Fill up the device, Mr.

Скарамучча привычно отряхнулся от снега перед дверьми и прошагал ко входу. Облокотился о стойку, не успев стянуть с себя куртку, и потянулся рукой в сторону предметов, лежавших на ней: конфетам для ожидающих, ручкам, листам бумаги. Тома раздражённо шлёпнул его по рукам. — Эй, я записывался. — Скарамучча обиженно плюхнулся локтями на стойку. Тома выдохнул. Ему попросту приходится смириться с таким поведением — постоянный гость, как-никак. Он привычно пощёлкал по клавишам клавиатуры, его лицо из расслабленного быстро перешло в напряжённое. — Слу-ушай, тут такое дело… — Я сюда полтора часа ехал. — с претензией фыркнул Скарамучча, но Тома покачал головой. — Нет, запись я тебе не отменю. Просто тут дело такое… Сегодня мастер немного приболел, вместо себя он оставил стажёра из уника через дорогу. Может, он тебе набьёт что-нибудь простенькое? Скарамучча поджал губы и задумался. Стажёр — это что-то новое. Несколько лет подряд персонал не обновлялся, и состав был ему знаком вдоль и поперёк. Он не мог даже представить, чтобы вместо всеми знакомого, но не всеми любимого Синканоина здесь был кто-то ещё. — Кстати, до поступления сюда я был с ним знаком. — радостно залепетал Тома, закидывая ногу на ногу и горделиво заводя руки за голову. — Довольно приятный парень. Со своими тараканами в голове, конечно, немного странный, но всё равно просто душка. — Ладно, — Скарамучча закатил глаза. — давай сюда стажёра. — Он в новом кабинете, его открыли всего несколько дней назад. — Тома кивнул на дверь в общий зал. — Ты сразу найдёшь. Скарамучча показал фак старому знакомому и, не потрудившись снять верхнюю одежду, направился в зал. Тома, кажется, фыркнул ему вслед. Она правда была узнаваема — была самой пустой. На фоне извечно разукрашенных фломастерами, наклейками и даже дорожными знаками кабинетов эта дверь ощущалась как-то неправильно, будто была не местной. Хотя и стажёр, подумалось Скарамучче, не местный, чего от него ожидать? Сеанс наверняка будет скучным. Он без стука ворвался в по-врачебному выбеленное помещение. Всё чисто, аккуратно, даже не воняет куревом, только спиртом. В прочем, в кабинете тоже было своё украшение — тот самый стажёр. Скарамучча должен признать, что всего на секунду, но обомлел. Он выглядел так, будто работает в этой сфере уже несколько лет: множественные проколы в ушах, заметные, пусть и немногочисленные, татуировки, в том числе на тонкой шее, изукрашенные кольцами пальцы, собранные в странную причёску светлые волосы и — Скарамучча дрогнул, когда он перевёл взгляд — небесно-голубые глаза. Пожалуй, скучный кабинет компенсировал его красоту. — Вечер в хату. — кивнул Скарамучча. Да, стажёр точно не ожидал такого — это было видно по обомлевшему всего на секунду лицу. Правда, через эту секунду оно стало слишком уж беспристрастным. — Пока всего девятый час утра. — поправил он и пролистал тетрадку на столе. — Вы записывались к Хэйдзо, да? Скарамучча на ходу кивнул и по-хозяйски прошёл к кушетке, по дороге сбрасывая с себя куртку. Дверь за ним учтиво захлопнулась, будто не ожидала этого от хозяина кабинета вовсе. — Что ж, сегодня я буду проводить сеанс. Меня зовут Альбедо Крейдепринц, можно просто Альбедо. Присаживайтесь на кушетку, говорите фамилию, можно начать раздеваться, если надо. Альбедо упёр ладонь в линию челюсти и снова зашелестел тетрадью на столе. Скарамучча оскорблён — как-то не слишком приветливо для постоянного посетителя, он не привык к такому поведению сотрудников. Обычно это либо дружеские, либо около того отношения; здесь же появился какой-то стажёр, который, наверняка, плевать хотел на то, кто Скарамучча такой и зачем он здесь. Он хмыкнул. Придётся поменять это мнение о себе. — А надо раздеваться? Или