Сегодня нам придется умереть

      Кастиэль стоял у кухонного острова, склонившись над ноутбуком. Синий свет экрана неприятно резал глаза, выхватывая из полумрака страницы кулинарного форума. — Значит, мука, а потом яйца... — его собственный голос прозвучал в пустой кухне неестественно сухо. Джек стоял по правую руку. Кас видел периферийным зрением, как нефилим сосредоточенно, до побелевших костяшек, сжимает венчик. Его локти уже были в муке, а на щеке красовалось белое пятно. — Кас, ты уверен, что мы всё делаем правильно? — Джек нахмурился, глядя в миску так, словно там зарождалась новая, не очень удачная вселенная.       Кастиэль невольно усмехнулся. Как удивительно, — подумал он, и эта мысль отозвалась привычной горечью где-то под ребрами. — Быть абсолютно уверенным в том, что уничтожение всей небесной армии было единственно верным выходом. Идти на это с ледяным спокойствием стратега. И при этом чувствовать почти паническую неуверенность, когда дело доходит до пропорций молока и муки. — Не уверен, Джек. Но думаю, мы справимся, — Кас заставил себя звучать уверенно, хотя внутри всё еще пульсировало воспоминание о том, как Сэм краснел от его шепота, а Дин хмурился за рулем.       Кастиэль потянулся к лотку, взял три яйца и по очереди разбил их о край миски. Скорлупа поддалась с сухим хрустом. Следом полилось молоко, скрывшее под собой мучные комки. — Ну вот. Помешай хорошо, и можем начинать. Джек кивнул с таким видом, будто получил важнейшее поручение от самого Господа. Он принялся размешивать смесь, пыхтя от усердия и закусив губу.       Кас наблюдал за его движениями, чувствуя, как кухонный уют — искусственный, временный, арендованный вместе с этим домом — понемногу вытесняет из головы депрессивные тени. Через пару минут Джек замер и с довольной улыбкой посмотрел на ангела, демонстрируя идеально гладкое тесто. Кастиэль молча перехватил у Джека тяжелую керамическую миску, ощущая ладонью липкие потеки теста на боках, и переставил ее к плите, где уже вовсю раскалялась сковорода. Он зачерпнул первую порцию половником и вылил ее в самый центр, наблюдая, как белое пятно с яростным шипением расползается по металлу, моментально схватываясь по краям и наполняя кухню ароматом домашнего уюта. Глядя на то, как у Джека от этого запаха теплеет взгляд, Кастиэль выдавил из себя слабую улыбку. — Перевернешь его? Джек округлил глаза так, словно Кас предложил ему голыми руками остановить летящий метеорит, но послушно перехватил лопатку, вцепившись в нее с такой серьезностью, будто от этого куска жареного теста зависел исход всей их затянувшейся войны. Он действовал медленно, и когда блин наконец шлепнулся на другую сторону, Кастиэль почувствовал, как внутри, где-то за слоями вечной усталости и разочарования, на мгновение разливается непрошеное тепло. Ну вот, малыш, а ты переживал, — пронеслось в голове, пока он залюбовался нефилимом, чье лицо в тусклом свете вытяжки казалось счастливым. Он принялся за второй блин, сосредоточенно изучая пузырьки на поверхности теста, когда из-за спины донесся тихий голос Джека. — Слушай, Кас... Думаешь, мы справимся с новым Апокалипсисом?       Кастиэль аккуратно переложил готовую лепешку в стопку, не спеша оборачиваться. Он смотрел на пар, подымающийся от тарелки, и чувствовал, как под ребрами снова ворочается тот самый холодный ком, который он так старательно пытался заглушить готовкой. Конечно, он не был уверен. Он был напуган до тошноты собственной немощью и тем, как стремительно они летят в очередную пропасть, но разве можно было сказать об этом мальчику, который ловил каждый его жест, видя в нем единственную опору в этом разрушающемся мире? — Ну а как же? — Кас обернулся и, увидев обеспокоенное лицо Джека, шагнул ближе, тяжело положив руку ему на плечо. — Всегда ведь справлялись, Джек. Нам не привыкать вытаскивать этот мир из дерьма.       Джек кивнул, его лицо на мгновение просветлело, и он снова потянулся к тарелке. Кастиэль продолжал стоять рядом, чувствуя под пальцами тепло его плеча и понимая, что его главная роль теперь — не воевать, а быть просто отцом для мальчишки. Но он соврал бы, если бы сказал, что против.       