Сегодня нам придется умереть

      «И ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня...» Не сохранивших своего достоинства. А сохранил ли он свое так называемое «достоинство»? Существовало ли оно вообще или было лишь красивой сказкой, придуманной небесными бюрократами, чтобы держать легионы в узде? Может, оно испарилось еще тогда, когда он, будучи ангелом, впервые познал плотское тепло и возлег в постель с женщиной? Или когда впервые поднял клинок против братьев своих небесных, выбирая человечество вместо слепого послушания? Может, оно окончательно покинуло его в тот миг, когда он потерял свои прекрасные, могучие крылья и больше не смог взлететь, превратившись в земную пыль? «Ибо Ангелам Своим заповедает о тебе — охранять тебя на всех путях твоих...» Охранять. Кас едва сдержал горький смешок, чувствуя, как дуло пистолета упирается в лоб Лейлы. Казалось, за всю свою бесконечно долгую жизнь он научился только одному — разрушать. Разрушать дружбу с Дином, когда позволил себе непозволительное — полюбить его. Разрушать хрупкое доверие семьи, когда встал на сторону Джека, совершившего непоправимое. Разрушать веру самого мальчика в Кастиэля, раз за разом совершая ошибки и лажая там, где должен был быть опорой. А теперь он разрушал остатки самого себя, соглашаясь убить Лейлу, не дрогнув ни единым мускулом. И всё это ради одной безумной, эгоистичной цели. Лишь бы Дин принял его. Лишь бы Дин наконец признал, полюбил и посмотрел на него с той самой абсолютной, больной преданностью, которую Кас сам носил в себе годами. Кас почувствовал, как палец на спусковом крючке медленно, но верно завершает свое движение. Последняя преграда между ним и его личным раем, выстроенным на крови. «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного...» Семья. Кас ощущал это слово на языке как вкус ржавчины. А что на самом деле значит семья для него? Это бесконечная, выматывающая боль? Или же та самая высшая преданность, ради которой не жалко сжечь весь мир? Невыносимые муки страдания — или полное принятие друг друга со всеми грехами и шрамами? Семья для Кастиэля всегда означала постоянные истязания или же...? В самую последнюю секунду, когда палец уже почти завершил движение, Кас резко вскидывает пушку. Он ловит на себе недоуменный взгляд Димитрия и, не колеблясь, палит ему прямо промеж пустых черных глаз. Грохот выстрела в замкнутом пространстве амбара бьет по ушам, но Кастиэль не дает себе ни секунды на раздумья. Он мгновенно переводит ствол и простреливает колено Мариусу. Оглушительный вскрик боли разрезает тишину. Тело Димитрия глухо, мешком, валится на бетон. Тяжелые, горячие капли крови окрашивают белокурую макушку Лейлы. Девушка вздрагивает, её тело сотрясает крупная дрожь, и она обессиленно оседает на пол, не в силах больше держаться. Кас чувствует, как на его собственном лице застывают теплые капли, но его взгляд прикован к Мариусу. Ноги ведьмона подкашиваются. Он роняет пистолет, который еще секунду назад был нацелен в лоб Дину, и падает, вцепляясь в раздробленное колено. Его протяжный, животный крик заполняет амбар. Любовь. Полная и безусловная. Вот что на самом деле значила семья для Кастиэля. Не сделки с демоническим отродьем и не магия, подменяющая волю, а этот горький, тяжелый выбор, который он только что сделал. Он медленно подошел к корчущемуся на бетонном полу Мариусу. Ведьмон захлебывался собственной яростью, его лицо исказилось, теряя остатки человеческого облика. — Что ты наделал... мы же могли... — прохрипел он, вцепляясь в раздробленное колено. — Если ты думаешь, что я убью кого-то из своей семьи ради иллюзорной любви Дина, то ты глубоко ошибаешься, — холодно произнес Кас. Кастиэль спокойно навел пистолет на вторую, пока еще целую ногу ведьмона. Ствол замер. — То, что Димитрий сказал о местоположении нефилима, это правда? Рейвенхилл? Мариус издевательски сплюнул кровь под ноги Касу и попытался ухмыльнуться, обнажая зубы. — Так я тебе и... А-А-А! Кас выстрелил. Пуля раздробила второе колено, и тело Мариуса содрогнулось от мощного болевого шока. Его протяжный и нечеловеческий крик заметался под сводами амбара, вытесняя тишину.       