Лофт (Loft)

Сентябрь прошёл спокойно и без происшествий, уступив место октябрю — месяцу меняющейся листвы и холодных ветров. Время золотых, красных и оранжевых оттенков всегда было любимым у Ремуса Люпина — хотя бы потому, что осенью на Нью-Йорк опускалось особое, тихое спокойствие. Он начинал носить свитера и варежки, и хотя сам почти не менялся, мир вокруг словно погружался в медленное, страстное преображение. Осень неизменно ассоциировалась у него с горячим чаем и развевающимися шарфами — и, какой бы красивой она ни была, всё равно навевала лёгкую тоску. Магазин был переполнен — свадьбы, похороны и прочие события не давали передышки. Ремус помогал всем, как мог, но его постоянно что-то отвлекало. Он не мог понять, что именно, но, как человек, верящий в некое космическое вмешательство, чувствовал — в октябрьском воздухе что-то назревает. Ему удавалось отогнать эти мысли и продолжать работу, так что странное ощущение не слишком его тревожило. Миссис Спраут не раз замечала его рассеянность и отстранённость, но Ремус лишь списывал всё на погоду. В конце концов, осень — лучшее время для размышлений о важном. Он находил это даже поэтичным, но вслух ничего не говорил — как не говорил и о своём предчувствии, что скоро произойдёт нечто новое. Вместо этого он оставался собой — добрым, рассудительным Ремусом Люпином — и снова надевал эту привычную маску. Было уже почти время закрываться. И мужчина с янтарными глазами записывал итоги дня. Солнце медленно садилось, разливаясь по небу яркими всплесками цвета, и люди спешили домой под розово-оранжевыми облаками. Миссис Спраут уже ушла, Гарри был наверху, и в магазине царила спокойная тишина — настолько глубокая, что Ремус не услышал звон колокольчика над дверью, пока знакомый голос не окликнул его. — Уже закрываетесь? Ремус поднял голову — и увидел Денниса. Но прежде чем он успел ответить, у него вырвался поражённый возглас: — Господи, что с тобой случилось?! Он почти подбежал к мальчику. У Денниса на щеке расплывался большой фиолетовый синяк, а руки были в ссадинах и ушибах. Ремус осторожно коснулся повреждённого места, поморщившись. — Подрался, — пробормотал Деннис. — Чёрт, Деннис, это опять они так с тобой?! Ремус усадил его на табурет и бросился в подсобку за мокрой тряпкой. В пустом магазине раздавался только стук его шагов. Он на секунду подумал позвать Гарри, но решил сначала выслушать Денниса. Вернувшись, он аккуратно обернул тёплую ткань вокруг пальцев и приложил к синяку. Парень дёрнулся, тихо зашипев. — Не двигайся, ладно? Рассказывай, что произошло. Деннис явно не хотел говорить — как Ремус и ожидал. Он сидел, опустив голову, волосы закрывали лицо, делая его ещё более маленьким и потерянным. У Ремуса болезненно сжалось сердце. Он осторожно стёр грязь и следы крови с его лица, затем опустился на колени, чтобы встретиться с ним взглядом. — Пожалуйста… расскажи, что случилось. Голубые глаза внезапно наполнились слезами, и Ремус от неожиданности на мгновение не смог скрыть своей реакции. Этого оказалось достаточно, чтобы Деннис, смутившись, опустил голову. — Деннис… Парень всхлипнул — звук был где-то между икотой и кашлем — и Ремус неловко положил руку ему на плечо. — Деннис… Тот разрыдался. Слёзы хлынули потоком, всхлипы сотрясали всё его тело. Ремус давно не видел, чтобы кто-то плакал так… и тревога начала подниматься у него внутри. Он прикусил губу и смотрел, не зная, как утешить, чувствуя себя неловко — но всё же желая помочь. Именно в такие моменты Ремус злился на себя. Он не любил утешать, и то, что внутри у него поднималось раздражение, потом неизбежно оборачивалось виной и отвращением к себе. Он никогда не знал, что делать. Как вообще можно ожидать, что человек, который сам толком не умеет любить, который избегает близости и у которого своих проблем больше, чем он готов признать… сможет помочь подростку, сидящему перед ним? Подростку, который — как бы ни хотелось списать всё на подрастковые переживания — на самом деле переживал нечто по-настоящему