Тесто наконец-то закончилось, и Кастиэль выдохнул так облегченно, будто только что запечатал врата Ада, а не дожарил последнюю порцию мучной жижи. Прямо здесь, у раскаленной конфорки, он принял твердое, непоколебимое решение: даже под угрозой окончательной смерти он больше никогда не прикоснется к половнику. Два часа неподвижного стояния у плиты, когда ты заперт в хрупком человеческом теле это не кулинария. Это изощренная пытка, которую он явно не заслужил. — Что ты смотришь? — Кас вытер руки о полотенце, чувствуя, как каждый сустав протестует против движения.       Джек сидел за столом в наушниках, расплываясь в блаженной улыбке и не отрывая взгляда от планшета. Кастиэль обошел его со спины и заглянул через плечо. На экране какой-то парень, обтянутый в вызывающе облегающее сине-красное трико, с энтузиазмом камикадзе прыгал по крышам небоскребов на тонких ниточках. Кас недоуменно наклонил голову набок, пытаясь отыскать в этом хоть какой-то смысл. Джек почувствовал его присутствие, сдвинул один наушник и восторженно просиял: — Это Человек-паук! Он спасает людей и лазает по стенам! — Выглядит... непрактично, — резюмировал Кастиэль, внимательно изучая траекторию очередного полета персонажа. — Почему он не может просто воспользоваться лестницей? И зачем ему столько спандекса? — Это костюм супергероя, Кас! — Джек снова уткнулся в экран, явно не желая тратить время на объяснение основ поп-культуры бывшему небожителю. Кас еще пару секунд понаблюдал за тем, как красно-синее пятно выделывает немыслимые пируэты в воздухе. В голове невольно возникла картинка: Дин и Сэм, по уши в соли и святой воде, пытаются загнать это прыгучее недоразумение в угол какого-нибудь заброшенного склада. Хорошо, что это всего лишь кино, — подумал Кас, усмехнувшись своим мыслям. — Будь этот «паук» реальным, Винчестеры бы в жизни его не поймали. Дин бы проклял всё на свете, пытаясь прицелиться в того, кто нарушает все законы физики, а Сэм бы полдня потратил на поиски заклинания, чтобы отмыть Импалу от этой сверхпрочной паутины.       Он отошел от Джека и с глухим стуком поставил в центр стола внушительную стопку блинов. В этот самый момент тишину вечернего дома бесцеремонно разрезал звук резко открывшейся входной двери и поток отборных, до боли знакомых ругательств, которые могли принадлежать только одному человеку в этой вселенной. — Чертова склизкая дрянь! Она везде! Я теперь пахну как протухшее болото в июле! — Голос Дина ворвался на кухню вместе с холодным сквозняком из коридора. Кастиэль замер у стола, наблюдая, как Дин заходит в комнату, на ходу пытаясь стянуть куртку. Выглядел он скверно: плечи и рукава были густо покрыты серо-зеленой жижей, которая лениво капала на пол. Следом вошла Лейла. Она мягко прикоснулась к локтю Дина, пытаясь подтолкнуть его в сторону ванной, но тот только продолжал отплевываться и ворчать. — Дин, успокойся, это всего лишь эктоплазма. Она отстирывается, — ее голос звучал ровно, контрастируя с его рыком. — «Всего лишь»?! Лейла, эта штука залезла мне под воротник! Кас невольно приподнял бровь. Его взгляд переключился на Сэма, который замыкал шествие. Тот выглядел почти чистым, если не считать пары пятен на джинсах. Сэм шел молча, но уголки его губ подергивались, будто он из последних сил сдерживал смешок, глядя в затылок брату. Проходя мимо Кастиэля, Сэм на мгновение замедлил шаг. Кас почувствовал легкое касание его плеча — быстрое, почти невесомое, словно Сэм просто проверял, на месте ли он. Короткий кивок, мимолетная улыбка, и Сэм уже был возле Джека. — Привет, малыш, — Сэм потрепал нефилима по волосам, заставляя того отвлечься от экрана. — Опять супергерои? Сэм заглянул в планшет, где Человек-паук как раз завис в эффектном прыжке. — Осторожнее, Джек. Если будешь смотреть это слишком долго, начнешь надевать трусы поверх штанов и прыгать с крыши бункера. Дин этого не переживет — у нас и так один «летун» в отставке имеется. Сэм