Кастиэль смотрел на это с каким-то странным, почти благоговейным удовольствием. В груди разливалось обжигающее чувство правоты. Может, он и не был лучшим защитником небес. Может, он пал, потерял крылья и периодически оказывался не на той стороне, совершая одну ошибку за другой. Но сейчас всё это не имело значения. Еще не поздно стать лучшим защитником для Джека. Для Сэма. Для Дина. Для Лейлы. Стать тем щитом, о который разобьется любая тварь, посмевшая тронуть его семью. Мариус, завывая, пытался руками остановить кровь, которая багровой, дымящейся лужей стремительно скапливалась под ним, пропитывая пыль и грязь. — Я задал конкретный вопрос, — процедил Кас, медленно ведя дулом выше по телу ведьмона, заставляя того зайтись в новой волне панического хлыста. — Да! — Мариус задохнулся от боли, захлебываясь собственным криком. — Черт возьми! Да! Димитрий сказал правду! Кас приподнял бровь с горькой усмешкой. Надо же, Димитрий действительно не соврал. Бывший ангел посмотрел в черные, полные агонии глаза Мариуса. — Спасибо. И прежде чем тот успел открыть рот, Кас выстрелил ему в голову, буквально прибивая его к бетонному полу. Затем он выстрелил еще раз. И еще. И еще. В амбаре гремело так, будто рушились небеса. Кас жал на спуск до тех пор, пока сухой щелчок курка не известил об опустошении магазина, а то, что когда-то называлось головой Мариуса, не превратилось в кровавое месиво. Он замер на секунду, глядя на дело своих рук. Откинув пустой пистолет, Кас наклонился к трупу и выудил из его кармана нож. Молча, не глядя по сторонам, он подошел к Дину. Кас перерезал путы на его руках, намеренно избегая взгляда охотника. Он не слышал, что Дин спрашивал его, не слышал его голоса — в голове стоял тонкий, сверлящий звон, перекрывающий все остальные звуки. Пять выстрелов подряд в закрытом помещении окончательно оглушили его, создав вокруг вакуум. Кас вложил нож в ладонь Дина, коротким жестом давая понять, что тот сам освободит свои ноги и поможет Лейле. Кастиэль нашел по дороге еще один клинок, подошел к Сэму и так же безмолвно срезал веревки. Писк в ушах смолк так же внезапно, как и появился. Мир снова обрел звуки — тяжелое дыхание братьев, всхлипы Лейлы, шелест ветра в щелях амбара. Кас посмотрел Сэму прямо в глаза. — Ты в порядке? Сэм кивнул, пристально изучая лицо ангела, пытаясь найти там что-то. Кас позволил себе задержать этот взгляд дольше положенного, а затем резко обнял его. — Я бы ни за что не дал тебе умереть, — прошептал он Сэму в плечо, и в этом шепоте было столько подавленной боли, сколько не выразить ни одним криком. Сэм немного отстранился, вглядываясь в него, и наконец на его лице промелькнула слабая улыбка. Кас помог ему подняться, чувствуя, как собственные ноги едва держат после пережитого шока. — Я думал, эта фраза относится только к Дину, — попытался пошутить охотник, хотя его голос всё еще дрожал. Кас закатил глаза и ощутимо толкнул его в плечо, заставляя Сэма замолчать.       Он обернулся и увидел, как Дин помогает подняться Лейле. Девушка тут же бросилась в объятия охотника, пряча лицо у него на груди. Дин бережно гладил её по окровавленным волосам и что-то тихо шептал, успокаивая. Кас выдавил легкую улыбку. Придерживаясь за плечо Сэма, он медленно направился к выходу.       Ледяной воздух мгновенно обжигает легкие, выдирая Кастиэля из вязкого кошмара амбара. Он замирает на пороге, прикрыв глаза, и подставляет лицо колючему ветру. В голове до сих пор пульсирует эхо выстрелов. Он бы соврал, если бы сказал, что ему это не понравилось.       