это по предпочтениям? Может, ещё свет приглушить? — Шутки шутите? — саркастично вопросом на вопрос ответил Альбедо, не отвлекаясь от тетради. Скарамучча закатил глаза. — У вас была заявлена татуировка на торсе. Выбрали место? Он кивнул. Крейдепринц отложил в сторону тетрадь, поднялся с кресла. — Начинайте раздеваться. Низ можете оставить. Скарамучча снова закатил глаза и почти сразу вернул взгляд на Альбедо. Посмотреть было на что. Например, на то, как он надевает перчатки. Стандартная процедура, но со стажёром это выглядит как-то иначе. То ли он спиртом брызнул как-то слишком идеально, то ли натянул перчатку… Сначала одну, потом другую… Обхватил собственную кисть ладонью, растёр, видимо, спирт по внутренности и как-то непривычно прощупал себя под перчаткой — даже отсюда Скарамучча видел, как оголились кисти по одной и показались яркие голубые вены. Скарамучча предвкушающе сглотнул. — У тебя хоть образование есть? — желая разогнать тишину, спросил он, задрал футболку и улёгся на кушетку. Альбедо точно хозяин кабинета, по нему видно, как он лавирует в помещении и привычно разбирается в тонкостях татуировок — по крайней мере он производил такое впечатление. Он притягательный, Скарамучча не станет врать, и это пустое помещение его красит. Пройдясь взглядом по всем полочкам жестяного шкафа, Альбедо приземлился в кресло, элегантно забросив ногу на ногу и натянув перчатки ещё раз. Явно немного малы. — Третий курс биологического института, шесть лет в художественной школе, биологический колледж, само собой, и квалификация медбрата. — Он метнул короткий взгляд на клиента и покачал головой. — Футболку придётся снять. — Да мне бы лучше штаны снять, чем футболку. — скаламбурил Скарамучча в ответ, но всё равно стянул одежду через голову, растрепав этим волосы. Он видел, как Альбедо разглядывает область работы. В прошлом месяце едва зажила первая половина татуировки с Хэйдзо — половина «молнии» на торсе, почти на бёдрах, совсем не заживала, не так, как в остальные разы. Сегодня Скарамучча был намерен наконец закончить татуировку, сколько бы месяцев это не занимало, и, может, больше не возвращаться в этот филиал. Несмотря на то, что коллектив здесь приятный и, в какой-то степени, родной, качество татуирования было не то, чтобы на высоте. В последнее время салон переживал сложные времена и завышал цену, существенно при этом занижая качество работы. Скарамучча давно бы отсюда ушёл, если бы не татуировка, и… Что ж, стажёр тоже сыграл в этом свою роль. Альбедо огладил подушечками пальцев, облачённых в перчатки, область над тазовой косточкой и отъехал на кресле к столу. — Да ладно, мне всего-то закрасить. — Скарамучча закинул руки за голову и, наконец, расслабился. Кабинет, может, и новый, а кушетка была старая, родная. С дырочками в кожаной обивке. — Я понял. — подтвердил стажёр и записал что-то в тетрадь. — Может ещё насадку подскажете и оттенок цвета? — он мазнул взглядом по лицу клиента. О, это вызов. — Запросто. — Скарамучча расплылся в хитрой улыбке и сузил глаза. — Три месяца назад, Хэйдзо сказал, что это насадка «17эм-эм», а цвет он брал из вон того набора, там один фиолетовый. — Хорошая память. — Альбедо отъехал к шкафу и действительно достал коробку. — Но с насадкой вы ошиблись. «17эм-эм» слишком жёсткая. На такой области она будет попросту вспарывать кожу, толком не внося цвет и серьёзно нарушая кожные покровы. Её используют для кожи только в том случае, если пациент почти не чувствует конечности или у него высокий болевой порог. У вас высокий болевой порог? — Альбедо не улыбался, но Скарамучча точно видел в его глазах искорку забавы. Гордился собой или был рад, что осадил клиента, Скарамучча не знал, но именно этот взгляд заставлял его