Академия Нуар

Краткое содержание: Прикроватные манеры Пэнси в первую очередь касаются того, что Гермиона делала в библиотеке в 2 часа ночи. Гермиона пойдет на что угодно, чтобы уйти от ответа, включая правду — только не ту правду, которую хочет услышать Пэнси. Примечания: (Смотрите в конце главы примечания.) Тепло. Чья-то рука в ее руке. Большой палец медленно вычерчивает круги на ее костяшках, ровно, как сердцебиение. Прикосновение потянуло ее к пробуждению, но истощение настаивало на том, чтобы спать дальше. Прохладные пальцы на ее лбу. Нежные. Возможно, проверяют, нет ли температуры. Или просто… касаются. Голос, тихий и осторожный: «Ты в безопасности». Она узнала этот голос. Тьма снова сомкнулась над ней. Фигура в кресле. Светлые волосы ловят свет лампы. Сидит очень тихо, очень прямо. Смотрит. Гермиона попыталась заговорить. Рот не слушался. Глаза не могли оставаться открытыми. Фигура слегка наклонилась вперед — или, может быть, ей это показалось. Затем сон забрал ее. Она всплывала (хм..ну так в оригинале) медленно, пробираясь сквозь слои плотного, ватного беспамятства. Белый потолок. Мягкие простыни. Чистый, стерильный запах больничного крыла. Голова болела — отдаленно, терпимо. Тело казалось пустым, выжатым, но функционировало. Она была жива. Это… хорошо? Память вернулась обрывками: библиотека, схватка, кровь во рту, ее руки на Нарциссе…. Жар залил лицо, прежде чем она успела это остановить. Хм. Мне нужно научиться молчать. Она повернула голову. Пэнси Паркинсон сидела на стуле рядом с ее кроватью, скрестив ноги, и читала что-то похожее на журнал мод. Она взглянула наверх, когда Гермиона пошевелилась, выражение ее лица было нечитаемым. «Добро пожаловать обратно в мир живых», — сказала Пэнси. «Выглядишь ужасно, кстати». В горле у Гермионы пересохло. «Это освещение». Она оглядела комнату. Пустые стулья выстроились вдоль дальней стены. Столик с флаконами зелий. Окно, показывающее серый утренний свет. Только Пэнси. «Кого-то ищешь?» — голос Пэнси был слишком небрежным, слишком понимающим. Гермиона вернула внимание к ней. «Да. Кого-то со стаканом воды». Пэнси взмахнула палочкой. Стакан подплыл, мягко опускаясь в руку Гермионы. Она сделала глоток, выигрывая время, пытаясь сориентироваться. «Как долго я была без сознания?» «Три дня». Гермиона застонала. «Я пропустила занятия». «М-м-м». Глаза Пэнси были острыми, оценивающими. «Мне ужасно хотелось спросить тебя. Как ты обнаружила, что библиотеку грабят в 2 часа ночи?» «Пэнси». Ее голос прозвучал мягче, чем предполагалось. «Насчет свадьбы…» «Нет». Голос Пэнси стал плоским. «Мы не будем это обсуждать». «Мне нужно извиниться…» «Тебе нужно было делать более разумный выбор, и я не хочу об этом говорить». «Я знаю, но…» Гермиона приподнялась на подушках, игнорируя головокружение. «Тебе не нужно ничего говорить. Но мне нужно». Челюсть Пэнси напряглась. Ее пальцы один раз барабанно ударили по подлокотнику кресла. «Я была такой чертовски беспечной», — сказала Гермиона. «Я хотела показать тебе новую-усовершенствованную, эпатажную версию себя. Я хотела доказать, что я не скучная правильная девочка, которая не умеет расслабляться. И я так увлеклась желанием шокировать тебя — впечатлить тебя — что даже не потрудилась подумать, каково тебе будет увидеть Гарри». Слова повисли между ними. «Гарри всегда такой милый — со всем, правда — что мне трудно осознать… что рядом с ним может быть некомфортно», — нервно добавила Гермиона. Выражение лица Пэнси осталось тщательно нейтральным. «Ты