Академия Нуар

Чёрный Рынок (Marché Noire) — У нас тридцать минут. Это значит, что мы успеем посмотреть Чёрный Рынок и арену для дуэлей. Всё остальное подождёт. Она повела Гермиону в просторный коридор, который казался не столько переходом, сколько крытой улицей. Высоко над головой вздымались сводчатые потолки, покачивались фонари с разноцветным пламенем, а по обе стороны тянулись ряды лавок — нагло расположившиеся прямо посреди школы. В воздухе пахло чернилами, дымом и деньгами, и к этому примешивались то внезапная вспышка ароматических чар, то запах обожжённого пергамента — в зависимости от того, мимо какой двери они проходили. Над витринами сталкивались вывески, зачарованные буквы толкались, борясь за место. Одна позолоченная табличка метала искры в соседку, другая наклонилась и зашептала прямо на ухо Гермионе: «Нужна грязь на твоего врага? Мы всё раскопаем». Мгновение спустя другая вывеска промурлыкала: «Нужно алиби? Ты была с нами прошлой ночью». Гермиона замедлила шаг, нахмурившись, пытаясь осмыслить этот хаос. — Что это? Ответ Сабин был мгновенным, идеально чётким: — Субверсивный капитализм, профессор. С возможностью выбора факультативов. — И где всё это было, когда я училась? — спросила Гермиона с улыбкой. Сабин и бровью не повела: — Помилуйте. Вы учились в скучной старой школе Хогвартс, профессор. Из окна дальше по коридору огромное вращающееся колесо с именами щёлкало, как рулетка, каждое имя сопровождалось мигающими иконками проклятий. Оно драматично замерло на одном незадачливом ученике, а затем сбросилось с мелодичным звоном: «Выиграет ли он свою следующую дуэль? Делайте ставки!» Гермиона снова замедлила шаг, взгляд зацепился за следующую вывеску: «Биржа слухов». — А это что за Биржа слухов? Сабин даже не моргнула: — Платишь, чтобы услышать сплетню. Платишь больше, если хочешь её подтверждения. Премиум-уровень — они распускают слухи за тебя. Брови Гермионы поползли вверх, затем она тихо рассмеялась: — Дьявольски умно. — Практично, — поправила Сабин тоном таким же чётким, как пергамент. Следующая табличка мерцала позолоченными буквами: «Искренние признания». Гермиона сбавила шаг: — Это ещё что такое? Ответ Сабин был совершенно бесстрастен: — Ты платишь, чтобы продать что-то скандальное о себе. Если слух распространится хорошо, ты получаешь долю от прибыли. Престижное ценообразование для признаний, которые разрушают твою репутацию. Гермиона моргнула, затем склонила голову набок: — То есть ты зарабатываешь деньги, рассказывая неприглядную правду о себе? — Именно так, — тон Сабин был сух, как кость. — В Академи-Нуар честность — это предмет роскоши. Гермиона тихо рассмеялась, покачивая головой: — Это возмутительно. Почти гениально. — Абсолютно гениально, — поправила Сабин. Ещё одна вывеска проявилась в фокусе: «Услуги по выполнению домашних заданий». — А это? — Меню опций, — плавно ответила Сабин. — Написание эссе на заказ, чары для проверки, частные уроки. Премиум-уровень — саботаж эссе соперников. Гермиона рассмеялась — звонко и удивлённо: — Директриса это позволяет? — Чтобы открыть бизнес, нужно получить капитал от директрисы. Она владеет тридцатью пятью процентами долей в предприятии. Гермиона уставилась на неё, почти растерянно: — И никакого регулирования? Я имею в виду — может ли студент заплатить, чтобы за него делали все задания все семь лет? — Да, — просто сказала Сабин. Гермиона смотрела, пытаясь осмыслить это: — И как это здоровая структура для школы? — Нельзя заплатить, чтобы кто-то сдавал за тебя экзамены. Всё остальное директрису не волнует, как студенты используют своё время. Она говорит, что цель может быть найдена в бизнесе, в науке, в преподавании, в дуэлях. Её задача — не диктовать цель, а лишь направлять учеников к осуществлению их собственной. Губы Гермионы изогнулись — полуулыбка, полуразмышление: — Необычайно, — прошептала она. Она продолжила идти по Чёрному Рынку, внимательно читая каждую вывеску. — Что ты думаешь об этой системе, Сабин? Она хорошая? Сабин моргнула, удивлённая вопросом. Её невозмутимость дрогнула на мгновение: — Честно говоря, я не знаю. Мне