — Лейла обернулась с переднего сиденья, мягко прерывая их молчание. Она достала из бардачка запасную обойму и начала методично проверять патроны. — Я знаю Клэр. Она крепче, чем кажется. Если эти твари думают, что поймали легкую добычу, их ждет очень паршивый сюрприз. Мы просто приедем и закончим то, что она начала. Она перевела взгляд на Каса и подмигнула ему, заметив его напряжение. — И Кас... если почувствуешь, что гравитация слишком сильно давит, просто вспомни, что у тебя есть мы. Мы твоя страховка, а не только ты наша.       Дин хмыкнул, крепче сжимая руль, и на секунду в салоне стало теплее, несмотря на осеннюю мглу за окном. Импала неслась к логову, разрезая темноту светом фар. Кастиэль вышел из машины вслед за Джеком, чувствуя, как подошвы кроссовок вгрызаются в гравий. Сэм и Джоди уже застыли у капота «Опеля», методично проверяя остроту мачете; их взгляды впивались в бетонную тушу элеватора, словно они пытались просветить здание рентгеном. — Там определенно кто-то есть, — негромко произнес Джек. Он перехватил рукоять своего оружия, и Кас заметил, как побелели костяшки на его пальцах. — Я чувствую... это не просто присутствие. Это голод. — Отлично, — отозвался Дин, захлопывая багажник Импалы. Звук удара металла в этой тишине прозвучал как приговор. — Сейчас устроим им радушный прием. С огоньком. Лейла лишь коротко усмехнулась, проверяя предохранитель на поясе, и плавно пристроилась к ребятам. В её движениях была кошачья уверенность, которая приходит только после сотни зачищенных гнезд. Они двинулись к зданию. Шаг, еще шаг. Кастиэль в очередной раз мысленно похвалил себя за выбор одежды. Спортивные штаны не шуршали, не хлопали по ногам, как полы старого плаща, который вечно жил своей жизнью. Теперь он был частью теней, бесшумным механизмом из мышц и хлопка. Быть незаметным это тоже своего рода суперсила, когда у тебя больше нет небесного щита. Сэм первым достиг массивной железной двери. Он замер на секунду, прислушиваясь к пульсу здания, а затем легонько толкнул створку. Она поддалась с едва слышным, издевательским скрипом, который, казалось, отозвался где-то в самом основании черепа Каса. И тут в нос ударил запах. Это не был просто аромат разложения. Это была вонь застоявшейся крови, гнилого зерна и чего-то едкого, химического. Тошнотворный коктейль, от которого желудок Каса моментально скрутило в тугой узел. Он невольно сморщился, прикрывая рот ладонью. Удивительно, что люди веками воспевают ароматы цветов и свежей выпечки, но никто не предупреждает, что способность чувствовать запахи это самый эффективный способ сойти с ума в мире, где всё живое рано или поздно превращается в гниль. — Добро пожаловать в ад, — прошептала Джоди, перехватывая мачете поудобнее. — Судя по амбре, уборку здесь не делали со времен Великой депрессии. Они шагнули в темноту. Пространство внутри элеватора казалось бездонным. Свет их фонарей выхватывал из мглы лишь куски ржавых конвейерных лент и бетонные опоры, покрытые слизью. Кас почувствовал, как рука Джека на секунду коснулась его предплечья. Просто короткий импульс. Мы здесь. Мы живы.