снова мельком глянул на Каса, на этот раз чуть дольше, и тут же перевел взгляд на стопку блинов, выставленную в центр стола. — Подождите... это что, блины? — Дин резко замолчал. Он замер у раковины, подозрительно принюхиваясь. Взгляд охотника метнулся от тарелки к Кастиэлю, на чьем фартуке всё еще белели пятна муки. Дин хмыкнул, и его лицо на секунду разгладилось. — Глянь, Сэмми, — Дин сплюнул, кивнув на белое пятно муки на плече Кастиэля. — Наш небесный воин окончательно мутировал в домохозяйку. Скоро начнет в фартуке на голое тело встречать и спрашивать, как прошел день. Кастиэль медленно поднял взгляд. Жар от плиты все еще пульсировал в висках, превращая терпение в тонкую, натянутую нить. — Если я и надену фартук, Дин, то только для того, чтобы не запачкаться твоими мозгами, когда ты в следующий раз решишь ввалиться в дом, воняя как помойное ведро, — сухо ответил Кастиэль. — Иди мойся. От тебя несет дохлятиной за милю. Сэм не выдержал и коротко, хрипло хохотнул, отворачиваясь к окну. Вид Дина, обтекающего эктоплазмой и получившего отпор от «сломленного» ангела, явно стоил этого паршивого дня. — Ладно, герой-кулинар, — проворчал Дин, нехотя отрываясь от созерцания стопки блинов. — Но если там внутри скорлупа, я заставлю тебя сожрать сковородку. Джек, видя, что гроза вроде как миновала, дернулся к плите. — Я... я чай сейчас сделаю! В порыве энтузиазма он зацепил локтем пустую металлическую миску. Та со звонким, дребезжащим грохотом пролетела через весь стол и грохнулась на кафель. Джек замер, втянув голову в плечи, и виновато посмотрел на Кастиэля. Лейла поморщилась от звука и легонько подтолкнула Дина к выходу из кухни, подальше от еды и бьющейся посуды. — Дин, проваливай в душ. Серьезно. Ты портишь аппетит всем в радиусе километра. Они двинулись наверх. Шаги Дина, чавкающие от слизи, постепенно затихли где-то в недрах второго этажа. Сэм и Лейла ушли следом, оставив после себя на полу грязные разводы и запах сырой земли. Кастиэль остался стоять у стола, глядя на лежащую на полу миску. Спина болела так, будто по ней проехались на тракторе. Вот она — вершина его падения. Вместо спасения душ — отскабливание теста от плиты и выслушивание тупых подколок Винчестера.       Великий тактик Небес, который теперь всерьез размышляет о том, хватит ли у него сил просто дойти до стула и не сдохнуть по дороге. Джек там что-то копошился с кружками, звенел ложками, и этот мелкий бытовой шум раздражал почти так же сильно, как идиотские шутки Дина. Хорошо бы сейчас просто исчезнуть. Не пафосно, в лучах света, а просто — хлоп, и тебя нет в этой душной кухне. Но вместо этого придется сидеть, жевать эти чертовы блины и делать вид, что всё в порядке. Кас опустился за стол тяжело вздохнув, свист чайника отдавал в голове и он перевел взгляд за окно где уже стемнело. На подоконнике были мелкие царапины, в которых забилась пыль — еще одна деталь человеческого мира, которую он теперь замечал против воли. Спина ныла, напоминая о каждом гребаном блине, перевернутом за последние два часа. — Кас, ты какой чай будешь? — голос Джека выдернул его из вязкого оцепенения. Нефилим застыл у шкафчика, перебирая цветастые коробочки. — Есть черный, зеленый, улгун...? — Улун, — раздался за спиной тихий, бархатистый смешок Сэма.       Кас почувствовал, как по затылку пробежал короткий электрический разряд. Он медленно обернулся. Сэм стоял совсем рядом, поправляя влажные после душа волосы. Кастиэль замер. Камера его восприятия невольно сфокусировалась на том, как низко — почти опасно — сидели домашние черные штаны на тазобедренных косточках охотника. Черная футболка обтягивала плечи так, что каждое движение мышц под тканью казалось Касу издевательски четким. Это было красиво. И это бесило. Бесило, что его, бывшего воина Господня, может выбить из колеи вид трикотажной тряпки на человеческом теле. — Ага, улун. Так какой, Кас? — Джек снова подал голос, заставляя Кастиэля с трудом оторвать взгляд от Сэма. — Черный, — бросил он короче, чем собирался.       