Сегодня нам придется умереть

      Кастиэль где-то вычитал, что люди способны на подсознательном уровне зеркалить чужие чувства. Если ты испытываешь к кому-то неприязнь без видимой на то причины, велика вероятность, что этот человек — дерьмо, и он чувствует к тебе то же самое. И наоборот: если ты влюблен, объект твоей страсти якобы должен ощущать те же вибрации. Проблема лишь в том, что далеко не все способны сложить два плюс два в собственной голове и интерпретировать эти сигналы верно. Или хотя бы так, как хотелось бы тебе. Ты влюблен в человека, и — о боже! — это значит, что он влюблен в ответ? Да. Но не в той плоскости, на которую ты рассчитывал. Он любит тебя как друга, как брата, как часть семьи. Но не как вторую половинку. И, наверное, в мире смертных это самое печальное. Хотя для Кастиэля «самым печальным» была абсолютно полная, катастрофическая ошибка в интерпретации. Дин, казалось, не любил его вообще никак. В последнее время от него исходила только глухая, обжигающая злость. Может быть, в той статье его обманули? Или же Кас настолько часто в своих мыслях называл Дина мудаком, что ответная агрессия охотника была лишь закономерным эхом?       Кастиэль почувствовал, что лежит на чем-то мягком. Он медленно, с трудом приоткрыл веки и сделал первый вдох. Горло немилосердно саднило, а глаза щипало от сухости. Сколько он пролежал? Он попытался пошевелиться, но левая рука тут же отозвалась такой острой болью, что Кас непроизвольно зашипел сквозь зубы. Кое-как приняв сидячее положение, он огляделся. Он всё еще был в доме в Денвере. Всё в той же своей комнате. За окном густели сумерки, окрашивая стены в неуютный синеватый цвет. Всё еще в Денвере, а не на том свете. Кастиэль замер, прислушиваясь к тишине дома, и так и не смог понять: должен он сейчас радоваться этому факту или нет.       Он откинул одеяло и опустил босые ноги на пол. Холод тут же неприятно кольнул ступни, напоминая о том, что он больше не защищен благодатью от земных сквозняков, но Кас всё равно заставил себя встать. На удивление, его не штормило. Даже привычная после ранений тошнота отступила. Он сделал пару пробных шагов и поймал себя на мысли, что чувствует себя почти прекрасно. Если не считать легкой, ватной слабости в мышцах и отвратительной, пульсирующей боли в висках, из-за которой было трудно сфокусировать взгляд и до конца открыть глаза. Кас подошел к зеркалу в углу комнаты. Кто-то переодел его, пока он был в беспамятстве. Теперь на нем были свободные серые спортивные штаны и чья-то голубая мятая футболка, которая была ему явно великовата. Левая рука, аккуратно забинтованная, слегка опухла под слоем марли.       В ванной он плеснул в лицо ледяной водой, пытаясь унять гул в голове. Облокотившись о края раковины, Кас всмотрелся в свое отражение: огромные темные синяки под глазами делали его лицо почти мертвенным, а губы потрескались до крови. Почесав сильно отросшую за эти дни щетину, он выключил воду и, пошатываясь, вышел из комнаты. Жажда была нестерпимой, словно он проглотил горсть песка. Стараясь не шуметь, он спустился по лестнице, придерживаясь за перила. На кухне горел тусклый, приглушенный свет. До Каса долетали чьи-то тихие, неразборчивые голоса. На мгновение он замер, охваченный острым желанием развернуться и уйти обратно в темноту своей спальни — так сильно ему не хотелось сейчас ни с кем пересекаться. Но предательская половица под его весом издала громкий, противный скрип, выдавая его присутствие с головой. Разговоры на кухне мгновенно смолкли. Мысленно проклиная и этот дом, и свою неуклюжесть, Кастиэль сделал глубокий вдох и шагнул.       