разгадывать. Интересно. — Нет. Но Хэйдзо не мог ошибиться, правда? — тоже с вызовом спросил он. Альбедо пожал плечами. — Я не знаю. Зато я точно знаю, что могу посоветовать сменить насадку. Например… — стажёр виртуозно развернулся на кресле в сторону коробки с одноразовыми насадками. — Может, «9-эс»? Она потоньше, и хотя займёт больше времени, зато татуировка быстро придёт в норму и приживётся. Что скажете? Скарамучча был в восторге. — Так и быть. — он закатил глаза. Альбедо склонил голову и поднялся с кресла. Скарамучча, как кот за мышью, следил за каждым его движением, не отводя взгляда. Вот он достаёт тату-машинку. Довольно популярная модель, несмотря на то, что розовая. Японская. Вот поднимает с полки баллончик с краской и осторожно закрепляет её на торце машинки. Делает это педантично, не проливая ни капельки, как Синканоин. Вот осторожно шлёпает основанием ладони по торцу бутылька — до щелчка. — Заправляй свой аппарат, мистер. — Скарамучча на спор самому себе зажмурил глаза. Пускай делает, что умеет. Пускай тешится. Не секрет, что люди бьют татуировки не только ради красоты. Если после нескольких сеансов ты не можешь остановиться и тебе всё равно, что набить — у тебя зависимость от боли. Только бонусом, в качестве награды за эту боль, ты получаешь общение и красивый рисуночек на теле. Можете себе представить, какого тысячи раз пробивать себе кожу раз за разом? И Скарамучча не мог, но постоянно этим занимался. Для него самая большая тайна — как боль приносит удовольствие? Отдельный вид восторга — странная профессиональность Альбедо. Да, он не видел, как протекает процесс, но чувствовал, что стажёр не зажат, как некоторые. Его руки не дрожали от мощной машинки, и линии, по вспышкам боли это точно было понятно, выходили ровными и мягкими. Не было частых перебежек, «раундов» и отрывков, которые присущи неопытным тату-мастерам, тату-стажёрам. На самом ли деле Альбедо стажёр? Скарамучча представил, что он — настоящий, профессиональный мастер. К нему на сеансы ходят тысячи разных людей, есть любимчики, постоянные клиенты, сложные заказы. И Скарамучча — просто один из сотни, один из тысячи, один из очереди. — М-м! — Скарамучча дёрнулся и, наконец, обратил внимание на татуировку, разрушив вето на закрытые глаза. Он почти физически чувствовал, как Альбедо долго посмотрел на него исподлобья — ему показалось, что чуть дольше, чем было нужно — и, явно волнуясь, утёр предплечьем запотевший лоб. О чём там думал Скарамучча? Почти никакой боли в руках Альбедо он, на удивление, не чувствовал. Кто знает, сколько ещё продержится стажёр на этой должности? Планирует ли он поступать сюда на постоянную должность, или он здесь просто «поиграться»? Скарамучча закусил губу. Слишком много мыслей. Срочно избавиться. Срочно, срочно подумать про котят, про преподов из универа, вспомнить про заплесневелый йогурт… — Эм, прошу прощения? — Альбедо разогнулся. — Сделаем перерыв по причине… физиологического конфуза? Конечно, нельзя не заметить, особенно перед собственным лицом, особенно крепкий стояк. В прошлый раз заплесневелый йогурт помог. — Тут есть уборная для персонала, можете воспользоваться ей. Вряд ли идти через весь коридор будет хорошей идеей. И… — стажёр скинул с тонких кистей успевшие запотеть перчатки и бросил их на спинку кресла. Сам он печатал что-то в телефоне. — кофе? — Давай. Скарамучча оценил профессиональную реакцию за такой «физиологический конфуз». Альбедо точно застеснялся, но не показал вида и отвернулся к двери. Да ещё и это гордое звание — «физиологический конфуз», надо же было додуматься. Он не просто так случается, какой же это конфуз? «Недотрога» — на автомате подумал Скар. Он отпустил какой-то комментарий про капучино и кафе через дорогу, желая разбавить