закончила?» «Почти», — виновато сказала Гермиона. «Я… э-э… Пэнси. Дело в том… у меня, кажется, есть привычка вытеснять всё, что связано с войной. Я… как бы веду себя так, будто ее никогда не было. Если я смеюсь достаточно громко, значит, меня никогда не пытали. Если я постоянно двигаюсь вперед, значит, я никогда не убивала двух человек в Битве за Хогвартс. Если я безрассудно бросаюсь во всё, значит, я никогда не сломалась после всего этого. Если я живу настоящим моментом, значит, мне никогда не пришлось бежать из Британии, чтобы избежать… всего». Пэнси замерла. «Поэтому я не позволила себе осознать, что означала бы ваша с Гарри встреча, потому что я не позволяю себе замечать такие вещи». Тишина. Пальцы Пэнси перестали барабанить. Она смотрела на Гермиону долгий момент, выражение лица нечитаемое. «Два человека», — наконец сказала она. Не вопрос. Просто констатация. Гермиона кивнула. «Кажется, Джугсон. Он только что убил четверокурсницу. Саманту Марли. Я отреагировала. Я прокляла его, он пролетел полстены. После этого он не двигался». Пауза. «Годами я так осторожно использовала заклинания. Обезоруживающие, связывающие, оглушающие, а потом я сорвалась. Я даже не знаю, что использовала». Пауза. «Второй раз я использовала заклинание, о котором знала, что оно убьет. Я не колебалась. Он сражался с Луной. Она истекала кровью, и я… закончила бой». «Мерлин, Грейнджер. Когда ты извиняешься, ты не шутишь». Никто ничего не говорил несколько секунд. «Не могу поверить, что я проспала три дня. Интересно, не захотят ли ученики двойные занятия?» «С учениками всё в порядке. Элоди и Уизли всё заменили. Школа не рухнула в твое отсутствие». Пэнси наклонила голову. «Хотя несколько первокурсников открыли тотализатор на то, когда ты очнешься. Ты только что стоила мне пяти галеонов, между прочим». «Ты думала, я очнусь позже?» «Позже. Я думала, твоя тяга к драматизму захочет создать больше напряжения. Может, немного поиграть со смертью». Несмотря ни на что, Гермиона рассмеялась. У нее заболели ребра. «Ты хорошо это делаешь», — тихо сказала Пэнси. Смех утих. «Что именно?» «Уходишь от ответа». Глаза Пэнси были острыми, понимающими. «Комплименты, самоуничижение, обаяние. Ты очень хорошо умеешь заставлять людей забывать, о чем они тебя спрашивали». Пульс Гермионы участился. «Я приму твои извинения, — прервала ее Пэнси, — если ты расскажешь мне, что делала в библиотеке в 2 часа ночи». «Это… странное условие». «Таковы мои условия». Нарцисса Блэк вошла в больничное крыло, с идеальной осанкой и контролируемым выражением лица. Ее взгляд прошелся по комнате один раз — профессиональный, оценивающий — прежде чем остановиться на Гермионе. Их глаза встретились. На половину удара сердца что-то промелькнуло на лице Нарциссы. Облегчение? Беспокойство? Желание? Затем оно исчезло, сглаженное ледяным спокойствием. «Профессор Паркинсон». Голос Нарциссы был холодным, сдержанным. «Мы обсудим, что произошло в библиотеке, позже. Сейчас профессору Грейнджер нужен отдых». Пэнси не пошевелилась. Ее глаза оставались на Гермионе, оценивающие. «Мы как раз дошли до самой интересной части нашего разговора», — легко сказала Пэнси. «Не так ли, Гермиона?» «Только начинаем, на самом деле. Мне ужасно интересно, кто были эти придурки, которые воровали книги. Я, наверное, три дня об этом во сне думала». Рот Пэнси открылся от преувеличенного шока. Мол: ты только посмотри на наглость этой ведьмы. Затем она захлопнула рот и насмешливо сказала: «Ты не поверишь, если я скажу». «Спорим, поверю. Проверь