Они идут к машинам молча. Слышно только хруст гравия и тяжелое, рваное дыхание. Дин почти несет Лейлу, его пальцы намертво вцепились в её плечо, как будто он боится, что она рассыплется в пыль прямо здесь. Кас не оборачивается. Он знает: если посмотрит сейчас на Дина, то увидит там либо жалость, либо страх. А ему до одури не хочется ни того, ни другого. Хочется просто покончить с этим всем. Разрезать этот узел и выйти из игры.       Кастиэль первым доходит до машины Сэма. Он дергает ручку и падает на водительское сиденье. Ему нужно на чем-то сосредоточиться. На коже руля, на запахе бензина, на прямой линии дороги. Иначе риск выпустить еще пять пуль — теперь уже в собственную башку — станет слишком велик. Потому что ему, черт возьми, это понравилось. — Кас, ты уверен, что... — Садись, Сэм. Кас отвечает грубее, чем стоило бы. Он видит, как Сэм замирает, как его взгляд становится сосредоточенным и настороженным. Но сил на извинения не осталось — они вытекли вместе с кровью Димитрия на грязный пол. Сэм послушно кивает и садится рядом. В зеркале заднего вида вспыхивают фары Импалы. Кас вцепляется в руль так, что тот жалобно скрипит под натиском. Его всё еще потряхивает, но он методично загоняет эту дрожь в самый низ, в темный подвал сознания — туда, где гниют его грехи и осыпаются перья со сгоревших крыльев.       На секунду в памяти всплывает тот момент в амбаре. Тот момент, когда он действительно хотел поддаться Димитрию. Просто нажать на спуск. Получить безусловную любовь Дина. Купить свое счастье ценой чужой жизни. Кас жмет на газ, срывая машину с места так, что гравий летит из-под колес. Ему противно от самого себя. Противно от того, что он позволил этим мыслям вообще родиться, позволил им согреть его на долю секунды.       Машина вылетает на трассу, залитую резким солнечным светом. Кас невольно кривит губы в подобии улыбки. Да, он по-прежнему недоволен всем миром и, больше всего, самим собой. Но слабость это роскошь, которую он сожрал вместе с пулями Мариуса. — Сколько нам ехать? — бросает он Сэму, не поворачивая головы. Он замечает краем глаза, как Сэм возится с перекисью и ватой, пытаясь обработать разбитый висок. Сэм щурится от боли, прижимая вату к ране, и смотрит в планшет с открытой картой. — Около пяти часов. Кас тяжело вздыхает. Пять часов один на один со своими мыслями. Сэм снова бросает на него быстрый, изучающий взгляд. Впервые с тех пор, как Кастиэль лишился способности читать мысли, он искренне этому рад. Ему очень не хочется знать, что сейчас творится в голове у Винчестера. Потому что он боится услышать там одну-единственную фразу, бьющую наотмашь: «Кас — монстр».       Первые два часа поездки прошли в вакууме. Деревья за окном сливались в серую мазню, как в плохом артхаусном кино, где оператор забыл выставить фокус. Периодически в голове мелькали тревожные мысли но Кас только плотнее сжимал руль, вышвыривая их вон. Сэм заерзал на сиденье. Кас кожей чувствовал, как тот уже пару минут нервно буравит его взглядом. Сэм явно собирался спросить что-то такое, от чего Касу захотелось бы просто вывернуть руль и съехать в кювет. — Кас, — осторожно начал Сэм, комкая в руках окровавленную вату. — То, что ты сказал там… Ну, когда Димитрий предложил тебе… ты ведь просто тянул время? Кас даже не моргнул. Он смотрел на дорожную разметку, которая бесконечной белой нитью наматывалась на колеса. Ну почему, Сэм, ты у нас такой заботливый? Почему тебе всегда нужно залезть под кожу, где и так всё горит? — Сэм, проверь уровень заряда на планшете, — сухо произнес ангел. — Если мы потеряем GPS на подъезде к Рейвенхиллу, это будет фатальной ошибкой. Нам нужно знать топографию особняка. Сэм нахмурился, бросив быстрый и злой взгляд на устройство. — С зарядом всё в порядке. Я о другом. Дин… он выглядел так, будто ты его ударил под