тяжёлое. Но Ремус сумел перебороть себя. Вскоре Деннис уже плакал у него на плече. Это не было чем-то новым… и всё же неловкость никуда не делась — особенно когда он почувствовал влагу на своей рубашке и то, как пальцы Денниса сжимают ткань. Но если это было нужно… он постарается. Ради него. Дрожащий комок в его руках что-то пробормотал, и Ремус не расслышал. К счастью, Деннис повторил. — Я не хочу этого… — Всё в порядке, Деннис… — Я пришёл сюда, потому что моим всё равно… папа сказал бы, чтобы я дал сдачи… но я не могу… — И не должен… — Я не знаю, что делать… — его снова затрясло от рыданий. — Я не хочу этого… Ремус прикусил губу. Что он вообще может сделать? Он сам не мог собраться с мыслями — как ему помочь… — Что происходит? Он отпустил Денниса и обернулся. У подножия лестницы стоял Гарри. Он был перепачкан краской и землёй после работы, волосы ещё более растрёпаны, чем обычно. Яркие глаза расширились, когда он увидел Денниса. Ремус внимательно посмотрел на него, затем снова перевёл взгляд на Денниса — лицо подростка залилось ярким румянцем. — Что случилось? — спросил Гарри и быстро подошёл к Деннису, явно обеспокоенный. Ремус отошёл в сторону — с лёгким стыдом ощущая, что ему стало чуть легче — и Гарри осторожно коснулся синяка на щеке подростка. Деннис покачал головой, по щекам всё ещё текли свежие слёзы. — Ничего. Я подрался. Ремус тяжело вздохнул. — Они опять его избили. — Что они сказали тебе? — Гарри перевёл взгляд с одного на другого. — Ничего. — Тогда с чего бы им тебя бить? Подросток пожал плечами. — Потому что я был там? — Так просто не бывает, — сказал Гарри. — Что они тебе сказали? Деннис всхлипнул, вытер нос рукавом и посмотрел на него. — Они назвали меня педиком. Ремус резко напрягся. — Они… что?! — И ещё по-всякому. — Всё в том же духе, полагаю, — сухо добавил Гарри, выпрямляясь. — А с чего они вообще решили, что тебя привлекают парни? — Ни с чего! Может, потому что я худой или что-то вроде… — Чушь, — отрезал Ремус. — Эти идиоты либо полностью промыты своими конструктивными родителями, либо сами в глубочайшем отрицании. Гарри едва заметно усмехнулся. — Ты звучишь как Блейз. — Но почему они решили, что ты гей… — задумчиво продолжил Ремус. — А какая разница, если бы и был?! Оба мужчины переглянулись. — Ты не по адресу с этим, Деннис, — спокойно сказал Ремус. — Где это произошло? Деннис снова опустил голову. — Пару кварталов отсюда, у парка. Они были на машине. — То есть они на тебя напали? Гарри бросил на Ремуса взгляд и одними губами повторил: «Напали?» Ремус пожал плечами. — Нет… — пробормотал Деннис, качая головой. — Просто… прицепились ко мне. Гарри указал на его лицо. — И это объясняет огромный синяк на твоём лице? Деннис застонал. — Мои родители это увидят… — И должны, — строго сказал Ремус. — Нет, не должны! Им всё равно. Ты же их знаешь, Ремус — они хотят, чтобы я был как Колин, как все остальные. Им не нравится, что я постоянно здесь, и им не нравишься ты… они говорят всякие мерзости… — Тише, — перебил Ремус. — То, что они говорят обо мне, не имеет к тебе отношения. — Ты мой друг! — вспыхнул Деннис. Ремус на мгновение замолчал. — Это очень приятно, Деннис. Но сейчас важно, чтобы ты рассказал родителям об этих парнях… — Ты обещал, что не скажешь, — напомнил тот. — Я знаю. Но это выходит из-под контроля… — Ремус покачал головой, отводя взгляд. Он не смотрел на Гарри, уставившись куда-то в сторону двери — растерянный и тревожный. — Деннис, — мягко сказал Гарри. — Мы хотим тебе помочь. В глазах подростка вспыхнуло раздражение. — Я тебя почти не знаю! И мне не нужна ничья помощь. — Он повернулся к Ремусу. — Ты можешь помочь, если позволишь мне остаться здесь! — Твои родители найдут тебя за пару часов и отправят меня в тюрьму за похищение, — устало ответил Ремус. — Я просто… не хочу идти домой. Не хочу идти в школу… у меня есть только это место… Гарри покачал головой. — Это нужно решать. Ты не можешь прятаться вечно. — Могу! — крикнул Деннис. — Да, я могу! — И что дальше? — спокойно