Душа для суккуба

Антон не верил в потустороннее. Он вообще был человеком приземлённым — работа, спортзал, редкие встречи с друзьями, иногда случайные связи, не оставлявшие после себя ничего, кроме лёгкого послевкусия и желания поскорее уйти. Жизнь текла ровно, спокойно, без потрясений. Антону это нравилось. Или он так думал. Всё изменилось в ту ночь, когда он впервые увидел сон. *** Он провалился в сон тяжело, как в чёрную воду. День был выматывающим — отчёты, встречи, бесконечные звонки. Антон рухнул в кровать и отключился почти мгновенно, даже не успев раздеться до конца. А потом пришёл ОН. Сон был странным — слишком ярким, слишком реальным. Антон стоял посреди пустой комнаты, залитой лунным светом, и чувствовал чьё-то присутствие. Воздух вокруг будто сгустился, стал тягучим, как патока. — Ты ждал меня, — раздался голос. Низкий, глубокий, обволакивающий. Антон обернулся. В дверях стоял мужчина. Высокий, худой, с неестественно бледной кожей, которая в лунном свете казалась фарфоровой. Тёмные волосы падали на плечи, глаза — чёрные, без зрачков, без белков — смотрели прямо в душу. Одет он был в чёрный шёлк, струящийся при каждом движении. — Кто ты? — спросил Антон. Голос прозвучал глухо, будто из-под воды. — Тот, кто тебе нужен, — мужчина шагнул ближе. — Тот, кто снится тебе каждую ночь. Только ты ещё не знал об этом. Антон хотел отшатнуться, но тело не слушалось. Ноги будто приросли к полу. А незнакомец подошёл вплотную, провёл рукой по его щеке. Пальцы были ледяными, но от этого прикосновения по телу разлился жар. — Не бойся, — прошептал он. — Я не сделаю тебе больно. Я сделаю тебе хорошо. И поцеловал. Губы были такими же холодными, но вкус — сладкий, пьянящий, от которого голова пошла кругом. Антон застонал, сам не заметив как, и ответил. Руки сами обвили шею незнакомца, притягивая ближе. — Как тебя зовут? — выдохнул Антон в перерыве между поцелуями. — Арсений, — ответил тот. — Запомни это имя. Ты будешь шептать его каждую ночь. Антон проснулся с колотящимся сердцем и мокрыми простынями. Член стоял каменно, трусы были залиты спермой. Он кончил во сне — первый раз за много лет. И первая мысль после пробуждения была не об удивлении или стыде, а о желании: «Хочу ещё». *** На следующую ночь Антон лёг спать пораньше. Он гнал от себя мысли, что ждёт этого сна, что надеется снова увидеть того странного мужчину с чёрными глазами, но тело предавало — сердце билось чаще, дыхание сбивалось, член набухал от одного только воспоминания о ледяных губах. Он уснул быстро. И Арсений пришёл снова. — Я знал, что ты позовёшь, — сказал он, появляясь из темноты. На этот раз комната была другой — спальня Антона, узнаваемая, реальная. Арсений сидел на краю кровати и смотрел на него с лёгкой усмешкой. — Это сон? — спросил Антон. — А какая разница? — Арсений провёл пальцем по его груди. — Ты чувствуешь это? Чувствовал. Каждое прикосновение отдавалось во всём теле, заставляя кожу гореть. — Разденься, — приказал Арсений. Антон послушно стянул футболку, трусы. Лёг голый, глядя, как Арсений раздевается сам — медленно, как в танце. Тело у него было идеальным — широкие плечи, узкие бёдра, гладкая кожа, на которой не было ни одного изъяна. И член — длинный, упругий, с идеальной головкой. — Ты красивый, — выдохнул Антон. — Я знаю, — усмехнулся Арсений. — Но ты красивее. В тебе столько жизни, столько тепла. Я чувствую это даже отсюда. Он наклонился и поцеловал — долго, глубоко, вылизывая рот Антона, будто пробуя на вкус. А потом начал спускаться ниже. Шея, ключицы, грудь. Губы замерли на