На кухне царил уютный полумрак, разбавленный лишь светом над плитой. За столом сидели Сэм и Джек. Как только Кастиэль переступил порог, они оба вскинули головы, и на их лицах синхронно расцвели одинаково искренние, облегченные улыбки. Кас, вопреки всей своей внутренней сумятице, не выдержал и улыбнулся им в ответ. — Привет... — хрипло и неуверенно выдавил он. Горло будто заросло колючками. Кас прошел к раковине, чувствуя на себе их внимательные взгляды, и наполнил стакан водой. Холодная жидкость приятно обожгла гортань. — Кас! Я так испугался за тебя! — Джек подскочил с места, его слова посыпались градом. — Мне Дин с Сэмом всё рассказали, и мне было так страшно... Я предлагал им свою помощь, но они сказали, что пока не уверены, всё ли получилось, и я не могу тебя исцелить, чтобы не нарушить баланс ритуала. Но я сам сидел возле тебя, когда капельница стояла, и укрывал тебя! И я еще... — Джек, — попытался вставить Сэм. — ...а когда Дин сказал, что ты вылил целый литр крови, Лейла чуть в обморок не упала! Она говорила, что это безумие, и что люди... — Джек! — уже громче перебил Сэм, мягко улыбаясь. Нефилим наконец перестал тараторить и замер, во все глаза глядя на Каса. Ангел не выдержал этого взгляда, полного обожания и тревоги: он притянул парня к себе и крепко обнял. Джек тут же расслабился в его руках, уткнувшись носом в плечо, и обнял в ответ так сильно, будто боялся, что Кас снова исчезнет. — Я так скучал, — прошептал он с какой-то детской горечью. Кастиэль отстранился и мягко коснулся его лица. — Ну, всё же в порядке. Вот он я, стою. Потрепав Джека по волосам, Кас прихватил стакан и, приобняв парня за плечи, сел за стол напротив Сэма. Тот выглядел не лучше самого Каса: под глазами залегли глубокие тени, а в волосах прибавилось беспорядка. — Так что... у нас получилось? — неуверенно спросил ангел. Сэм сделал глоток из своей чашки, глядя на Кастиэля поверх пара. Только сейчас Кас заметил, насколько охотник осунулся от усталости. — Мы пока точно не знаем, нужно съездить и проверить лично. Но активность тварей в том районе однозначно упала. — Сэм вздохнул и запустил пятерню в шевелюру. Кас понимающе кивнул. — А сколько я пролежал в отключке? — Четыре дня, — ответил Джек, придвигая к себе кружку с чаем. Четыре дня. Немало. В голове Каса тут же зароились мысли о том, сколько всего полезного он мог бы сделать за это время вместо того, чтобы просто занимать кровать. — Кас, не переживай ты так. Мы тоже ничего сверхъестественного не сделали, — Сэм будто прочитал его мысли и на мгновение накрыл ладонь Кастиэля своей, слегка сжав пальцы. — Мы следили, чтобы ты не умер от потери крови, и просто были рядом. Так что если и винить кого-то в безделье, то всех нас. Кас усмехнулся в стакан и сделал еще глоток. — Я в порядке, правда, — начал он, заметив, как Сэм открыл рот, чтобы задать дежурный вопрос о самочувствии. Поймав недоверчивый прищур Джека, Кас картинно закатил глаза. — Ну ладно, может, не на сто процентов. Голова болит отвратительно и слабость такая, будто я вагон угля разгрузил. А в остальном — жить буду. — Хорошо, — одобрительно кивнул Сэм, но руку убрал не сразу. Послышались быстрые шаги, и на кухню буквально влетела Лейла. — О боже, Кас! — она подскочила к нему и крепко обняла со спины, вжимаясь щекой в его затылок. Сэм негромко рассмеялся и разжал пальцы, выпуская ладонь Кастиэля, после чего встал и направился к плите ставить чайник. Девушка тем временем обошла стул и, схватив Каса за плечи, принялась внимательно всматриваться в его лицо, будто искала признаки подступающей смерти. — Ты совсем идиот? Чем ты только думал! Ты же мог умереть! — в её голосе гнев мешался с искренним испугом. — Лейла, всё хорошо. Извини, что заставил волноваться, — мягко ответил он.       