тихую паузу, но в конечном счёте не менее стыдливо скрылся за дверью проклятой уборной. Сколько времени нужно пробыть на сеансе, чтобы получить стояк на стажёра? Скарамучча мотнул головой и закусил губу. Никто в здравом смысле — он расстегнул ремень джинс — не станет спать со своим клиентом, тем более не стажёр, особенно не на первом сеансе, и точно не в тату-салоне. Он зажмурился и упёрся спиной в стену, застёжка быстрым движением мазнула вниз по ткани. Но с другой стороны, может быть получится? Не просто же так он вышел за кофе? Он мог просто походить по коридорам и подождать, когда «клиент» закончит со своим… конфузом. А тут не только кофе, но ещё и на двоих. Каков шанс, что это не просто так, и возбуждённая руками мастера фантазия Скарамуччи не загоняет его в бессмысленные ожидания? Никакого. Он обхватил себя у основания, предварительно плюнув на ладонь, и растёр до головки. Ткань белья оттянулась под костяшками пальцев. Впервые за долгое время он чувствует настолько жужжащее возбуждение, да ещё и на кого? На мальчонку с тату-машинкой? Скарамучча представил, как мальчонка с этой тату-машинкой высекает на нём знак принадлежности. Пусть это будет хотя бы та же жёлтая звёздочка на шее — он заметил её самой первой и зацепился за неё взглядом во время сеанса, да и вне него она постоянно маячит перед глазами всякий раз, когда Альбедо сглатывает или говорит. Представил, как стажёр осторожно опускается на колени, широко распахивает рот и высовывает язык, а секундой позднее заглатывает по самое основание так, что головка касается этой звёздочки изнутри. Представил, как Альбедо давится и эта звёздочка измазывается… измазывается… На пол брызнули беловатые, полупрозрачные капли. Скарамучча не открыл глаз. Не хотел расставаться с этой очаровательной, сладкой фантазией. Но мир жестоко вырвал его из мыслей — по оголённым частям тела подул прохладный ветерок, а где-то на границе слуха помаячил хлопок дверью. —Я уже выхожу. — сдавленно шипит он и застёгивает джинсы. За дверью послышалось незаинтересованное «угу». Ситуацию неловко замяли. Какое-то время сеанс даже продлился в привычном темпе. Альбедо время от времени заводил какой-то разговор про кафе через дорогу, про персонал и Хэйдзо — о-о, Скарамучча хотел слышать о нём в последнюю очередь. Между ними расслабленно тёк какой-то бессмысленный диалог, и Скарамучче нравилось в нём участвовать. Хэйдзо, будь он неладен, чаще только рассказывал. Они мило поболтали о том, о сём, развеяли некоторую смущённость и негласно сошлись на том, что о произошедшем «конфузе» никто больше не станет упоминать. Скарамучча больше не разглядывал кабинет. Всё что только можно было он разглядел. Теперь он точно понял, что всю атмосферу кабинет приобретает только с Альбедо в нём, поэтому Скарамучча безустанно наблюдал за каждым его, пусть и не всегда профессиональным, движением. Скарамучча с удовольствием отлавливал стажёра на каждой, даже самой маленькой оплошности. Может, повлияла атмосфера, но вскоре линии превратились из прямых и нежных в отрывистые и нервные. Альбедо работал слишком сосредоточенно, скрючившись над областью работы и не разгибаясь. Скарамучче подумалось, что он мог бы почувствовать его дыхание, если бы не маска. О, ещё и маска. Альбедо время от времени отодвигался к столу и хватал стаканчик с айс-латте; обхватывал маску двумя пальцами в области носа и сдвигал вниз, оставляя на подбородке, а в освободившуюся зону в несколько глотков вливал кофе. Ещё Скарамучча не мог отвести взгляда от шеи стажёра — пресловутая звёздочка каждый раз дёргалась, стоило ему сглотнуть слюну, отпить кофе или просто слишком сильно вдохнуть. Из Альбедо вышел бы хороший собеседник, — подумалось Скарамучче, если бы тот его слушал. Всё