хочется верить, что директриса настолько умна, что видит то, что упустили все остальные школы. Но… насколько это вероятно на самом деле? Гермиона позволила тишине повиснуть. Её взгляд задержался на мерцающих вывесках, этой торговле секретами и амбициями. Если это место — эксперимент директрисы, подумала она, мне очень хотелось бы узнать гипотезу. Затем она посмотрела на Сабин, заметив незащищённую ноту в её голосе, и улыбнулась — мягко, но задумчиво: — Это правильный вопрос для начала. Мне и самой любопытно. Несколько шагов спустя они прошли мимо кривой вывески, которая гласила жирными буквами: «Букмекерская контора — азартные игры, не романы». Гермиона остановилась как вкопанная, и смех вырвался из неё, на этот раз безудержный: — Это… Мерлин, это бесстыдно. Губы Сабин изогнулись в быстрой, заговорщической усмешке: — И очень прибыльно. Гермиона прижала руку ко рту, всё ещё смеясь: — Ещё бы. Они пошли дальше вместе, и Сабин явно была довольна тем, что сумела вызвать у Гермионы такой восторг. Одной Перчатки Достаточно К тому времени, как они добрались до зала дуэлей, один лишь шум возвещал о нём. В центре кипела схватка — проклятия искрили о щиты, подошвы скользили по камню. Гермиона и Сабин проскользнули внутрь незамеченными поначалу, внимание толпы было приковано к сражающимся. Звякали монеты, переходя из рук в руки. Кто-то выкрикивал ставки. Но на нижних ступенях второкурсница толкнула подругу: — Кто это? — прошептала она, глядя на золотую куртку Гермионы. — Тсс, пропустишь обезоруживание, — прошипел мальчишка в ответ, хотя его взгляд уже тоже отвлёкся. — Давай же, Клэр! — крикнул кто-то, когда вспышка синего рассекла воздух. Гермиона поднялась на трибуны, нахмурившись, когда одно проклятие ушло в сторону и обожгло стену. — Блестящая техника, — тихо сказала она, — но ужасный тайминг. Кто-то лишится брови. Две старшекурсницы склонились друг к другу, перешёптываясь резче: — Кто так разговаривает? — Слишком по-английски. — Слишком невинно. — Новая профессорша? — Спорим, она не продержится и трёх месяцев. Они отвернулись обратно к дуэли, делая вид, что им всё равно, но то и дело бросали взгляды на Гермиону. К тому времени, когда девушка на ринге потеряла палочку и грянули аплодисменты, половина толпы уже не смотрела на дуэль вообще. Их глаза были устремлены на Гермиону — оценивая, перешёптываясь. — И это кого же ты с собой таскаешь, Сабин? — крикнул самый дерзкий ученик, его голос разнёсся по залу. — Похоже, она забрела сюда прямиком из библиотеки. — Может, она здесь, чтобы нам палочки полировать? — Или таскать вёдра с водой. От этого была бы польза. Маленькая веснушчатая девушка тихо сказала: — А мне кажется, её костюм шикарен. Гермиона склонила голову набок, ничуть не смутившись. Сабин открыла рот — — Она ваш новый профессор трансфигурации, кретины. — Пф. Отправьте её обратно. Мы позовём, если нам понадобится превратить шнурки в ленточки. — Или если директриса решит открыть ясли? Тогда нам может понадобиться кто-то, кто превращает чашки в маргаритки. Смех взметнулся резкий, насмешливый. Гермиона не дрогнула от смеха — только поправила манжету. Что-то в этом маленьком, невозмутимом жесте сломало терпение Сабин. — Вы такие идиоты, — выплюнула она. — Серьёзно — это изнуряет. Арена замерла. Десять пар глаз уставились на неё, словно у неё выросла вторая голова. — Ты… в порядке, Сабин? — осторожно спросил один парень, наполовину с опаской, наполовину с интересом. — Я никогда не видела, чтобы ты хоть о чём-то переживала, — пробормотала другая девушка, моргая. Третья подала вперёд, усмешка изогнула её губы: — Mon dieu. Похоже, ты влюбилась в профессоршу ленточек. Сабин вздёрнула подбородок, голос её был плоским, как лезвие: — Конечно, влюбилась. Это же Гермиона Грейнджер. У нескольких человек буквально отвисла челюсть. Зал взорвался. Половина учеников зашлась в крике от смеха, другие таращились во все глаза, один парень и вовсе свалился со скамьи. — САБИН?! — Влюбилась в старую гриффиндорку? — Ты серьёзно? — Она с ума сошла. Сабин залилась пунцовой краской, но вздёрнула подбородок выше, вызывающе, словно