Древо «Сломи Копье»

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая башни Красного Замка в медно-красный цвет. До большой двойной свадьбы оставалось всего несколько дней, и суета в коридорах становилась почти невыносимой. Роанна Тирелл, облаченная в платье цвета весенней травы, расшитое золотыми нитями, чувствовала странное беспокойство. Ей было скучно — все разговоры с отцом сводились к приданому и политике, а фрейлины лишь льстили. Ей хотелось действия, информации и, честно говоря, власти. Она нашла Дейллу в библиотечном крыле. Принцесса выглядела тихой и сосредоточенной, как и всегда. — Принцесса Дейлла! — Роанна лучезарно улыбнулась, подходя ближе. — Какая встреча. Я как раз думала совершить прогулку в саду. Воздух в замке стал слишком тяжелым от аромата благовоний и сплетен. Составите мне компанию? Дейлла, не привыкшая отказывать, вежливо кивнула: — Конечно, леди Роанна. Я как раз закончила дела. Они вышли в Королевский сад, где цвели поздние розы. Роанна шла грациозно, слегка задевая подолом гравий. — Как поживает наша королева? — как бы невзначай спросила Роанна. — Говорят, она почти не выходит из своих покоев. Я так беспокоюсь за её здоровье. Мейстеры говорят, это просто усталость от подготовки? Дейлла ответила осторожно, помня о тайне Киры: — Королева восстанавливает силы. Ей нужен покой перед торжествами. Ничего серьезного, леди Роанна, просто временное недомогание. — Как жаль, — вздохнула Роанна, внимательно наблюдая за лицом собеседницы. На повороте тропинки, у старого фонтана в виде головы дракона, они неожиданно столкнулись с Матарисом. Он был без доспехов, в простом камзоле, и, кажется, тоже искал уединения. При виде женщин он остановился. Его взгляд мгновенно зацепился за Дейллу, и суровое лицо принца на секунду смягчилось. — Матарис! — воскликнула Роанна, делая шаг вперед и приседая в изящном реверансе. — Какое совпадение. Мы с принцессой как раз обсуждали здоровье Киры. Матарис лишь коротко кивнул своей невесте, но тут же повернулся к Дейлле. — Дейлла, я хотел спросить... ты нашла ту книгу о Летнем Замке, о которой мы говорили в детстве? Помнишь, ту, с картами старых садов? Дейлла чуть заметно улыбнулась — это была первая искренняя улыбка за весь день. — Да, Матарис. Она была в дальнем углу библиотеки . Оказывается, те тропинки, по которым мы бегали, до сих пор существуют. Только заросли терновником. — Я так и думал, — голос Матариса стал теплее. — Мы могли бы как-нибудь... когда суета утихнет... вспомнить те места. Они заговорили о пустяках: о старом каштане в саду, о цвете неба над Дорнийскими марками, о моментах, которые принадлежали только им двоим. Это не был разговор влюбленных, это был разговор людей, которые знают друг друга по вздоху, по движению ресниц. Роанна стояла в двух шагах, но чувствовала себя так, будто её отгородили каменной стеной. Она смотрела на Матариса — её будущего мужа, который за всё время прогулки ни разу не посмотрел на неё с таким интересом. И она смотрела на Дейллу — с худощявой фигурой, «тихую мышку», с каштановыми волосами как у Дейрона,  которая сейчас светилась каким-то внутренним светом, отвечая принцу. В голове Роанны, привыкшей к интригам Хайгардена, что-то щелкнуло. Она заметила, как Матарис непроизвольно подался вперед, когда Дейлла рассмеялась над его шуткой. Она заметила, как пальцы Дейллы теребили край шали — жест волнения, который та не могла скрыть. «Это не просто родство», — подумала Роанна, и холодная волна ревности обожгла её сердце. — «Это не память о детстве. Это что-то гораздо более глубокое. И гораздо более опасное для моего брака». Она резко кашлянула, прерывая их беседу. — Матарис, дорогой, — она властно взяла его под руку. — Уверена, у принцессы Дейллы