внимание чаще занимали подрагивающие от жужжания тату-машинки пальцы, обёрнутые в перчатку. Они были так близко к коже, что почти обтирали его со всех сторон, и так приятно щекотали. В прочем, Скарамучча думал и над тем, какого было бы попробовать без перчаток. А чем стажёр ему так нравился, если задуматься? Внешность? Ну чуть выше среднего, не уродец, но и не принц. Интеллект? Так он вроде и не сказал ничего такого, чтобы поразить. Профессиональность? Скарамучча метнул взгляд в сторону рук Альбедо. О, профессиональность оказалась не его фишкой. Нет, он справляется, но явно не как профессионал. Любитель. Впрочем, эти руки явно представляют какой-никакой интерес, даже под латексными перчатками, которыми он без стеснения водит чуть ли не по всему тазу. Выпирающие костяшки, длинные и тонкие пальцы, красивые фаланги. Как тату-мастер он явно не слишком удался, зато руки у него что надо. Что ещё умеют эти пальцы? Альбедо, будто почувствовав прилив безобразных мыслей, впился взглядом в клиента. — Что, правда? — он тяжело выдохнул и уже не в первый раз за сегодня разогнулся, сложив ладони на коленях. — Я это не контролирую. Скарамучча стыдливо, но всё ещё немного гордо, согнул одну ногу в колене. Очень не хватает протухшего йогурта. Или льда. Систематический стояк никто не попытается назвать конфузом, подумалось Скарамучче прежде, чем он хитро улыбнулся. А потом почему-то стало не до смеха. — Помочь? — Альбедо разложил тату-машинку на составляющие и распределил по столику. — Чего? — Помочь, говорю, могу. — кого же он пытается обмануть? Глупый, глупый стажёр, посмотри, как ты волнуешься и как сильно тебя выдают твои руки. Это может быть о-очень интересно. — А давай. Стажёр определённо не так прост, как казалось на первый взгляд. По крайней мере от него сложно было ожидать необычной послушности и какой-то привычной реакции на такую просьбу. И даже когда он пододвинул стул на колёсиках к области головы Скарамуччи, тот ещё думал, что он блефует. «Тёмная лошадка», почему-то подумалось Скарамучче. Левая рука стажёра по выверенному маршруту пролегла под шеей Скарамуччи и ухватилась за его дальнее плечо. Правая без стеснения вычертила свой путь по грудной клетке вниз, почти до татуировки. Скарамучча почти завизжал: ужас. Какой кошмар! Он больше никогда не сможет спокойно смотреть на латексные чёрные перчатки! — Может… глаза закроешь? Скарамучча пропустил момент, когда Альбедо стал обращаться к нему на «ты». Но само ощущение того, что с ним сейчас будет происходит, куда сильнее давило на сознание. Хотелось слушаться только для того, чтобы посмотреть, насколько далеко зайдёт Альбедо в своей уверенности. И Скарамучча на спор самому себе снова закрыл глаза. Сегодня он слишком часто их закрывает — и не сказать, что он был бы против, раз наградой такому становится нечто… Нечто… Неописуемое. Он напрягся. Наверняка стажёр сейчас сделает что-то предсказуемое и нелепое. Или не сделает — Скарамучча боится, что никогда не разгадает его. У него и вправду свои тараканы в голове, потому чуть вспомни лучик — будет солнышко. Скарамучча почувствовал. Какой классный в салоне сервис, всё-таки. Сначала он почувствовал, как даже сквозь маску проходит на удивление горячее дыхание. Руки и всё остальное тело, Скарамучче так казалось, было почти ледяное, и даже в запотевающих перчатках ситуация была не лучше, но вот дыхание у стажёра, у Альбедо, было жарким. Скарамучча не ожидал, что однажды почувствует какое-то влечение к человеку, который дышит ему в шею. Ещё меньше он ожидал, что это дыхание заставит его краснеть и прогибаться. Похоже на эрогенную зону, о которых так рьяно ему рассказывали девчонки с его курса. Потом он почувствовал на коже латекс. Вернее, сначала он почувствовал, как