соске — лизнули, прикусили, заставили Антона выгнуться. — Не торопись, — шепнул Арсений. — У нас вся ночь. Он целовал каждый сантиметр тела Антона, и от этих ледяных губ кожа покрывалась мурашками, но внутри разгорался пожар. Когда Арсений дошёл до паха, Антон уже дрожал от предвкушения. — Хочешь? — спросил Арсений, проводя языком по головке. — Да. — Проси. — Пожалуйста, Арсений, — выдохнул Антон. — Возьми меня. Арсений взял в рот — глубоко, сразу почти до корня. Антон закричал, вцепившись в простыни. Холодный рот на горячем члене — ощущение было нереальным, сводящим с ума. Арсений сосал жадно, ритмично, одной рукой массируя яички, второй гладя живот. — Я сейчас, — выдохнул Антон через несколько минут. — Рано, — Арсений оторвался, и член с влажным звуком выскользнул изо рта. — Я хочу тебя трахнуть. Он достал откуда-то смазку — во сне всё появлялось само собой — и нанёс на пальцы. — Расслабься. Первый палец вошёл легко — Антон был так возбуждён, что тело принимало без сопротивления. Второй — чуть туже, но тоже прошёл. Третий — Арсений растягивал его медленно, смакуя, заставляя стонать и просить большего. — Хватит, — выдохнул Антон. — Войди. Арсений приставил член ко входу и вошёл одним движением — глубоко, резко, до упора. Антон закричал, выгибаясь. Внутри было тесно, горячо, идеально. — Хорошо, — выдохнул Арсений, замирая. — Ты так тесно сжимаешь меня. Как будто создан для этого. Он начал двигаться — медленно, глубоко, почти не выходя. Каждый толчок отдавался во всём теле, заставляя Антона стонать и сжиматься вокруг члена. — Да, еще…, — попросил он. — Сильнее? — Да. Арсений ускорился, вбиваясь сильно, глубоко. Кровать ходила ходуном, воздух наполнился стонами и шлепками кожи. Антон чувствовал, как приближается оргазм, как внутри всё сжимается. — Я сейчас, — выдохнул он. — Кончай, — разрешил Арсений. — Кончай для меня. Антон кончил с криком, заливая спермой свой живот. Оргазм был таким сильным, что на мгновение потемнело в глазах. Арсений кончил следом, глубоко внутри, и в этот момент Антон почувствовал странное — будто из него вытекает не только сперма, но и что-то ещё. Тепло, сила, сама жизнь. А потом он провалился в темноту. *** Утром он проснулся разбитым. Тело ломило, будто после марафона. Голова гудела, мысли путались. Антон с трудом дополз до душа и долго стоял под горячей водой, пытаясь прийти в себя. Но главное — он хотел снова. Следующей ночью Арсений пришёл опять. И следующей. И следующей. Каждую ночь Антон проваливался в сон и отдавался этому демону, этому суккубу, который пил его силы через оргазмы. Они пробовали разные позы — Антон сверху, Арсений сверху, на боку, стоя у стены. Арсений приносил с собой игрушки — вибраторы, яйца, страпоны, — и они использовали их до рассвета. — Ты убиваешь меня, — выдохнул Антон однажды ночью, лёжа обессиленный на мокрых простынях. — Я питаюсь тобой, — поправил Арсений, проводя пальцем по его груди. — Твои оргазмы — моя пища. Без них я слабею, исчезаю. — А если я перестану? — Ты не перестанешь, — усмехнулся Арсений. — Ты хочешь меня так же, как я хочу тебя. Может, даже сильнее. Антон хотел возразить, но промолчал. Потому что это была правда. *** В спальне было темно — только лунный свет пробивался сквозь неплотные шторы, ложился полосами на пол, на кровать, на разбросанную одежду. Антон лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал, как воздух вокруг начинает сгущаться. Он всегда чувствовал этот момент. Ту самую секунду, когда сон переставал быть сном, когда реальность истончалась, пропуская через себя