Джек кивнул и снова загремел ложками. Спустя пару минут в столовую ввалился Дин. Естественно, без футболки — как будто в этом доме было недостаточно тестостерона и запаха сырости. Кас демонстративно закатил глаза, когда Дин, едва не задев его плечом, плюхнулся на стул напротив. Следом вошла Лейла, привнося в этот мужской хаос хоть какую-то долю спокойствия. Дин не спешил браться за еду. Он замер, переводя странный, колючий взгляд с Сэма на Кастиэля и обратно. — Что? — не выдержал Кас, когда пауза стала совсем уж неприличной. Он в упор посмотрел в зеленые глаза Дина. Внутри всё болезненно сжалось. Кастиэль ненавидел себя за то, что всё еще ловит каждое движение этих зрачков. Он до одури хотел, чтобы этот взгляд хотя бы раз смягчился — не так, как Дин смотрит на Лейлу, с этой спокойной, уверенной нежностью, а по-другому. Кас мечтал о дистанции в пять сантиметров. О моменте, когда они окажутся так близко не для того, чтобы выбивать друг из друга дух в очередной ссоре, а для чего-то возбуждающе интимного, от чего перехватывает дыхание. Дин молчал еще секунду, а потом просто качнул головой и отвернулся, принимая чашку из рук Джека. — Ничего.       Кас с силой закусил губу, чувствуя металлический привкус. Он опустил голову, уставившись в свою чашку, где в темной воде плавала заварка. Внутри него всё превратилось в запутанный узел из злости, похоти и беспросветной усталости. Быть человеком — значит вечно хотеть того, что тебя уничтожит, и при этом послушно пить чай, делая вид, что тебе не плевать на этот мир. — Блины остывают, — сухо напомнил он, ни на кого не глядя. Кастиэль почувствовал на себе короткие, оценивающие взгляды, но в воздухе не повисло ни одного комментария. Бывшего ангела это более чем устраивало. — Черт, Кас, пахнет просто нереально, — Сэм подцепил вилкой первый блин, ловко сворачивая его в трубочку. — Серьезно, это лучшее, что случалось с этой кухней за неделю.       Внутри Каса, вопреки всей его накопленной за день желчи и желанию просто всех выгнать, шевельнулось что-то подозрительно похожее на гордость. Он мельком глянул на Джека, который замер с кружкой в руках, буквально перестав дышать в ожидании вердикта. — Джек помогал, — Кас выпрямил спину. Голос прозвучал неожиданно торжественно, выбиваясь из общего настроя. — Без него я бы, скорее всего, просто сжег этот дом до основания. Он отвечал за консистенцию. — Наш Бублик мастер по тесту? — Сэм усмехнулся и легонько подтолкнул Джека локтем. — Молодец. Джек моментально залился краской, едва не утонув носом в своем чае. По его лицу было видно: похвала от Сэма для него сейчас перевешивала любые угрозы мироздания. Кас смотрел на это и думал о том, как легко радовать детей и как невыносимо сложно — взрослых мужчин с выжженными душами.       Лейла аккуратно взяла блин, разламывая его на части. Ее пальцы двигались изящно. Кас отметил про себя, что даже после сражения с эктоплазменным уродом она умудрялась сохранять какой-то внутренний лоск. — Если бы всё в этом городе решалось так же просто, как готовка блинов, — вздохнула она. — Пока мы выслеживали того призрака на складах, я видела... странное. Птицы. Они просто падали замертво на крышу, Кас. Десятки черных дроздов. Без видимых повреждений. Разговор о еде мгновенно сдох. Кастиэль отставил свою чашку. Злость на немытую посуду и ноющую спину сменилась холодной и аналитической работой мозга. — Мертвые птицы... — Кас подался вперед. — Как ни ничтожна по цене монета ассарий, за которую продаются две малые птицы, но ни одна из таких птиц не упадет на землю без соизволения на то Отца вашего Небесного. — Ты опять решил пересказать Библию? — Дин замер с занесенным у рта блином. Кас закатил глаза. Он сам на секунду удивился тому, как в его измотанном человеческом мозгу всплыл столь длинный стих из Евангелия. Старые привычки умирали последними. — Птицы, Дин, — Кас секунду повертел кружку в руках, за столом воцарилось выжидающее молчание. — В библейском контексте падение птиц на землю замертво часто интерпретируется как знак Божьего суда. — Супер, — пробормотал Дин. Сэм издал что-то неопределенное, задумчиво пережевывая кусок. — Значит ли это, что Чак соизволит спуститься к нам? — Ага, скорее придется найти нового Иисуса, — подал голос Дин, набивая рот блином. Он говорил невнятно, но с пугающей серьезностью.       