его ремень расстёгивают и немного агрессивно отбрасывают в сторону, ширинку безобразным образом и без предупреждения раскрывают, а бельё без стеснения спускают ниже, но не придал этому значения из-за жара в области шеи. Куда больше его зацепило удивительное чувство завязывающегося где-то в животе узелка, который с каждым касанием сильнее завязывал Альбедо — ох, он не на секунду не забыл, под чьими руками мечтает раствориться. Он распахнул рот и впервые за долгое время выпустил выдох вперемешку со стоном: латексная перчатка обвела большим пальцем по головке и зацепила выступом ногтя крайнюю плоть. Когда Скарамучча впервые увидел стажёра-Альбедо в кабинете, ему подумалось, что он лишний в этом здании. Что он асоциальный, скучный зануда. Что ему всё равно на большинство людей, что больше всего он хотел бы остаться наедине с самим собой. Скарамучча думал, что сеанс будет смертельно скучным. И, что ж, Альбедо умеет менять мнение людей о себе, пусть и так экстраординарно. — Тш-тш-тш… — по загривку пробежался настоящий табун мурашек. Глаза Скарамуччи в блаженстве закатились, даже под закрытыми веками — Ты ведь не хочешь, чтобы кто-нибудь вошёл? О да, Альбедо умеет менять мнение людей о себе. Скарамучча думал, что асоциальный непрофессиональный стажёр будет смущаться даже прикасаться к нему, а сейчас он мастурбирует своему клиенту так, будто для него это привычный расклад вещей. Бывал похожий опыт? Или это специальная акция для тех, кто много думает и часто болтает? Или тату-салон за полчаса сменил сферу деятельности в массажный салон? За это нужно будет доплачивать? — Блять… — Скарамучча не смел раскрыть глаз. Даже когда почувствовал, как что-то холодное и вязкое стекло по его члену. Латексная перчатка распределила это что-то по всей длине несколькими слишком нежными движениями. Скарамучча окончательно размяк, настолько, что колени стали подрагивать от удовольствия. Пальцы в латексе, будь они неладны, обхватили его плотным кольцом и двинулись вверх и вниз. Очень невовремя вспомнилась фантазия из уборной для персонала. Скарамучча тогда только мечтал о чём-то подобном, лишь немного невинно фантазировал. Теперь всё было ровно так, как этого желал клиент. Высший пилотаж. Может зря он наговаривал на этот салон? Рука на плече покрепче прижала Скарамуччу к торсу стажёра. Прижала, а потом пропала. Скарамучча хотел захныкать — он уже почти, неужели не дойдёт? В голове зазвенела противная мысль «хочу кончить», которая крутилась, как жвачка, как навязчивое желание. Всё сводилось к одному — терпеть уже не было сил и справляться с этим нужно было самому. Вот только когда он потянулся к члену, его нагло перехватили на полпути и вернули на место. — Эй, я сам справлюсь. Но ответа не последовало. От туманного и неопределённого желания, от потребности, кружило голову. Казалось, что время остановилось где-то в области члена, а рука стажёра зациклилась в одном повторяющемся движении. Когда Скарамучче показалось, что длиться это будет вечно, и появились мысли о том, хорошо это или плохо, на торсе, где-то в области его татуировки, о которой он уже и позабыл, появилось странное ощущение, будто что-то лежало сверху. Но думать об этом не хватало сил. Альбедо внезапно задвигал ладонью быстрее, на шее снова появилось его горячее дыхание, куда более горячее, чем раньше. Позвоночник едва не хрустнул от того, как Скарамуччу подкинуло от резких волн ярких ощущений. Ладонь стажёра снова вернулась на плечо и сжала его, закрепляя на земле и не давая улетучиться мыслями отсюда. Весь кабинет сузился до кокона из рук Альбедо и кушетки, все ощущения сосредоточились в голове, в которую жаркими волнами билось удовольствие. На мгновение у Скарамуччи перехватило дыхание, всего на