нечто иное. Холод пробегал по коже, волосы на затылке шевелились, и сердце начинало биться чаще — не от страха, от предвкушения. — Ты ждал меня. Голос раздался откуда-то из темноты. Антон повернул голову и увидел его. Арсений стоял в углу комнаты, прислонившись к стене. Бледная кожа светилась в лунном свете, чёрные глаза смотрели пристально, жадно. На нём была только тонкая чёрная ткань, струящаяся при каждом движении, когда он отлепился от стены и шагнул к кровати. — Всегда жду, — ответил Антон. Голос прозвучал хрипло, сонно. — Я знаю. Арсений лёг рядом, приподнялся на локте, разглядывая его. Взгляд скользил по лицу, по шее, по груди, по телу, укрытому тонкой простынёй. Антон чувствовал этот взгляд кожей, каждым миллиметром. — Можно? — спросил Арсений, касаясь пальцами края простыни. — Ты ещё спрашиваешь? Усмешка тронула губы суккуба. Он потянул ткань вниз, открывая Антона — сначала грудь, потом живот, потом бёдра. Член уже стоял, натягивая ткань трусов, и Арсений довольно хмыкнул. — Всегда готов, — сказал он. — Для тебя — всегда. Арсений наклонился и поцеловал — не в губы, в ключицу. Губы были прохладными, но от них по телу разбегался жар. Антон выдохнул, запрокидывая голову, открывая шею. Арсений воспользовался этим, прижимаясь губами к пульсирующей жилке. — Ты так пахнешь, — выдохнул он, прикусывая кожу. — Жизнью. Теплом. Я могу питаться этим вечно. — Питайся. Руки Арсения скользили по его телу — медленно, почти лениво. Гладили грудь, живот, бока, спускаясь всё ниже. Антон дрожал под этими прикосновениями, выгибался навстречу, ловил ртом воздух. — Арс, — выдохнул он. — М? — Не томи. — А если я хочу томить? Пальцы Арсения скользнули под резинку трусов, сжали член. Антон застонал, вцепившись в простыни. Рука двигалась медленно, дразняще, доводя до исступления. — Смотри на меня, — приказал Арсений. Антон посмотрел. Чёрные глаза смотрели в ответ — бездонные, пугающие, прекрасные. — Я хочу тебя, — сказал Арсений. — Весь. Сейчас. — Бери. Он стянул с Антона трусы, раздвинул его ноги, устраиваясь между ними. Провёл рукой по внутренней стороне бедра, заставляя Антона вздрагивать. — Смазка, — напомнил тот. — Не нужна. — Арс... — Я сказал, не нужна. Арсений наклонился ниже, раздвигая ягодицы Антона пальцами. Тот замер, чувствуя прохладное дыхание на самой чувствительной коже. А потом язык коснулся входа — медленно, дразняще, едва касаясь. — Ох, — выдохнул Антон. — Ох, чёрт... Язык скользил по краю, обводил, дразнил, но не проникал. Арсений будто пробовал его на вкус, смакуя, заставляя ждать. Антон вцепился в его волосы, пытаясь притянуть ближе, но Арсений только усмехнулся и отстранился. — Терпение, — шепнул он. — Я хочу насладиться тобой. Он снова наклонился, и на этот раз язык проник внутрь — медленно, глубоко, горячо. Антон закричал, выгибаясь, раздвигая ноги шире. Язык двигался внутри, вылизывал, дразнил, находил самые чувствительные места. — Да, — выдохнул Антон. — Да... Арсений работал языком умело, ритмично, чередуя глубокие проникновения с лёгкими касаниями. Антон таял, сходил с ума, чувствуя, как внутри разгорается жар. Пальцы Арсения впивались в его ягодицы, раздвигая шире, открывая полностью. — Хватит, — выдохнул Антон через несколько минут. — Хватит, я сейчас... — Рано, — Арсений поднял голову. На губах блестела слюна, глаза горели. — Я ещё не закончил. Он снова нырнул языком внутрь, на этот раз добавив палец — скользкий от слюны, он вошёл легко, растягивая, подготавливая. Антон закричал от переизбытка ощущений — язык и палец одновременно, двигающиеся в