"Жажда удачи"

Глава 8. Жажда удачи 17 марта 2026 года. Штат RPM North. Утро семнадцатого марта встретило Эндрю не привычной серостью бетонных стен общежития, а ослепительным лучом солнца, пробившимся сквозь щель в шторах. Он сел на кровати и довольно улыбнулся. Сегодня был его день. День, когда даже самые хмурые лица в этом забытом богом штате могли позволить себе каплю безумства. Подготовка заняла два часа. Костюм лепрекона, сшитый собственноручно из подкладки старого пальто и выкрашенный зеленкой, найденной в аптечке, сидел идеально. Цилиндр он смастерил из картонной коробки и обклеил фольгой от шоколадок. Четырехлистник, слепленный из пластилина и покрашенный акрилом, выглядел слишком искусственным, слишком мертвым. Эндрю покрутил его в пальцах и вздохнул. — Не то, — прошептал он. — Настоящий нужен. С живым духом. В баре на первом этаже его уже ждало заказанное с вечера зеленое пиво. Бармен, мужик с лицом, изъеденным многолетней работой на химическом производстве, молча поставил перед ним высокий стакан. Пена отливала ядовито-изумрудным. — С праздником, — кивнул Эндрю, делая глоток. Пиво отдавало пищевым красителем и горечью заводского района. — Красота. Он допил, оставил щедрые чаевые (сегодня удача не должна была видеть в нем жадину) и вышел на улицу. Солнце припекало, но ветер с залива все еще нес сырость и запах мазута. Эндрю поправил цилиндр и зашагал к мосту. Именно там, по слухам, радуга встречалась с землей. Мост был старым, ржавым, пешеходным. Краска облупилась, и сквозь нее проступали рыжие пятна — идеальные врата для того, кто ищет дорогу к удаче. Эндрю остановился посередине, оперся на перила и закрыл глаза, пытаясь почувствовать… ну, хоть что-то. — Здравствуй, лепрекоша! — раздалось у него за спиной. Эндрю вздрогнул и обернулся. Перед ним стояло существо ростом ему по пояс. Маленький, кругленький человечек в точно таком же зеленом костюме, только более качественном, будто сшитом на заказ в сказочном ателье. Рыжая борода топорщилась в разные стороны, а глаза хитро поблескивали. — Хи-хи, привет, Хи-хи... Странник... Хи... — пропищал лепрекон, пританцовывая на месте. Эндрю опешил. Он не верил в сказки, но и отрицать очевидное не мог. Существо пахло сыростью, мхом и старыми медяками. — Оу, ты прячешь здесь свои сокровища? — спросил Эндрю, стараясь говорить спокойно. — А не мог бы ты поделиться со мной? Мне бы настоящий четырехлистник, понимаешь? Для полного счастья. Лепрекон залился дребезжащим смехом. — Хых... Не-а, это мой заказ... Хыхы, — он хлопнул себя по ляжкам и указал куда-то в сторону промышленной зоны. — Там, там ищи! Но помни, странник, удача — девушка ветреная. За ней не угонишься, а догонишь — не удержишь! С этими словами лепрекон подпрыгнул, перекувырнулся в воздухе и… исчез. Только легкий звон монетки, упавшей на асфальт, напоминал о том, что встреча была реальной. Эндрю подобрал монетку. Она была зеленой, с выбитым на ней трилистником. Сувенир? Или знак? Он пошел дальше, туда, куда указал лепрекон. Район менялся на глазах. Жилые дома кончились, начались полуразрушенные цеха, ржавые ангары и груды металлолома. Воздух стал тяжелее, пропитанный химией и запустением. И посреди этого апокалипсиса, на фоне ржавой цистерны, стояла ОНА. Девушка в зеленом. Платье струилось, как вода, волосы отливали медью, а глаза… глаза были такого же ярко-зеленого цвета, как то самое пиво. Она улыбалась, и в улыбке этой чувствовалась опасная притягательность. — Привет, искатель, — голос у нее был низкий, с хрипотцой. — Ты ведь за этим? — она кивнула на четырехлистник, который держала в руке. Тот светился изнутри мягким светом. — Он самый, — выдохнул Эндрю, делая шаг вперед. — Но просто так я его не отдам, — девушка кокетливо повела плечом. — Сыграем? У меня есть бита. Всего одна. Ударишь по той штуке, — она указала куда-то за спину Эндрю, — и цветок твой. Эндрю обернулся. Прямо в воздухе, на высоте его роста, висела огромная пиньята в форме ослика. Яркая, разноцветная, она выглядела здесь, на фоне заводского пейзажа, дико и неуместно. Но Эндрю уже был внутри игры. Он кивнул, взял биту, взвесил ее в руке. Дерево было старым, тяжелым, с выжженными на рукоятке непонятными символами. — Бей, не