мгновение, но этого хватило: секундой позже по паху пробежались мурашки, на загривке встали волосы, и белёсые капли снова вышли наружу. Самый сексуально активный сеанс татуирования. — Бля-я… — Скарамучча отвернулся и тяжело задышал. Ещё не смел открыть глаз. Всё казалось таким ненастоящим, будто ещё немного, и он снова окажется в уборной, и перед ним будет не рука стажёра, а швабры и унитаз. И он снова окажется наедине со своей фантазией. — Глаза уже можно открыть. — голос Альбедо казался таким хриплым. Как будто это он только что кончил. Скарамучча послушно разлепил глаза. Стажёр уже разбирался с уборкой. Под обмякшим членом были весьма предусмотрительно разложены салфетки — вот что легло на торс посреди процесса. Их Альбедо убрал сам, выбросил вместе с мокрыми от геля для заживления перчатками — вот, что там было такое влажное. Двигаться хотелось меньше всего. В последний раз Скарамучча чувствовал такой странный кайф ещё в юношестве, когда только-только вписывался в тусовку людей со странными увлечениями. Он пытался найти себе оправдание: наверняка это кажется таким приятным только потому, что это делает рука другого человека, будто это нельзя контролировать и ощущение непредсказуемости обостряет ощущения или типа того, но где-то в глубине души Скарамучча не мог себе представить подобного рода развлечение с другим человеком, с кем-то кроме Альбедо. — С татуировкой я немного прогадал, надо было сначала закончить её. — посетовал Альбедо. — Сейчас наверняка не захочется этим заниматься. Скарамучча не мог поверить своим глазам — Альбедо, забросив ногу на ногу и сидя за столом, очевидно прятал и свой стояк. — А ты что делать будешь? — Скарамучча, всё ещё в мыле от усталости, хмыкнул. Как быстро этот Альбедо стал застенчивым. — Пойдёшь в уборную для персонала? — Не понимаю, о чём вы. — стажёр снова скрылся за маской и что-то записал в тетрадь. — Мы ещё не закончили со штриховкой, но на этом этапе можно разделить сеансы на два. Так и быть, я возьму только полцены за этот. Скарамучча, наконец, привёл себя в порядок. Подобные слова сперва возмутили его, а потом он медленно переварил их. Два сеанса, значит. — Запиши меня тогда на ближайшее число. О, и мне зашла твоя татуировка. — Альбедо странно посмотрел на клиента, когда тот кивнул ему на шею. — Хочу такую же. Сделаешь? В глазах Альбедо снова появился этот оценивающий взгляд, полный чего-то непредсказуемого. Кажется, мысленно примерял татуировку на клиенте и — Скарамучча готов был поспорить — сам задыхался от одной только мысли об этом. — Я подумаю. — он снова развернулся к столу. — Сначала разберёмся с текущей, а потом подумаем над новой. Альбедо распечатал чек и расписал не нём что-то синей ручкой. Разошлись они на том, что через неделю встретятся снова. Скарамучча, в явно приподнятом настроении, вернулся на стойку для оплаты. Тома забрал у него чек и странно посмотрел: — Вижу, стажёр тебе зашёл. — он постарался скрыть улыбку, но, сколько Скарамучча помнил, получалось это у него плохо. — Ты уже записался на следующий сеанс у него? — Да. В чём дело? — Нет, ни в чём. Просто тебе тут номерок оставили. — Тома надменно подпёр рукой голову и как-то очень романтично протянул чек обратно. Скарамучча выхватил его на полпути. — Бред. За Скарамуччей громко хлопнула дверь. Он, на ходу застёгивая куртку, которую чуть не забыл в кабинете стажёра, нет, в кабинете Альбедо, порылся в карманах и всё-таки вытащил чек. Тома же не шутит? Внизу малюсенького листочка пролегли острые, прописанные каллиграфическим почерком, циферки. Ровно одиннадцать штук. Не соврал. — Ладненько, два сеанса так два сеанса. — согласился Скарамучча и осторожно свернул листочек на пополам, а потом впихнул в карман куртки и направился к метро.