еще много дел у королевы. А нам стоит обсудить список гостей с моим отцом. Пойдем? Матарис словно очнулся. Он бросил на Дейллу последний, долгий взгляд, в котором читалось нежелание уходить. — Да, конечно. Прощай, Дейлла. Дейлла осталась стоять у фонтана, глядя им вслед. А Роанна, прижимаясь к плечу Матариса, уже знала: эта тихая принцесса — её главный враг в этом замке. И свадьба, которая должна была стать триумфом Роанны, теперь казалась ей началом долгой и трудной войны за мужчину, чье сердце, возможно, ей никогда не принадлежало. Дейлла сидела у окна, не зажигая свечей. Сумерки мягко окутывали её плечи, но внутри всё пылало. Она прижала ладони к горящим щекам, пытаясь унять дрожь. «Почему сейчас? — билась в голове одна и та же мысль. — Почему эти чувства, которые я годами присыпала пеплом долга, вспыхнули именно теперь, когда до его венчания с другой остались считанные дни?» Она никогда не строила иллюзий. Она знала свою участь с того дня, как её пообещали Эйриону. Брат был её судьбой, её клеткой, и даже когда его отослали на Стену, Дейлла не почувствовала свободы — она лишь ощутила пустоту. Матарис же всегда был слишком высоко. Сын десницы, внук короля, принц, чья рука стоила целых королевств. Его брак всегда был вопросом политики, разменной монетой в играх великих домов. Никто и помыслить не мог, что их детская привязанность, эти общие тайны в садах Летнего Замка, перерастут в нечто, способное причинять такую боль. — Боги, вы слишком жестоки, — прошептала она в пустоту. — Зачем давать мне это знание сейчас, когда я должна радоваться за него? Она понимала: Роанна Тирелл — идеальный выбор. Золото Хайгардена, плодовитость Простора, красота, о которой поют менестрели. Дейлла же была лишь дочкой четвертого сына.Она не хотела быть женой принца, она просто хотела, чтобы тот мальчик у фонтана никогда не исчезал. Но мальчик вырос, и теперь он принадлежал долгу. В другой части замка Матарис сидел в огромной медной лохани, наполненной горячей водой с сосновым маслом. Он отослал слуг, желая остаться наедине с паром и своими мыслями. Пытался помыть мылом свои огненно рыжие волосы, но мысли не давали покоя. Вода остывала, но он не замечал этого. Он думал о своем отце, Бейлоре . Матарис помнил, как отец смотрел на мать, Дженну Дондаррион. В их отношениях не было безумной страсти из сказок , но было нечто более крепкое — глубокое уважение и тихая нежность, выкованная годами совместного бремени. Бейлор тоже женился ради союза, ради укрепления связей с Марками. Он принес свои чувства в жертву государству, как это делали все Таргариены до него. Интересно в кого он был влюблен? «Я — сын своего отца, — твердил себе Матарис, закрывая глаза. — Принцы не выбирают сердцами.  Образ Дейллы — её печальная улыбка и мягкий голос — стоял перед ним, как мираж. Он чувствовал вину за то, что позволил себе тот разговор у фонтана. Это было слабостью.  Роанна... Роанна была его реальностью. Она была красива, амбициозна и предана интересам их будущего союза. — Отец смог полюбить маму, — произнес он вслух, и его голос эхом отозвался от кафельных стен. — Он заботился о ней, он сделал её счастливой, он даже не женился повторно после её кончины. Я тоже смогу. Со временем мы с Роанной сблизимся. Тирелл — не самый плохой выбор. Она станет матерью моих детей, хозяйкой моего замка ( когда нибудь Валарр распорядится).Я научусь видеть в ней не только политику, но и женщину. Он резко вышел из воды, словно пытаясь стряхнуть с себя остатки наваждения. Матарис верил в это, он хотел в это верить. Но где-то глубоко внутри, под слоями рыцарской чести и братского долга, маленькая часть его души всё еще бежала по зарослям терновника в Летнем Замке вслед за девочкой с тихим смехом.