меня». Нарцисса пересекла комнату. Ее рука мягко легла на плечо Гермионы — просто лежала там, теплая и уверенная. «Не сейчас», — тихо сказала она. Дыхание Гермионы перехватило. Прикосновение было осторожным, нежным. Ничего клинического в нем не было. «Ты была без сознания три дня, Гермиона. Тебе нужно постепенно входить в ритм. Если Пэнси начнет рассказывать библиотечные истории, боюсь, ты почувствуешь что угодно, только не покой». Большой палец Нарциссы один раз двинулся по ключице Гермионы — едва заметно. «Пожалуйста, Нарцисса». Гермиона посмотрела на нее. Выражение лица Нарциссы было мягким, обеспокоенным. Не приказывающим. «Тебе нужно отдохнуть», — тихо сказала Нарцисса. «Просто… еще немного». Ее рука все еще лежала на плече Гермионы. Теплая. Присутствующая. Успокаивающая. Сопротивление Гермионы растаяло. «Но, Нарцисса. Быть без сознания так скучно». Глаза Нарциссы задержались на ее глазах на мгновение — что-то пронеслось между ними. «Снимите комнату», — многозначительно сказала Пэнси. Нарцисса одернула руку, словно обожглась, и сделала шаг назад. Гермиона посмотрела на нее широкими умоляющими глазами. «Нарцисса? Только одну вещь о библиотеке? Кто на нее напал?» Пауза, затем тише: «Тогда я буду хорошей и вернусь спать. Обещаю». «Будешь хорошей?» — бровь Нарциссы непроизвольно приподнялась. «Очень хорошей. Образцовое поведение пациентки». Голос Гермионы понизился почти незаметно. «Я даже выпью отвратительное снотворное без жалоб». Взгляд Нарциссы на мгновение опустился к губам Гермионы, прежде чем вернуться к ее глазам. «Одна деталь. Затем отдых». «Договорились». Тишина опустилась между ними. Рука Нарциссы снова вернулась на плечо Гермионы — почти бессознательно — пальцы лежали там с осторожным нажимом. Пэнси наблюдала за этим с нескрываемым интересом, прищурившись. «Ну?» — подтолкнула Гермиона, не отводя взгляда от Нарциссы. «Кто напал на библиотеку?» Нарцисса взглянула на Пэнси, между ними что-то промелькнуло — безмолвный обмен. Затем она отступила, убрав руку, снова создавая профессиональную дистанцию. Пэнси наклонилась вперед, ухмыляясь. «Тебе это понравится». Она сделала паузу, позволяя ожиданию нарасти. Ее улыбка расширилась. «Французы. Мракоборцы». Гермиона подскочила. «Что?!» «И я бы с удовольствием рассказала тебе всю эту запутанную, почти невероятную, восхитительную историю — министра, виконта, политический скандал —» Улыбка Пэнси расширилась. «Но ты обещала Нарциссе быть хорошей девочкой и немедленно вернуться ко сну». Она взмахнула палочкой. Флакон с голубой жидкостью подплыл. «Так что вот твое зелье». Гермиона пристально посмотрела на Пэнси. Она откупорила флакон. «Ты умеешь быть настоящей сволочью, Паркинсон. Бьюсь об заклад, ты часто это слышишь». «Пей, цветочек», — сказала Пэнси, улыбаясь как абсолютная сволочь. Гермиона посмотрела на Нарциссу, мягко улыбнулась ей и выпила зелье одним долгим глотком. Примечания: С Рождеством, народ. Нам нужно пережить еще одну главу с последствиями библиотеки, а затем мы готовимся к нашему следующему крупному событию: ночному девичнику. ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ГЛАВА ДОСТУПНА (Как и Дафну, меня можно подкупить.) Я поняла, что понятия не имею, что взрослые дарят на Рождество в 2025 году, так что если десять человек захотят написать в комментариях, что они подарили или получили в этом году, пожалуйста, просветите меня. Мне нужны идеи. Или расскажите мне, что бы вы хотели добавить в эту историю к Рождеству, и я подкуплю вас дополнительной главой.