дых. Кас, ты действительно на мгновение поверил, что это возможно? — Кстати, ты не думал, почему мы смогли так быстро их прикончить? — поинтересовался Кас, мысленно молясь, чтобы Сэм наконец заткнулся. — Я осмотрел пули, оказалось, на них высечены какие-то символы. — Кас, не переводи тему, — в голосе Сэма прорезались стальные нотки. — Мы говорим о том, что ты стоял с пушкой у головы Лейлы и… — И мы узнали адрес, — Кас резко крутанул руль, обходя медленный грузовик. Мотор взревел, перекрывая начало новой фразы. — Это единственное, что имеет значение. Джек в особняке. Все остальные разговоры это энтропия. Пустой шум, Сэм. Ты лучше подумай, сколько там может быть охраны. И кто это может быть. Или что. Сэм глубоко и шумно выдохнул через нос. Кас видел боковым зрением, как желваки на лице охотника ходят ходуном. Сэм злился. Кас чувствовал эту волну раздражения, исходящую от соседа, и она почти доставляла ему облегчение. Хотя и немного нервировала. А Кас что, не злится? — Ты ведешь себя как робот, — процедил Сэм, резко отворачиваясь к окну. — Ты просто прячешься за этими фактами, чтобы не признавать, что ты был готов нажать на курок. — Прятаться это человеческая черта, — парировал Кас, и в его голосе на секунду проскользнула ядовитая усмешка. — Я учусь у лучших. Кстати, посмотри, нет ли в бардачке карты штата. Цифра может подвести.       Сэм ничего не ответил. Он просто со всей силы захлопнул крышку планшета и уставился в боковое стекло, скрестив руки на груди. В салоне повисла тяжелая тишина, которую прерывал только ровный гул мотора. Сэм сдался. Наверное, понял, что Кас не ответит, сколько его ни пробивай. Это было к лучшему. Кас сам не знал, как признать собственную слабость в тот момент. Он видел спину Сэма и чувствовал исходящее от него глухое недовольство, но не мог быть уверен, разочарован ли Сэм в нем или просто устал. Ему не хотелось знать правду. Он монстр? Или ему просто так кажется из-за того, что он увидел в зеркале собственное отражение в тот момент, когда палец лежал на спуске?       Постепенно начало темнеть. Когда впереди замигала неоновая вывеска заправки, Кас мысленно выдохнул. Он припарковался у колонки и тут же поймал на себе недоуменный, тяжелый взгляд Сэма. Тот замер с планшетом, явно не ожидая остановки. — Возьмем кофе? — предложил Кас. Это звучало как неуклюжая попытка зарыть топор войны, который он сам же и выковал. Сэм лишь коротко кивнул, поджал губы и вышел из машины, не проронив ни слова. Кас последовал за ним, чувствуя, как затекшие мышцы отзываются тупой болью.       Импала с характерным рокотом затормозила у соседней колонки. В окне показалось лицо Лейлы. Она выглядела уже более собранной, в глазах пропала та остекленевшая пустота, которая так пугала Каса пару часов назад. — Что-то случилось? — Дин высунулся из окна. — Решили взять кофе и, может, подзаправиться. Ехать еще долго, — ответил Кас, стараясь придать голосу максимум обыденности. Будто они просто едут в семейный отпуск, а не на бойню.       Лейла кивнула и вышла из машины вслед за Дином. Сэм тут же переключился на брата, они начали о чем-то негромко переговариваться, направляясь к ярко освещенному зданию заправки.       Лейла молча взяла заправочный пистолет, и Кас сделал то же самое со своей стороны. Запах бензина на мгновение перебил запах пороха, который, казалось, навечно въелся в ноздри Кастиэля.       Кас мельком глянул на девушку. Он не знал, что она чувствует. Благодарность за спасение или тихий ужас от того, что он секунду назад всерьез собирался вышибить ей мозги?       