бойся, — подбодрила девушка. Эндрю размахнулся. Удар получился звонким, хлестким. Пиньята лопнула, и из нее хлынул настоящий водопад… аскорбинок. Белые, шипучие таблетки градом посыпались на землю, запрыгали по ржавому железу, покатились под ноги. Эндрю засмеялся — так неожиданно и глупо это выглядело. Девушка захлопала в ладоши, и смех ее был похож на перезвон колокольчиков. — Забирай! — крикнула она, указывая на цветок, который теперь лежал у его ног. Эндрю нагнулся, взял его. Четырехлистник был теплым, живым, от него пахло весенней травой, а не химией и гарью. Он прижал его к груди. Получилось! Удача была в его руках! Он выпрямился, чувствуя невероятный прилив сил и легкости. Все вокруг заиграло новыми красками. Ржавчина на цистернах казалась золотом, лужи — зеркалами, отражающими радугу. Эндрю пошел дальше, вдыхая полной грудью этот отравленный воздух, и чувствовал себя королем мира. Третьей преградой на его пути оказался человек. Обычный, на первый взгляд. Мужчина в сером плаще, с усталым лицом и папкой под мышкой. Но Эндрю, с его обостренным чутьем, сразу понял — свои. Человек улыбнулся и протянул ему руку для пожатия. — С праздником, брат, — сказал человек. Эндрю пожал руку. Рука была сухой, прохладной, и в момент пожатия мир вокруг будто дернулся, как пленка в старом проекторе. Краски потускнели, звуки стали резкими. Эндрю моргнул. В голове прояснилось с такой силой, что заболели виски. Эффект схлынул, оставив после себя противную пустоту и тяжесть в затылке. Он оглянулся. Картина, представшая его глазам, не имела ничего общего с утренней сказкой. Девушка в зеленом платье… она стояла на том же месте, но платье ее было грязным, мятым, и изо рта у нее вываливались пустые блистеры и мятые бумажные марки. Она тупо смотрела перед собой, не замечая ничего вокруг. Лепрекон… это был не лепрекон. Это был мелкий дилер, щуплый парнишка в дешевом костюмчике, который шарился у основания моста, лихорадочно закапывая в землю маленькие пакетики. «Закладчик», — мелькнуло в голове у Эндрю. Мальчик на побегушках у системы. А пиньята… это была просто груда мусора, подвешенная на веревке к крану. Старые покрышки, тряпки, и из этого всего, от его удара, посыпались не таблетки счастья, а мелкий сор и труха. Эндрю посмотрел на свою руку. Вместо живого четырехлистника в ней была зажата мокрая, измятая бумажка с грубо нарисованным фломастером трилистником. Просто мусор. Он перевел взгляд дальше. Там, где еще недавно была пустошь, теперь копошилась толпа. Те, кому он улыбался, с кем здоровался, делясь своей «удачей». Наркоманы. Оборванные, потерянные, они жадно шарили по земле, собирая рассыпавшийся из пиньяты ширпотреб. Кто-то уже сидел, прислонившись к стене, с блаженной улыбкой на лице. Кто-то ползал на четвереньках, выискивая в грязи остатки «зелья». Дядя в сером плаще, оказавшийся вовсе не «своим», а оперативником в штатском, спокойно достал телефон и набрал короткий номер. — Алло, квадрат тринадцать. Массовое скопление, закладка, употребление. Инициатор беспорядков — в зеленом костюме. Да, забираю. Эндрю стоял, не в силах пошевелиться. Костюм лепрекона, еще утром казавшийся символом праздника и удачи, теперь лип к телу мокрой тряпкой. Цилиндр съехал набок. Ветер с залива принес запах мазута и сырой ржавчины. Подъехала машина. Без сирены, без мигалок, просто серая, невзрачная, каких много в этом районе. Дверцы открылись. — Пройдемте, гражданин. Эндрю не сопротивлялся. Он еще раз взглянул на толпу копошащихся людей, на девушку в зеленом, которая теперь сидела прямо в луже и раскачивалась взад-вперед, на мальчишку-закладчика, которого уже вязали у моста. Удача была девушкой ветреной. Он догнал ее, но удержать не смог. Или, может быть, он просто искал не там и не то. Монетка, подаренная «лепреконом», звякнула в кармане, когда его заводили в машину. Эндрю сжал ее в кулаке. Стальное нутро автомобиля захлопнулось, отрезая внешний мир с его радугами и четырехлистниками. Остался только запах бензина, резиновых ковриков и горьковатый привкус во рту — привкус проигранной игры в удачу. День Святого Патрика закончился для Эндрю там, где и должен был закончиться для того, кто слишком жадно искал счастье на дне зеленого стакана — за решеткой.