Девушка расслабилась, и её лицо смягчилось. Она посмотрела на Кастиэля с такой бесконечной нежностью, что у того болезненно защемило сердце. Она снова обняла его, и Каса окутал густой, успокаивающий аромат жасмина. Только сейчас он по-настоящему заметил, что у Лейлы тоже голубые глаза — такие же яркие, глубокие и большие, как у него самого. — Никогда так больше не делай, — она шмыгнула носом и отстранилась. В своем белом сарафане, босиком и с распущенными белокурыми волосами она выглядела как принцесса из старой сказки. Не хватало только цветочного венка для полноты образа. Кас послушно кивнул, хотя оба они понимали: как только где-то вспыхнет уведомление «смертельный риск», Кастиэль будет первым, кто рванет в эпицентр. — Кас, Лейла, сделать вам чай? — Джек уже суетился возле Сэма, доставая из шкафчика разнокалиберные кружки. — Да, и на Дина тоже, он сейчас придет, — Лейла кивнула нефилиму и полезла в холодильник. Кас на секунду зажмурился. Видеть Дина сейчас хотелось меньше всего на свете. Но слабость после ранения была ему на руку: он знал, что в таком состоянии Дин вряд ли решится на очередную дозу нравоучений или криков. Может, когда-то это пройдет? — подумал Кас, глядя в окно. — Может, чувства к Дину однажды испарятся, и я встречу кого-то, кто будет просто любить меня и засыпать рядом?       Взгляд Каса невольно упал на Сэма. Тот искренне смеялся над какой-то шуткой Джека, пока Лейла гремела тарелками. Сэм был воплощением надежности. Кто-то, кто будет обнимать, когда грустно. Кто-то, кто будет целовать, беспокоиться, защищать... Мысли оборвал громкий стук. Лейла с победным видом поставила перед ним тарелку с огромным, сочным бургером. Аромат жареного мяса и специй мгновенно вызвал у Каса голодный спазм. Он и не осознавал, насколько истощен. — Спасибо, — он слабо улыбнулся девушке и с жадностью откусил первый кусок. Может, и у меня будет кто-то, кто будет готовить для меня, потому что сам я в этом полный профан. Кто-то, кто позволит носить свои футболки и будет по-доброму трепать меня по волосам. Сэм поставил перед ним дымящийся чай и, смущенно улыбнувшись, осторожным движением большого пальца вытер крошку с щеки ангела. Кастиэль замер, чувствуя тепло прикосновения. Он улыбнулся в ответ и, отодвинув пустую тарелку, позволил себе на несколько секунд задержать взгляд на Сэме. Сэм был красив. Безусловно. Мощные плечи, добрые глаза, вечное понимание и готовность принять тебя любым. Казалось бы — вот оно. Всё, что Касу было нужно, находилось на расстоянии вытянутой руки. Протяни её — и Сэм ответит. И вместе с ним придет всё то спокойствие, о котором Кас мечтал. Но что-то не сходилось. Будто пазл, в котором одна деталь упорно не лезла в пазы. Будто... — Привет, Кас. Низкий голос вывел его из оцепенения. Тяжелая, теплая ладонь Дина легла на его плечо, слегка сжав его. Кастиэль медленно перевел взгляд.       