спросил Гарри, опускаясь на колено и кладя руку ему на плечо. — Ты позволишь кучке идиотов обзываться и загнять тебя в угол? Не позволяй им задеть себя. Некоторое время они молчали. Потом Деннис резко покачал головой. — Я не могу рассказать родителям. Гарри мягко улыбнулся. — Они поймут. Они тебя любят. Независимо от того, кем они тебя считают. Деннис вдруг зло посмотрел на него. — А твои где? Гарри слегка наклонил голову. — Мои… что? — Родители. Где твои родители? Ремус насторожился и посмотрел на них внимательнее. Он наблюдал, как выражение лица Гарри меняется — от лёгкого дискомфорта к растерянности… и, наконец, к тихой печали. — Они умерли. Но они любили меня, Деннис. И твои родители любят тебя. Ремус ошеломлённо посмотрел на него. Он сирота. Гарри был сиротой. Значит, не было никаких жестоких родителей… его семья просто погибла… и единственный вопрос, который теперь бился в голове Ремуса — «как?» Быть сиротой в девятнадцать… если только он не вырос без них… но Гарри ведь сказал, что они его любили… — Прости. И, по сути, этим Деннис сказал всё, что нужно. В конце концов они решили отправить его домой, и Ремус ненадолго вышел, чтобы позвонить его родителям. Миссис Криви, услышав о сыне, сразу расплакалась, и Ремусу пришлось передать трубку самому Деннису, чтобы тот заверил мать, что с ним всё в порядке. После этого обстановка заметно смягчилась, и разговор пошёл легче. Мама Денниса уже ехала за ним, и Гарри остался внизу, поболтать с ними. Он и Ремус время от времени переглядывались, будто понимая мысли друг друга без слов. Миссис Криви всё узнает… и, возможно… Когда за дверью раздался сигнал машины, Деннис неловко махнул им рукой и почти бегом выбежал на улицу. Гарри усмехнулся, наблюдая за этим, а Ремус устремил на него внимательный, почти пронизывающий взгляд. — Как это случилось? Гарри обернулся и замер, затем моргнул. Он вдруг стал неловким, словно пойманным врасплох. Несколько раз он пытался ответить — и каждый раз снова уходил в молчание. Ремус покачал головой. — Всё в порядке. Гарри тут же расслабился и улыбнулся. Ремус положил руку себе на грудь и потер её. Ему не нравилось, когда Гарри так делал. — Ты всё ещё работаешь над той картиной для выставки? Гарри оживился и закивал. — Да, вчера закончил первую, сейчас делаю вторую — идея пришла утром, за хлопьями. Ремус рассмеялся. — И ты весь день держал это в себе? — Ага. Хотя обычно, если долго сдержуваюсь, идея ускользает. Но эта — сильная, я прямо чувствую. Ремус закатил глаза, и Гарри рассмеялся. Ботаник закатил глаза, и Гарри рассмеялся. — Ну, похоже, сегодня мы отлично поработали, — Ремус подошёл к двери, закрыл её на замок и опустил жалюзи. Боковой вход он оставил открытым — для Малфоя, когда тот вернётся. Гарри перевернул табличку «открыто» на «закрыто». — Как и каждый день, вообще-то. Ремус кивнул. — Иногда жалею, что обосновался в Нью-Йорке. Тут слишком много всего происходит. Брюнет запрыгнул на прилавок, улыбаясь. — В этом и кайф. — Нью-Йорк в октябре хорош. Гарри подпер голову рукой и кивнул. — Да, это правда. Между ними повисла приятная тишина… пока Гарри вдруг не озарило, и он радостно не воскликнул: — Пицца! — Пицца? — переспросил Ремус. — А, на ужин? Да, давай закажу. Гарри радостно вскинул руку: — Да! Ремус ушёл в подсобку за телефоном, но на полпути остановился и крикнул: — Может, подождём Малфоя? Гарри развернулся на прилавке и нахмурился. — Зачем? Ремус с трудом сдержал смех, услышав в его голосе явную неприязнь. — Потому что он, возможно, тоже захочет поужинать. Брюнет опустил взгляд и начал ковырять носком обуви пол. — Ну и… — Гарри, — предупредил Ремус. — Ремус, он самодовольный тип. Я терпеть не могу таких людей, и он не исключение, — Гарри вздохнул. — Всё, что он делает — работает на свою идиотскую компанию. Ремус вернулся в комнату и посмотрел на него с недоумением. — Да что у тебя с этой компанией? — Ничего! — слишком быстро ответил Гарри. — Просто ненавижу костюмы. Ненавижу. — «Ненависть» — это… — Сильное