Кас вернул заправочный пистолет в гнездо колонки. Металл звякнул выбивая его из оцепенения. Он медленно подошел к Лейле. Девушка замерла, глядя на него снизу вверх. В свете дешевых неоновых ламп заправки её лицо казалось бледным а пятна крови на волосах какими-то нереальными, как мазки темной краски на старом холсте. — Лейла, — осторожно начал Кас. Он не знал, куда деть руки, куда спрятать глаза, которые, казалось, всё еще видели её через прицел глока. — Я бы ни за что не выстрелил. Ты же понимаешь? Он лгал? Или это была правда, которую он сам от себя прятал? Кас искал ответ в её лице, но Лейла лишь неопределенно кивнула и опустила взгляд в асфальт, носком ботинка размазывая радужное пятно бензина. Кас тяжело вздохнул. Стены, которые он так усердно возводил последние несколько часов, начали давать трещины. — Если ты дорога Дину, то ты дорога и мне. Потому что вы... вы моя семья. Произнеся это, Кастиэль замер. В этот момент в его голове что-то щелкнуло. Пазл, который он пытался собрать из обломков своего достоинства и ярости, наконец-то сложился в единую картину. Он только что сказал правду. Самую честную вещь за весь этот бесконечный, проклятый день. В ту же секунду его отпустило. Глухая, черная ярость, которая жгла внутренности, испарилась, оставив после себя лишь странную, звенящую чистоту. Злость на самого себя, на Димитрия, на этот мир — всё ушло на задний план. Лейла действительно была ему дорога. Не как «объект охраны» или «подруга Дина», а как часть того самого дома, который он так отчаянно пытался защитить. Она была семьей.       Девушка, явно не ожидавшая такой обезоруживающей откровенности, удивленно вскинула голову. Её глаза расширились, а затем лицо озарила мягкая, по-настоящему милая улыбка. Она сделала шаг вперед и обняла Каса, уткнувшись лицом в его пыльную кофту. Кастиэля тут же укутал густой, сладкий запах жасмина. Кас замер на мгновение, а затем обнял её в ответ, чувствуя хрупкость её плеч. Он всё еще ненавидел этот запах. Жасмин всегда казался ему слишком навязчивым, слишком приторным. Это ничего не меняло в его вкусах, но сейчас, в этом объятии, это не имело значения. Кас невольно улыбнулся собственным мыслям и мягко отстранился от девушки. Она подарила ему еще одну улыбку и тоже вернула заправочный пистолет на место.       Кас засунул руки в карманы своей побитой толстовки, чувствуя, как холодный ветер забирается под одежду. Шаги за спиной заставили его обернуться: Дин подошел к Лейле, протягивая ей стаканчик. Она коснулась губами его щеки в мимолетном поцелуе, и в этом жесте было столько домашнего уюта, что Кас невольно отвел взгляд. — Я взял тебе со сливками. Теплыми, — голос Сэма вырвал его из созерцания парочки. Охотник буквально всучил ему в руки обжигающий бумажный стакан. Кас машинально кивнул, сделал глоток и замер. Сливочный, мягкий вкус именно той температуры, которую он любил. До него медленно дошло. Он поднял глаза на Сэма, который стоял слишком близко и открыто ухмылялся. — Ты уже в третий раз приносишь мне мой любимый кофе, Сэм Винчестер, — произнес Кас, вглядываясь в лицо младшего брата. Сэм не отвел взгляд. Его улыбка стала шире, а в глазах заплясали искры чего-то непривычного, теплого и... Догадка озарила Каса, как вспышка молнии. Сэм с ним что... Оу. Это была не просто забота, а что-то смутно похоже на то, что люди называют флиртом. Внутри Каса что-то отозвалось тихой, искренней радостью, и он впервые за день улыбнулся Сэму по-настоящему. — Кхм, — Кас перевел взгляд на Лейлу. Та явно всё видела; она хитро прикусила губу, переводя взгляд с одного на другого. — Едем дальше?       Кас допил кофе, чувствуя, как тепло разливается по телу, и метким броском отправил стаканчик в урну. Он старался не замечать, как Дин в этот момент странно долго и пристально смотрел на них двоих. В этих зеленых глазах роились мысли, которые Кас больше не мог прочитать, да и не очень хотел. Он просто мотнул головой, отгоняя нахлынувшую неловкость, и решительно сел за руль.       Он надеялся, что ещё каких-то пару часов и он сможет наконец-то увидеть Джека. Пожалуйста, хоть бы в этот раз всё получилось.