разном ритме, сводящие с ума. Второй палец присоединился к первому. Язык отступил, давая пальцам работать — растягивать, раздвигать, готовить. Антон стонал, не стесняясь, вцепившись в простыни, раздвигая колени до упора. — Пожалуйста, — выдохнул он. — Войди уже. Я не могу больше. — Можешь, — усмехнулся Арсений, убирая пальцы. — Ты даже не представляешь, сколько можешь. Он выпрямился, взял член в руку, провёл головкой по влажному, разгорячённому входу. Антон смотрел, не дыша. Член Арсения был идеальным — длинным, тонким, с идеально очерченной головкой. От одного взгляда на него потекло по головке. — Смотри, — приказал Арсений. — Смотри, как я вхожу в тебя. Он начал входить — медленно, мучительно медленно. Антон чувствовал каждое движение, каждый миллиметр, каждый сантиметр. Член растягивал, заполнял, проникал всё глубже. — Ох, — выдохнул Антон. — Ох, бля... — Терпи, — усмехнулся Арсений. — Я только начал. Он вошёл до конца, замер, давая привыкнуть. Антон дышал глубоко, пытаясь расслабиться, принять его полностью. — Хорошо, — выдохнул Арсений. — Ты так тесно сжимаешь меня. Как будто не хочешь отпускать. — Не хочу. — Тогда держи. Он начал двигаться — медленно, глубоко, почти не выходя. Каждый толчок отдавался во всём теле, заставляя Антона стонать и выгибаться. Руки вцепились в плечи Арсения, ноги обвили его талию, притягивая ближе. — Быстрее, — попросил Антон. — Не торопись. — Арс, пожалуйста... — Пожалуйста — что? — Трахни меня быстрее. Арсений усмехнулся и ускорился. Член входил и выходил быстро, глубоко, ритмично. Антон кричал, сжимаясь вокруг него, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное, неконтролируемое. — Я сейчас, — выдохнул он. — Я знаю. Внутри всё сжалось в тугой узел, пульсирующий, готовый разорваться. Антон почувствовал, как мир схлопывается до одной точки — там, где член Арсения входит в него, где каждое движение отдаётся вспышкой перед глазами. Оргазм накатил не волной — ударом, вышибающим воздух из лёгких, заставляющим выгнуться так, что хрустнули позвонки. Сперма выплеснулась толчками — на его живот, на грудь, на подбородок, горячая, липкая, своя. И вместе с ней из него будто вытекало что-то ещё — та самая жизнь, которой питался Арсений. Антон чувствовал, как пульс замедляется, как мышцы слабеют, как сознание начинает мерцать на грани. Но внутри этой пустоты разрасталось странное, тёплое удовлетворение. Арсений смотрел на него — как закатываются глаза, как беззвучно открывается рот, как тело содрогается в последних спазмах. И это зрелище подстегнуло его собственный оргазм — глубокий, выматывающий, заставивший вжать бёдра до упора и замереть, проваливаясь в пульсирующую темноту. Он кончал долго, чувствуя, как Антон сжимается вокруг него, вытягивая последние капли. В этот момент Антон снова почувствовал это — как из него вытекает не только сперма, но и что-то ещё. Жизнь. Сила. Тепло. Арсений пил его, насыщался, забирал себе. — Ты меня убиваешь, — выдохнул Антон, когда всё закончилось. — Я тебя люблю, — ответил Арсений, ложась рядом. — Это одно и то же? — Для нас — да. Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. Антон чувствовал слабость, разлитую по всему телу, но внутри неё было что-то ещё — покой. Странный, неправильный покой. — Арс? — М? — Ты придёшь завтра? — Всегда приду. — Обещаешь? — Обещаю. Антон закрыл глаза и провалился в сон — без сновидений, без снов, просто в темноту. А когда проснулся утром, на простынях были следы, в теле была ломота, а в памяти — идеальное лицо с чёрными глазами. Он улыбнулся и потянулся. — До вечера, — шепнул в пустоту. *** К концу третьей недели Антон превратился в тень. Он похудел, под глазами залегли тени, руки дрожали. На работе начали коситься, друзья звонили и спрашивали, не болен ли он. Антон отмахивался, говорил, что всё в порядке. Но внутри знал: он умирает. Каждую ночь Арсений забирал у него всё больше. Оргазмы стали не такими яркими, но Антон всё равно кончал, потому что не мог отказаться. Потому что эти несколько часов в объятиях демона стоили того, чтобы просыпаться разбитым. Арсений тоже менялся. Сначала Антон не замечал, но потом начал видеть. В глазах демона появлялось что-то новое — не просто голод, а... тепло? Иногда Арсений задерживался после секса, не исчезал сразу, а лежал рядом, гладил Антона по волосам, целовал в висок. — Ты другой, — сказал Антон однажды. — Другой — какой? — Раньше ты просто брал. А теперь... теперь будто жалеешь. Арсений долго молчал. Потом ответил: — Я не должен жалеть. Я должен питаться. Это моя природа. — Но? — Но с тобой по-другому, — признался он. — Ты мне нравишься. Не как еда. Как... как человек. Антон усмехнулся. — Демон, который влюбился? Такого не бывает. — Не бывает, — согласился Арсений. — Но я чувствую это. И если я не остановлюсь — я убью тебя. — Тогда не останавливайся, — выдохнул Антон. — Я хочу тебя. Даже если умру. Но Арсений исчез, не ответив. На следующую ночь он не пришёл. Антон ворочался до утра, вглядываясь в темноту, прислушиваясь к каждому шороху. Но комната оставалась пустой. Арсений не появился ни во сне, ни наяву. *** Прошла неделя. Антон сходил с ума. Он перестал есть, перестал спать (бесполезно — сны были пустыми), перестал выходить на работу. Он сидел в темноте и смотрел в одну точку, вспоминая каждое прикосновение, каждое слово, каждую ночь. Он понял, что любит его. Не как демона, не как источник неземного удовольствия, а как человека. Как того, кто был нежен с ним даже когда причинял боль. Как того, кто ушёл, чтобы спасти ему жизнь. — Где ты? — шептал Антон в пустоту. — Вернись. Я не хочу жить без тебя. Но ответа не было. Он начал искать. Библиотеки, интернет, старые книги по оккультизму — Антон перерыл всё, что мог. Он узнал о суккубах и инкубах, о том, что они питаются жизненной силой, что не могут любить, что их цель — убивать. — Врёте, — шептал он, захлопывая очередную книгу. — Он другой. Он нашёл ритуал вызова. Глупый, наивный, из дешёвого сайта. Но другого не было. В полночь, при свете чёрных свечей, Антон встал в круг, нарисованный мелом на полу, и произнёс имя. — Арсений. Я призываю тебя. Приди ко мне. Тишина. — Я не хочу, чтобы ты питался мной. Я хочу, чтобы ты был со мной. Навсегда. Тишина. — Я люблю тебя, — выдохнул Антон. — И если ты не придёшь — я умру. Без тебя. Воздух в комнате дрогнул. — Ты дурак, — раздался голос из темноты. Арсений появился в центре круга — бледный, измученный, но живой. Глаза его всё ещё были чёрными, но в них плескалось что-то человеческое. — Ты меня призвал, — сказал он. — Теперь я не смогу уйти, даже если захочу. Ты понимаешь? — Понимаю, — Антон шагнул к нему. — И не хочу, чтобы ты уходил. — Я убью тебя. Рано или поздно. — Тогда убей, — Антон взял его за руку. — Но сначала побудь со мной. Арсений смотрел на него долго, очень долго. А потом притянул к себе и поцеловал. В этом поцелуе не было голода — только нежность. *** — Ты похудел, — сказал Арсений, разглядывая Антона при свете свечей. — Почти не осталось сил. — Я без тебя не ел, — усмехнулся Антон. — И не спал. — Дурак. — Знаю. Они стояли посреди комнаты, и между ними будто