Дин выглядел измотанным. Его зеленые глаза смотрели на Каса с какой-то странной смесью затаенного сожаления и немого извинения. И в это мгновение пазл в голове Кастиэля с грохотом сошелся. Вот чего он хотел на самом деле. И ничто — ни забота Сэма, ни доброта Лейлы — не могло этого заменить. Дина. Только Дина. Всегда только его. Дин сел прямо напротив Каса, и Джек тут же поставил перед ним дымящуюся чашку. Лейла устроилась под боком у Дина, а Сэм и Джек заняли места с другой стороны стола, замыкая круг. — Ну, так как ты? — осторожно спросил Дин. Его голос был непривычно тихим, а взгляд впился в лицо Каса, пытаясь считать каждую микроинтонацию. Отвратительно, Дин. Без тебя — просто отвратительно. — Неплохо, — коротко кивнул Кас, стараясь, чтобы голос не сорвался. Дин еще несколько секунд сканировал его черты, словно проверяя, не рассыплется ли ангел прямо сейчас, после чего едва заметно, одобрительно кивнул и перевел взгляд на брата. — Что там с активностью в городе? — Тихо пока что, — отозвался Сэм. — Раз Кас пришел в себя, думаю, завтра можем съездить и всё проверить на месте. Кас поймал себя на мысли, что то ли из-за потери крови, то ли из-за дикой усталости, но все чувства к Дину, которые он так старательно упаковывал в самый глубокий и темный ящик своего сознания, рвутся наружу. Нежность, густая и тяжелая, как патока, окутывала его. Он с силой сжал здоровую руку под столом, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы унять это наваждение. Охотники о чем-то спорили, обсуждали маршруты и допплеровские радары, но Кас их не слышал. Он смотрел, как Дин пьет чай. Как его мозолистые пальцы обхватывают керамику. Как он на секунду прикусывает нижнюю губу, о чем-то задумываясь. Интересно, если Дин меня обнимет... этот ледяной холод, который теперь всегда со мной, наконец отступит? Кас с силой заставил себя отвести взгляд и тут же наткнулся на глаза Лейлы. Она смотрела на него слишком понимающе. Кас нахмурился и уткнулся в свою чашку. Только понимания от Лейлы ему сейчас не хватало, черт возьми. — Если стена проявилась после ритуала, значит, в принципе, апокалипсис предотвращен? — подал голос Джек, с надеждой глядя на взрослых. — Надеюсь на это, — выдохнула Лейла, машинально накручивая светлую прядь на палец. — Да, очень надеюсь, что у нас получилось и мы скоро сможем вернуться в бункер, — добавил Дин. Он снова посмотрел прямо на Каса, и в этом взгляде был немой вопрос. Поедет ли Кас с ними? В бункер. Домой. Будто у Кастиэля был другой выбор. Будто у него вообще был какой-то другой «дом», кроме этой черной машины и двух невыносимых братьев. — Ну, я думаю, что ритуал должен сработать, — мягко ответил Кастиэль, обводя всех взглядом. — В конце концов, я потратил на эту чашу столько крови, что если стена не воздвигнется, я лично спущусь обратно и потребую у алтаря возврат средств. Джек замер с открытым ртом, а Лейла прыснула и звонко рассмеялась. — Боже, Кас, это было отвратительно шутка, — улыбаясь, протянул Сэм, качая головой. — Ну, зато вы теперь не сидите с такими кислыми лицами, будто я уже пополнил ряды призраков в этом подвале, — парировал Кас. Джек наконец расслабился и тоже несмело улыбнулся. — Тогда поедем завтра я, Дин и Сэм? Проверим периметр? — поинтересовалась Лейла. Кас почувствовал на себе быстрый, обеспокоенный взгляд Сэма. Тот явно ждал, что Кастиэль сейчас взорвется. Начнет доказывать, что он в строю, что его нельзя оставлять, как немощного старика, и что он не позволит им рисковать без него. Но пульсирующая боль в висках стала почти невыносимой, а эмоции внутри клокотали так сильно, что Кас мечтал лишь об одном — остаться в тишине. Подальше от голоса Дина, от его запаха и этого невыносимого «почти» между ними. — Да, так будет лучше. Езжайте без меня, — выдавил Кастиэль. На кухне воцарилась мертвая тишина. Он поймал на себе сразу четыре удивленных взгляда. Дин даже чашку отставил, нахмурившись так сильно, что между бровей пролегла глубокая складка. — Ну, хорошо, — неуверенно протянула Лейла, переводя взгляд с Каса на Дина, словно ожидая, что тот сейчас начнет спорить. Но Дин молчал.       