Кастиэль снова погрузился в свои мысли, невольно проследив за тем, как Дин слизывает варенье с губ. Это движение отозвалось где-то глубоко внутри тупой, ноющей болью. Поймав на себе взгляд Лейлы, он тут же опустил голову, изучая дно своей чашки. — Конечно, в Библии сказано, что решить Божий суд может только сам Бог, но... — Но мы сто раз решали что-то вместо него, — подхватил Сэм. Кас обернулся и коротко, благодарно ему улыбнулся. Это была единственная поддержка, которую он готов был принять сейчас.       Он снова глянул на Дина. Тот уже тянулся за третьим блином. Его голый торс в холодном свете кухонной лампы выглядел вызывающе уязвимым и в то же время мощным. Касу хотелось схватить его за плечи, встряхнуть так, чтобы зубы клацнули, и спросить: «Как ты можешь просто жрать, когда мир вокруг рассыпается на куски?!» Но вместо этого он лишь поправил воротник футболки. — Значит, если птицы уже падают... — осторожно начала Лейла, продолжая кромсать свой блин на крошечные кусочки. — То голод и эпидемии не за горами, — тихо изрек Джек, не поднимая головы. Кас почувствовал, как его снова накрывает волна раздражения. Бессилие. Оно пропитало их всех. Он потянулся и накрыл руку Джека своей ладонью, мягко ему улыбнувшись. Странно, как он вообще находил в себе силы для этой улыбки, но ради того, чтобы не видеть эту тусклую боль в голубых глазах нефилима, он был готов изображать надежду до самого конца. — Мы справимся, малыш. Джек ответил слабой улыбкой и, вздохнув, отпил чай. — Десница Божья, — произнес Кас, всё еще не отрывая взгляда от Джека. — Что? — переспросила Лейла. Кас сжал зубы. Ее непонимание, ее присутствие, ее «правильность» — всё это вызывало в нем желание нагрубить. Он боялся сорваться и выдать ей в лицо, насколько она не подходит Дину, насколько она лишняя в этой грязной войне. — Это что-то типа весов, — пришел на помощь Сэм. — Взвешивающая дела человека. Сэм перевел взгляд на Каса и, не отрываясь, продолжил: — Думаю, Кастиэль имел в виду, что мы должны найти её, и тогда дело останется за малым. — М-м-м, давно начал читать мысли Каса? — разрушил момент Дин. Кастиэль тяжело откинулся на спинку стула. Он чувствовал, как Сэм всё еще смотрит на него. Ангел вздохнул и сделал большой глоток уже остывающего чая. Ему хотелось, чтобы этот ужин закончился. Или чтобы Апокалипсис наступил прямо сейчас, лишь бы не сидеть в этой звенящей тишине под насмешливым взглядом Дина. — Не раньше, чем ты решил стать моральным уродом, — бросил Кастиэль. Слова вылетели прежде, чем он успел их взвесить. В воздухе повисла такая тишина, что стало слышно, как натужно гудит старый холодильник. Лейла замерла с вилкой в руке, уставившись на Каса с нескрываемым шоком. — Кас, здесь же Джек, — Сэм едва слышно выдохнул это предупреждение, коснувшись его взглядом, полным немого упрека. Кастиэль перевел глаза на нефилима.       Джек сидел, вжав голову в плечи и старательно изучая рисунок на своей пустой тарелке. Кас виновато посмотрел на Сэма, чувствуя, как внутри всё выгорает от смеси стыда и ярости. Он резко встал, забирая у Сэма пустую чашку. Нога отозвалась тупой болью, и Кас, заметно прихрамывая, дотащил посуду до раковины. Он включил воду на полную мощность, надеясь, что этот шум вымоет из головы весь яд, который заставлял его сорваться на единственных близких людей. Его чертовски раздражало, что он потерял контроль. — А я думал, мы решили остаться друзьями, — негромко произнес Дин ему в спину. — Дин, успокойся, — вмешалась Лейла. Кас сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Он не обернулся. Знал: если сейчас откроет рот, то это будет не ответ, а взрыв. Он просто продолжал остервенело тереть губкой идеально чистую чашку. Сбоку послышались мягкие шаги. Джек подошел к раковине, поставил свою кружку и