искрил воздух. — Я не могу не питаться, — тихо сказал Арсений. — Это моя природа. Но я могу питаться понемногу, чтобы не убить тебя. Если ты согласишься... — Соглашусь. — Дай договорить. Если ты согласишься, мы можем быть вместе. Но ты будешь слабеть. Будешь болеть. Возможно, умрёшь раньше времени. — А ты? — А я буду рядом. Каждую ночь. Антон улыбнулся. — Звучит как сделка. — Это она и есть. — Я согласен. Арсений шагнул к нему, прижал к себе. — Тогда давай начнём прямо сейчас. Он раздевал Антона медленно, почти благоговейно. Касался губами каждого сантиметра кожи, будто пробуя на вкус, запоминая. Антон таял под этими прикосновениями, чувствуя, как возвращается жизнь. — Я скучал, — выдохнул он. — По тебе. По этому. — Я тоже, — Арсений прижался губами к его животу. — Больше, чем думал. Он взял с полки смазку — Антон специально купил новую, зная, что Арсений придёт. Намазал пальцы, коснулся входа. — Можно без подготовки? — спросил Антон. — Нельзя. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Он растягивал его медленно, осторожно, будто боялся сломать. Антон стонал, выгибался навстречу, просил большего. — Давай уже, — выдохнул он. — Войди в меня. Арсений вошёл — плавно, осторожно, не так резко, как раньше. Внутри было тепло, тесно, идеально. — Я люблю тебя, — прошептал Антон. — Я знаю, — ответил Арсений, начиная двигаться. — Я тоже тебя люблю. Они занимались любовью долго, нежно, почти без той прежней дикой страсти. Арсений будто боялся причинить боль, брал медленно, гладил, целовал. Но внутри этого нежного секса всё равно чувствовался голод — тот самый, демонический, который Антон знал так хорошо. — Не сдерживайся, — выдохнул он. — Я хочу чувствовать тебя. Настоящего. — Я могу навредить. — Мне плевать. Арсений посмотрел в его глаза и сдался. Он перевернул Антона на живот, приподнял его бёдра и вошёл резко, глубоко. Антон закричал — от боли и удовольствия одновременно. — Так лучше, — выдохнул он. — Сильнее. Арсений вбивался грубо, жадно, как раньше. Кровать ходила ходуном, воздух наполнился стонами. Антон сжимался вокруг члена, чувствуя, как приближается оргазм. — Я сейчас, — выдохнул он. — Давай , — приказал Арсений. — Стони для меня. Антон кончил с криком, заливая простыни. Арсений кончил следом, и в этот момент Антон снова почувствовал, как из него вытекает жизнь. Но теперь это не пугало. Это было правильно. Они лежали в обнимку, мокрые от пота, тяжело дыша. — Я умру? — спросил Антон. — Не скоро, — ответил Арсений. — Я буду брать понемногу. Чтобы хватило на всю жизнь. — Насколько долгую? — Насколько захочешь. Антон улыбнулся и закрыл глаза. — Тогда давай жить. *** Они прожили вместе тридцать лет. Антон старел, болел, слабел. Арсений оставался таким же, как в день их первой встречи — молодым, красивым, с чёрными глазами, в которых горел вечный голод. Каждую ночь он приходил к Антону, они занимались любовью. Не так часто, как раньше, но достаточно, чтобы Арсений не исчез, а Антон чувствовал себя живым. В последнюю ночь Антон лежал в постели, слабый, седой, с морщинистыми руками. Арсений сидел рядом, гладил его по щеке. — Я скоро уйду, — сказал Антон. — Знаю. — Ты будешь искать другого? — Нет, — Арсений покачал головой. — Я останусь один. — Почему? — Потому что таких, как ты, больше нет. Антон улыбнулся. — Я люблю тебя, — сказал он. — Спасибо за эти годы. — Это тебе спасибо, — Арсений наклонился и поцеловал его в лоб. — Ты научил меня любить. Антон закрыл глаза и уснул последним сном. А Арсений остался сидеть рядом, глядя на того, кто подарил ему свою душу.