Оставшееся время они допивали чай под негромкий спор Джека и Лейлы о том, почему в мире так много сверхъестественного дерьма, а настоящих супергероев в трико так и не завезли. Кастиэль лишь изредка вслушивался в их голоса. Он иногда ловил на себе заинтересованные, мягкие взгляды Сэма и послушно улыбался ему в ответ, чувствуя исходящую от него поддержку. Дин же периодически буквально сверлил его глазами. Кас кожей ощущал этот тяжелый взор, но искренне не понимал, чего охотник от него хочет. Осуждения? Благодарности? Кас был слишком истощен, чтобы разгадывать эти шарады. Поэтому, когда чашки опустели, Джек начал сладко зевать, а стрелки часов перевалили за полночь, Кастиэль решил, что с него хватит. Попрощавшись со всеми и вымыв свою кружку — тщательно избегая при этом встречаться глазами с Дином — он подошел к Джеку и по-отцовски поцеловал его в макушку. Затем, не оборачиваясь, он отправился к себе.       В комнате Кас прикрыл дверь и тяжело прислонился к ней спиной, выдыхая скопившееся напряжение. Головная боль немного отступила, сменившись тупой тяжестью. Он наскоро умылся (на душ сил не осталось бы даже под дулом пистолета) и тяжело опустился на кровать.       Медленно массируя виски, Кас утвердился в мысли, что остаться завтра дома было единственно верным решением. Он действительно был слаб. Смертельно слаб. И меньше всего на свете ему хотелось снова подвести Винчестеров. А ведь он делал это с завидной регулярностью, превращаясь из могущественного воина небес в обузу, которую нужно перевязывать и капать литрами физраствора. Или чем они его там поили через капельницу. В дверь тихонько постучали. Удивительно, но по звуку Кас сразу понял, кто это. Этот ритм он не спутал бы ни с чем. — Заходи, Дин. Дверь приоткрылась, впуская охотника. Дин замер посреди комнаты, осматриваясь, словно искал повод не подходить ближе. Кас сидел на кровати, изучая его. Он пытался найти скрытые мотивы этого визита, но понял, что их, кажется, нет. — Что-то хотел? — поинтересовался Кас. Дин наконец посмотрел на него, медленно подошел и сел рядом на край матраса. Кас мгновенно почувствовал знакомый аромат хвои. Дин присел совсем близко, и по бедру Кастиэля пробежало тепло от его тела. Да, Дин определенно мог бы унять тот внутренний холод, который не давал Касу покоя. — Кас... — неуверенно начал Дин, почесывая затылок. — Я думаю, нам надо поговорить. По-настоящему. Кас выдохнул и уставился в стену. Поговорить не мешало, это правда. Вот только не сейчас. Не тогда, когда он так слаб и всё накопленное годами рвется наружу, сметая барьеры. — Знаешь, мне так больно от того, что между нами хрень какая-то, — продолжал Дин, глядя в пол. — Даже поговорить нормально не можем, не поцапавшись. Дин ведь не знал, что Кас сейчас буквально захлебывается признаниями, которые стоят комом в горле. — Мне не хватает тебя, Кас. Как друга, как брата. Ты иногда чертовски нужен мне, а тебя... тебя нет. Кас наконец поймал взгляд охотника. Повисло тяжелое молчание. Какие же