на мгновение крепко сжал предплечье Кастиэля. В этом жесте было столько сочувствия, что у Каса перехватило дыхание. — Я пойду спать, — тихо сказал Джек, обращаясь ко всем сразу. — Спокойной ночи. Он ушел, и в кухне стало еще холоднее. Сэм начал что-то выговаривать Дину вполголоса, но Кас, к счастью, не разбирал слов. — Кастиэль, — голос Лейлы раздался совсем рядом. Он обернулся, вытирая руки о полотенце. Девушка смотрела на него с таким сочувствием, что Касу захотелось обмотать это полотенце вокруг шеи и повеситься. — Я понимаю, тебе больно от сложившейся ситуации, — тихо начала она, пытаясь поймать взгляд ангела. Но Кас смотрел куда угодно, лишь бы не в её полные участия глаза. Понимает она. Да конечно. — Но это не повод срываться и закапывать себя ещё глубже. — Лейла, детка, оставь его, он сам виноват, — подал голос Дин, и мир для Каса замер. Он посмотрел на охотников за столом. Сэм поджал губы, а Дин с невозмутимым видом сверлил взглядом потолок. — Что ты сказал? — переспросил Кас. Он бросил полотенце и шагнул к столу, обходя Лейлу. Почувствовал, как девушка легонько коснулась его руки, словно пытаясь остановить катастрофу, но он этого уже не замечал. Что ты несешь, Дин Винчестер? В чем моя вина? В том, что я испытал это гребаное человеческое чувство? В том, что я пал с небес ради тебя? В том, что вытащил тебя из ада? В том, что отрекся от братьев ради тебя? В чем же моя вина, Дин?! — Я сказал, — Дин медленно перевел взгляд на Каса, и в его глазах не было ни капли того тепла, которое Кастиэль помнил по Чистилищу. — Что ты сам виноват в том, что влюбился в меня, и теперь ходишь с вечно недовольной рожей. Слова упали тяжелыми камнями, разбивая остатки кухонной тишины. Дин встал, отодвинув стул, и подошел к Касу почти вплотную. Кастиэлю на секунду захотелось ему врезать. А может, и не на секунду. Злость, копившаяся неделями — от каждой немытой тарелки до каждого равнодушного взгляда, — вскипела и выплеснулась раньше, чем он успел осознать последствия. Кулак с глухим звуком врезался в левую скулу охотника, откидывая его голову в сторону. — Кас! Дин! — в один голос вскрикнули Лейла и Сэм, срываясь со своих мест. Дин резко оттолкнул руку Лейлы, пытавшейся его поддержать, и выпрямился. Он посмотрел на Кастиэля, и тот прочитал в этом взгляде всё: от острого отвращения до той самой вселенской печали, которая бывает только при окончательной потере друга.       Только когда тяжелые ладони Сэма легли Касу на плечи, он почувствовал, как его колотит. Это была не ярость это была удушающая обида и жгучая ненависть к самому себе и к человеку напротив. — Кас, тише... — начал было Сэм, но Кастиэль грубо стряхнул его руку. Он не произнес ни слова. Развернулся и, не разбирая дороги, почти выбежал из кухни, стараясь не слышать, как Дин за спиной глухо бросает Лейле, что «всё в порядке» и «удар был слабым».       Эта ложь о «слабом ударе» обожгла сильнее самого кулака. Кас едва ли не бегом преодолел лестницу, задыхаясь от унижения.       Кастиэль опустился на пол, как только защелкнулся замок. Спина прижалась к холодному дереву двери, будто это была единственная твердая вещь в мире, который только что окончательно ушел у него из-под ног. Он подтянул колени к груди и уронил на них голову, пряча лицо в ладонях. Черт. Черт. Черт. Внутри всё горело от жгучего, липкого стыда. Кас ненавидел себя за эту вспышку, за то, что снова пошел на поводу у своих чертовых человеческих чувств. Он ведь знал, к чему это приведет. Знал, что Дин не пропустит удар без того, чтобы не выжечь всё вокруг себя словами. Вчерашнее хрупкое доверие, эти короткие моменты покоя на кухне — всё разлетелось вдребезги из-за одного точного попадания в скулу. Когда это уже закончится? Кастиэль почувствовал, как в носу и глазах начало противно покалывать, а в горле образовался тяжелый, мешающий дышать ком. Он резко вдохнул, пытаясь подавить это новое, унизительное ощущение. Он не собирался плакать. Нет. Только не сейчас. Только не из-за Дина Винчестера, который только что хладнокровно выставил его чувства на посмешище перед всеми. Кас яростно моргнул и сжал кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони, оставляя на коже глубокие следы-полумесяцы. Физическая боль немного отрезвляла, отвлекая от того ада, что творился под ребрами. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как по телу разливается свинцовая усталость, и снова прикрыл глаза.       Громкий стук и звон разбитого стекла заставили Каса рывком открыть глаза. Он почувствовал резкую ломоту во всем теле — сон на жестком полу не прошел бесследно. Взглянув на часы, он увидел, что стрелки перевалили далеко за полночь. Весь дом был погружен в ту липкую и отчего-то тревожную тишину. Громкий «бум» повторился, сотрясая стены. Кастиэль вскочил, игнорируя протестующий хруст в коленях, и рванул на себя дверь.              Коридор встретил его абсолютной темнотой. Именно в такие моменты он особенно остро, до скрежета зубовного, жалел, что больше не ангел. Он не мог доверться ни чутью, которого не было, ни ночному видению — перед глазами плыли лишь неясные серые пятна. Стараясь ступать как можно тише, Кас начал спускаться по лестнице. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Внизу, в проеме распахнутой настежь входной двери, мелькнули два смазанных темных силуэта. — Что происходит? — раздался хриплый, сонный голос Дина. Охотник выскочил из своей комнаты, на ходу перехватывая пистолет, но Кас не успел ничего ответить. С улицы донесся натужный рев мощного мотора и визг шин, разрывающий ночную тишину. Машина сорвалась с места, оставляя после себя только запах паленой резины. На шум выбежала испуганная Лейла, кутаясь в халат, а следом появился заспанный и недоуменный Сэм. — Дин? Кас? — Сэм тер глаза, пытаясь сфокусироваться на распахнутой двери и осколках на полу. — Кто это был?       Пока охотники осматривали прихожую, пытаясь сообразить, что за налетчики решили заглянуть к ним посреди ночи, в мозгу Кастиэля что-то коротнуло. Его словно прошило током. Он замер, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Какая-то деталь, какая-то пугающая неправильность в этой суете заставила его оцепенеть. Кружка, которую он, оказывается, всё это время сжимал в руке, выскользнула и с глухим стуком покатилась по ковру. Кас медленно повернул голову к братьям. — Где Джек? — глухо спросил он, и этот вопрос прозвучал страшнее, чем звук разбитого стекла.       Кастиэль не помнил, как преодолел лестницу. Ноги двигались сами, выбивая дробь по ступеням, пока в ушах стоял невыносимый, давящий гул. Собственное дыхание казалось слишком громким, мешающим уловить хоть какой-то звук из комнаты в конце коридора. Он ворвался внутрь, едва не сорвав дверь с петель. Тишина. Ватная, мертвая тишина, от которой закладывало уши. Взгляд метался по комнате, цепляясь за всполохи уличного фонаря на осколках оконного стекла. Перевернутый стол. Книги, выпотрошенные и брошенные на пол. Кас замер, не в силах сделать и шага дальше, пока его сознание лихорадочно фиксировало детали разгрома.       Он видел, как в дверном проеме застыли охотники, их губы шевелились, они что-то кричали, Дин хватал его за плечо, но Кастиэль не слышал ни слова. Весь мир сузился до одного-единственного пятна на измятой простыне. Ярко-красные капли. Еще теплые, они казались неестественно контрастными на белой ткани. Кас почувствовал, как внутри него что-то с оглушительным треском лопнуло. Это была кровь его сына, пролитая, пока он, великий защитник, сидел за стеной и упивался своей обидой. Горло сдавило невидимой хваткой, лишая возможности вдохнуть. — Его здесь нет, — прорвался сквозь вату голос Сэма, возникшего прямо перед ним. Кастиэль медленно поднял глаза. Лицо Сэма двоилось, искажалось, но слова прозвучали четко, как смертный приговор. Его нет. Комната пуста.       В голове наступила пугающая, ледяная ясность. Боль в ступне, ярость на Дина, усталость — всё это мгновенно испарилось, выжженное одним коротким осознанием. Он подвел его. Он позволил им забрать единственное, что давало ему силы оставаться в этом теле.