говорила это совершенно серьёзно: — Вы тупые мелкие дети. Я знаю, чего хочу. Гермиона просто улыбнулась — тепло, с удовольствием — и спокойно, с нежностью обняла Сабин за плечи. Эффект был сокрушительным. Весь зал замер, уставившись, словно они только что увидели, как профессор закурила сигарету на уроке — а затем поцеловала студентку прямо в губы. Дель Моро, второкурсница, мрачно пробормотала из своего угла: — Не такая уж и невинная, выходит. Тора Роул, высокая и долговязая, не смеялась. Она лишь смотрела, пристально, пока её перо неуклонно рвало поля её журнала. В зале воцарилась рваная тишина. До тех пор, пока — — Какой у вас стиль дуэли, мисс? — звонко спросила младшая девчонка, указывая на запястье Гермионы в перчатке. Улыбка Гермионы не дрогнула: — Я не дуэлирую. Хаос разразился с новой силой. — Она не дуэлирует?! — Отправьте её обратно в Англию! — Может, она может научить вышивать! Другой язвительно бросил: — Не нужна нам англичанка, чтобы учить нас салфетки складывать. Насмешки затихли — но только на мгновение. Один парень фыркнул: — А для чего тогда твоя нарядная перчатка? Яблоки натирать до блеска? Гермиона подняла руку, кожа поймала свет: — Если вы овладеете трансфигурацией, — сказала она спокойным голосом, — одной перчатки достаточно… для всего. Кожа замерцала, распалась на перо, его кончик уже был влажным. С щелчком оно затвердело в книгу, тени извивались между её страницами, словно пряча запретное знание. Обложка заструилась, превратившись в сталь — изящный кинжал блеснул в её хватке. Последнее движение, и на её ладони лежала палочка, искры шептали с её кончика. Вздохи пронеслись по залу. Снова загудели перекрёстные разговоры — — Ты видел — — Это не — Дель из своего угла, голос низкий и резкий: — Безмолвно. Тора Роул, сосредоточенная, пишущая не глядя: — Беспалочково. Дель снова, теперь уже шепотом, словно её охватил крошечный трепет: — Чёрт возьми… Палочка Гермионы прочертила в воздухе дугу, и дуэль, которая бушевала, когда они вошли, вспыхнула вновь — призраки бросались вперёд, проклятия полыхали. Ученики замолчали, заворожённые. Она заморозила изображение в середине удара: — Вот, — мягко сказала она. — Клэр, весь твой вес на задней ноге. Поэтому — Видение дёрнулось вперёд. Клэр издала сдавленный, придушенный звук, когда её призрачное «я» споткнулось, заклинание угасло. — Но, — добавила Гермиона, перематывая изображение назад, её голос был мягким, — работа палочкой у тебя великолепна. Поправь стойку — и будешь генерировать вдвое больше силы. Гермиона взмахнула палочкой в последний раз. Искры погасли. Кожа плавно скользнула обратно на запястье. Призрачный свет рассеялся, оставив после себя только ошеломлённые лица и лёгкий запах тёплой бумаги. Целый вдох никто не двигался. Затем шум поднялся — сначала тихий, затем нарастая: вздохи, приглушённые возгласы, быстрый смех, который звучал почти нервно. Некоторые ученики подались вперёд, глаза загорелись внезапным уважением; другие шептались за спинами, уже пересматривая свои мнения. Взгляд Гермионы скользнул по залу, спокойный и довольный: — Трансфигурация иногда бывает полезна, — сказала она, прощаясь пошевелив пальцами в перчатке. Только Роул не присоединилась к общему оживлению. Она сидела неподвижно, перо вонзилось в поле её блокнота, челюсти были стиснуты так, словно она кусала что-то кислое. Губы Сабин изогнулись, словно она только что завоевала трофей, глаза сияли удовлетворением. Гордая. Восхищённая. Усмешка того, кто поставил на правильную лошадь и выиграл. — Идём, — легко сказала Гермиона. — Мне нужно вернуться к директрисе. Моя английская натура требует пунктуальности. Это проклятие. И вот так просто она ушла, оставив их приходящими в себя у неё на хвосте. Примечания: Гермиона думает, что просто осматривает школу. На самом же деле она знакомится с философией Нарциссы — и она нравится ей больше, чем она могла бы ожидать. Каждая вывеска, каждая афера, каждая дуэль отражают мировоззрение директрисы. Это начало разговора — который продолжится в следующей главе, когда Гермиона и Нарцисса будут обсуждать условия.