у Винчестера красивые глаза... Кас мог бы слушать его голос вечно, лишь бы тот не замолкал. — Тебя тоже нет, — выдавил Кас и тут же осекся, понимая, как это прозвучало. В груди поднялся пожар. Он снова отвел взгляд, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Что? — Дин недоуменно дотронулся до его плеча. — Что ты имеешь в виду? Кас прикрыл глаза и мысленно сосчитал до пяти, чтобы не сорваться. Но рука Дина на плече не помогала — Кас буквально плыл от этого прикосновения. — Тебя тоже нет рядом, когда ты нужен мне, — хрипло ответил он, не открывая глаз. Он услышал, как Дин резко выдохнул и, кажется, едва слышно чертыхнулся. — Кас... — Дин. Кастиэль снова посмотрел на него, и в этот момент его окончательно сломало. Он тонул в этих зеленых глазах, в этом тепле, в этом запахе. Он плавился, как медь в горне. — Дин, я так люблю тебя. Ты даже не представляешь, как сильно, — слова вырвались хрипло, он больше не мог себя контролировать. Глаза неприятно пощипывало. Кас видел, как Дин открыл рот, чтобы что-то сказать, но не дал ему такой возможности. — Я жить не могу без тебя. Я так боюсь, что в один момент ты решишь, что моя любовь слишком навязчива, и просто уйдешь. Я задохнусь тогда, — он поймал руку Дина, которую тот попытался убрать с плеча, и крепко сжал её. Дин смотрел на него странно. В глубине его зрачков Кас видел дикую печаль и глубокое сожаление. Он не знал, что Дин видит в его собственном лице, но надеялся, что там видна любовь. Перед глазами начало мутнеть от подступающих слез. — Ты правда нужен мне больше жизни. Я так хочу, чтобы ты был со мной. У меня внутри столько чувств к тебе... я не могу описать их словами. Голос сорвался, и Кас замолчал. Он не знал, что еще добавить, кроме этого бесконечного «люблю», которое хотелось повторять сотни раз. Дин мягко, но решительно забрал свою руку. Он долго смотрел на Кастиэля, поджав губы. Касу до боли хотелось залезть ему в голову, узнать, о чем Дин молчит. Он смотрел на шею охотника, в которую хотелось зарыться лицом, на его широкие плечи под черной футболкой. Видел, как Дин нервно сжимает и разжимает пальцы. Чувствовал, как колено Дина в грубой джинсе едва касается его собственного. — Дин, скажи хоть что-то, — голос окончательно охрип. В горле встал ком, который невозможно проглотить. Хотелось просто разрыдаться, но Кас держался на чистом упрямстве. Дин не спешил. Он искал что-то в лице Кастиэля, переводил взгляд на его шею, смотрел словно сквозь него. — Я... — начал Дин, но остановился. Он мотнул голвой и облизал пересохшие губы. Кас, как маньяк, следил за этим движением. Дин заметил, как дернулся кадык ангела, и снова поймал его взгляд. — Кас, ты мне нужен.Как... часть семьи. Пойми, я тоже не могу без тебя жить, но... Кас горько усмехнулся и опустил голову. Одна слеза всё же сорвалась и упала на серую ткань его штанов. Это проклятое человеческое «но» когда-нибудь сведет его в могилу. — Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь. Но я могу быть рядом, — Дин попытался заглянуть ему в лицо, но Кас отвернулся. Охотник снова положил руку ему на плечо. — Я хочу быть рядом. И я хочу, чтобы ты был рядом. Я понимаю... Он снова осекся и сжал плечо Кастиэля. Кас поджал губы и смотрел в стену, пытаясь унять дрожь. Ладонь Дина жгла кожу сквозь футболку. — Я понимаю, что как раньше уже не будет. И мне очень жаль... Я не знаю, как мне искупить вину перед твоим разбитым сердцем. Дин моргнул. Раз. Два. Кас наконец нашел в себе силы снова на него посмотреть. Это я виноват перед тобой, Дин, — подумал Кастиэль, но вслух не произнес ни слова. Дин был чертовски красив даже в своем сокрушении. — Но я так хочу, чтобы мы снова были друзьями, — закончил Дин. Кас не до конца осознавал смысл всей речи. Было ощущение, что половину он прослушал, провалившись в свои чувства. Но суть всегда оставалась неизменной. Дин всё еще сжимал его плечо. Кас смотрел в его глаза. Люблю его. Черт возьми, как же я его люблю. Кастиэль поднял глаза к потолку, пытаясь сдержать слезы. Затем снова перевел взгляд на Дина. — Можно я тебя поцелую? ...       Дин молча уставился на него. Он замер, едва заметно хлопая ресницами. Кас на мгновение остро пожалел о своих словах, но тут же яростно отогнал эту мысль. Он наконец-то выплеснул всё, что годами выжигало его изнутри. Он задал тот самый вопрос. Так почему же на душе всё равно так невыносимо больно? Отчего слезы продолжают упрямо стекать по щекам, оставляя горячие дорожки на бледной коже? — Кас... — Дин глубоко, судорожно вздохнул и снова убрал руку с его плеча. — Пожалуйста, — прошептал Кастиэль. Он готов был умолять. Ему это было нужно как воздух, как последнее доказательство того, что он всё еще существует. Ему нужно было почувствовать Дина. Согреться в этом вечном человеческом холоде, который теперь стал его верным спутником. Может быть, Дин это понял. Или просто не смог больше выносить этого раненого взгляда. Он напряженно всмотрелся в глаза Каса и начал медленно, невыносимо медленно приближаться. Лицо Кастиэля обдало жаром. Он тонул в этих зеленых глазах, и ничто во всей Вселенной уже не могло его спасти. Он почувствовал чужое дыхание на своих губах. Сердце в груди забилось так сильно, что стало больно ребрам. Хотелось зажмуриться, уткнуться лицом в жесткую ткань черной футболки Дина, вцепиться в него и никогда, ни за что не отпускать. Пропустить его сквозь себя, заполняя ту зияющую пустоту, которую оставила потерянная благодать. Дин остановился в считаных миллиметрах. Его зрачки расширились, поглощая радужку. Кастиэль судорожно вздохнул и, прикрыв глаза, сам потянулся вперед, чтобы наконец сократить эту последнюю, ничтожную дистанцию. Грубая, тяжелая ладонь легла ему на грудь, прямо над сердцем. Касу хотелось завыть от этой преграды. — Нет, — выдохнул Дин ему в самые губы. Кас не открывал глаз. Он не мог. Слезы покатились одна за другой, всё быстрее, обжигая щеки. — Это будет ошибкой, Кас. Огромной ошибкой. Рука исчезла с груди. Кастиэль не нашел в себе сил заставить веки подняться; он просто сидел, чувствуя, как мелкая, неконтролируемая дрожь бьет его плечи. Весь мир вокруг него схлопнулся до этой дрожи и тихого свиста воздуха в легких. — Ошибкой было влюбиться в тебя, — вымолвил он, с трудом проталкивая слова сквозь тугой, душащий ком в горле. Ошибкой было вытаскивать тебя из Ада. Ошибкой было прикасаться к твоей душе и оставлять на ней свой отпечаток. Ошибкой было пасть ради тебя, предавая всё, во что я верил миллиарды лет. Ошибкой было вносить во Вселенную само понятие любви между ангелом и человеком. Ошибкой было любить тебя, Дин Винчестер. Рыдания сжали его грудь железным обручем, перекрывая доступ кислороду. Отвратительная, пульсирующая головная боль вернулась с новой силой, взрываясь за глазницами. Кас до крови закусил губу, до белых костяшек сжимая пальцами одеяло, чтобы позорный, надрывный хрип не вырвался из горла. Когда он наконец нашел в себе силы разомкнуть веки, комната была пуста.