слово, — закончил за него Гарри, спрыгивая с прилавка и натягивая куртку. Ремусу почти захотелось надеть свою тоже. Куртка Гарри была выцветшей чёрной, вся в случайных пятнах краски. Он подтянул рукава, застегнул молнию и, немного подумав, добавил, глядя на Ремуса: — Но я правда так думаю. Он мне не нравится. И такие, как он, тоже. — Блейз работает не меньше Драко. — Это неправда, и ты это знаешь. — Гарри провёл рукой по волосам и посмотрел на него из-под чёлки. — Думаю… дело в том, что я их просто не понимаю. — Романтика, — обвинил Ремус. У Гарри отвисла челюсть. Он схватил с прилавка ножницы и угрожающе поднял их. — Забери свои слова обратно. Они ещё немного посмеялись, и Ремус выставил Гарри из магазина, чтобы спокойно убраться. Гарри, стоя на лестнице, улыбнулся ему, и Ремус ответил тем же. Он принялся собирать остатки дня, подмёл пол. Открыв дверь, чтобы вымести листья на тротуар, он невольно залюбовался осенними красками — солнце как раз заходило. День выдался приятным. Он подождал ещё пару часов — вдруг кто-то всё же появится к ужину. Заглянул Данг, пытался его достать, и Ремус спрятался за прилавком, пока тот стучал в стекло. Наконец, когда всё было убрано, дверь неожиданно открылась, впуская не кого иного, как наследника Малфоя. Ремус взглянул на часы. — Здравствуйте, мистер Малфой. Обычно в это время вас не видно. Драко нахмурился, едва приоткрыв дверь, чтобы войти. На нём был безупречно сидящий, дорогой белый костюм — он подчёркивал его светлые волосы и правильные черты лица. Он застыл у двери, и Ремус приподнял бровь. — Драко, проходи. Блейз протиснулся внутрь, чуть не сбив его, уронив сигарету. — Блять, — пробормотал он, нагибаясь за ней, в то время как Драко уже шагнул вперёд и пожал Ремусу руку. Блейз осмотрел сигарету и снова сунул её в рот. — Цветочник! — радостно воскликнул он и подошёл, пожимая руку Ремуса так энергично, что тот едва не уронил метлу. Выдохнув облако дыма, Блейз огляделся. — Что у нас на ужин? — Блейз, ты здесь не остаёшься, — сказал Драко, стоя одной ногой на ступеньке, другой — на полу. Его недовольство выглядело забавно на фоне сияюще довольного Блейза. — Он может остаться, — спокойно сказал Ремус, глядя на Драко, затем повернулся к Блейзу. — Ты можешь остаться. Драко нахмурился, Ремус усмехнулся, Блейз расплылся в улыбке. — Отлично. Наследник скрипнул зубами. — Отлично. — Отлично, — повторил Ремус с улыбкой. — У нас пицца. — Пицца! — обрадовался Блейз. — Обожаю пиццу! Драко начал подниматься по лестнице. — Ещё бы. — Ананас с сыром? — Ананас с сыром? Я обожаю ананас с сыром. — Заткнись, Блейз. Ремус ушёл в подсобку заказывать еду, а Блейз побежал вверх следом. Драко покачал головой. — Кто тебя вообще приглашал? Блейз ухмыльнулся. — Ты же был рядом. Ремус пригласил. — Ремус — пещерный человек. — И что? — Блейз бросил окурок и раздавил его. — И что? Он достал новую сигарету. — Курить будешь снаружи, ладно? Блейз начал искать зажигалку. Когда Драко открыл дверь в лофт и внезапно почувствовал облегчение. Такое же, как обычно, когда он возвращался домой после работы — только сейчас оно было сильнее. Он не признавался себе, но ему здесь нравилось. И нравилось то, что он увидел. Гарри стоял перед большим холстом, легко водя кистью, без особой концентрации. В наушниках громко играла музыка, и его стройное тело слегка двигалось в такт. На губах была улыбка, и — странно — глаза закрыты. Драко не понимал, как можно писать картины с закрытыми глазами. Драко был в костюме. Кисть качнулась — и вдруг Гарри с силой провёл ею по холсту. Драко увидел только кончик кисти… направленный прямо на него… и почувствовал, как что-то ударило его. Гарри открыл глаза — и тут же пожалел. Драко опустил взгляд на свой костюм. Красный. Жёлтый. Синий… Вся его одежда была испорчена. Полностью. Костюм от Armani за три тысячи долларов, идеально сидящий, выбранный Панси для него — был уничтожен. Он поднял на Гарри широко раскрытые глаза. Гарри смотрел на него так же в полнейшем шоке. В его лице читалось искреннее «прости»: сморщенный нос, прикушенная губа. Кисть всё ещё торчала в руке, словно оружие. Гарри поднял испачканную краской руку, снял наушники и сглотнул. Повисло напряжённое молчание… …которое быстро разрушилось, когда за спиной появился Блейз. Он вошёл, сигарета свисала изо рта, и критически осмотрел Драко. — Ты выглядишь как фургон Wonder bread. Снова повисла тишина. — О боже, мне так жаль, — выдохнул Гарри. Драко сильно в этом сомневался. Гарри рванул к нему, споткнулся о брезент у ног, отбросил его в сторону и схватил тряпку. — Нет, не надо… Но было уже поздно — Гарри начал оттирать краску с костюма Драко. Она только сильнее размазывалась, смешиваясь, а тряпка добавляла новые цвета — синий, фиолетовый. Гарри стоял слишком близко, но Драко чувствовал лишь закипающую злость, а не притяжение. — Упс. Блейз расхохотался. — Мне правда очень жаль. Я заменю его, клянусь. Блейз засмеялся ещё громче. — Да, заменишь его, — сквозь зубы сказал Драко. — Просто прекрати. Прекрати! Гарри опустил тряпку, на его лице читалась боль. — Мне правда жаль… — Прекрати, — повторил Драко. — Всё нормально. — Я могу его заменить! Я могу, я… — Гарри обернулся, оглядываясь по комнате, снова споткнулся о брезент. — Костюм за три тысячи долларов? Ты его заменишь? — недоверчиво сказал Драко. Он подошёл к раковине и включил тёплую воду. — Как это вообще отмывается? Гарри растерянно посмотрел на него. Драко оглядел его с ног до головы. — Хотя да… откуда тебе знать. Блейз фыркнул. Художник опустил взгляд на свою испачканную одежду. — Эм… обычно оно высыхает, и я просто перестаю замечать, — пожал он плечами. — Прости… — Хватит уже, ладно? Блейз, заткнись. Блейз держался за живот. — Это, чёрт возьми, смешно… — он посмотрел на них сквозь слёзы смеха. — Эй, Драко, ну хоть кто-то добавил… красок… в твою жизнь, ха-ха! — Боже, заткнись уже! — рявкнул Драко. — Скажи, где ты его взял, я куплю тебе новый… — сказал Гарри. — Да прекрати ты! Чтобы оплатить хотя бы половину, тебе придётся выращивать цветы всю оставшуюся жизнь, так что заткнись. — Пошёл ты! — вспыхнул Гарри. — С чего ты взял, что я не могу заплатить? — Ты, — холодно усмехнулся Драко, разворачиваясь к нему с влажной тряпкой в одной руке и другой указывая на него с откровенным неверием. — Ты собираешься купить костюм за три тысячи… — Я понял, что он, блядь, стоит три тысячи, Гуччи или что это… — Armani! — выкрикнул Драко. — Это Armani! — Да кому вообще не похуй! — Гарри шагнул вперёд. — Я заплачу за него. — Да ни черта ты не заплатишь! — Ты думаешь, я не могу?! — Я знаю, что не можешь! — Да пошёл ты на хуй! Я не специально это сделал! — Ну да, конечно. — И что это значит? Блейз снова расхохотался. — Это значит, что я думаю, ты сделал это, блядь, специально. И ты, заходящий в бутик дизайнерской одежды — это самое смешное, что я когда-либо увижу в своей жизни, — Драко швырнул тряпку на стойку и отвернулся. — Ага, очень смешно, — огрызнулся Гарри, подходя ближе. — Ты думаешь, я туда не впишусь? — Нет! Не впишешься. — Почему? У меня есть связи! Я мог бы вообще бесплатно такой костюм получить. Драко фыркнул. — Стащишь где нибудь? Блейз поднял руку. — Я так делаю. Гарри быстро на него посмотрел. — Я серьёзно, я могу заплатить. — Да прекрати уже, ладно? — Нет! — рявкнул Гарри, глядя на тряпку у Драко. — Чёрт, дай сюда. Испачканными краской пальцами он снова начал яростно тереть ткань. Драко посмотрел вниз на его макушку, наблюдая, как тот с силой скребёт дорогой материал. Один взгляд на испорченный костюм вызывал у него тошноту. — Просто охрененно. Просто отлично. — Перестань ныть. Папочка не купит тебе новый? И это было явно не то, что стоило говорить — Драко просто взбесился. — Ты маленький… идиот. — Маленький?! — возмутился Гарри. — Ты вообще ничего не знаешь ни о моём отце… ни обо мне! — Я знаю достаточно! — Твои херовые догадки ещё не делает это правдой. Только потому что ты веришь всему, что пишут в газетах… — Газетах? — выкрикнул Гарри. — Каких ещё газетах? — О, да ладно, ты не такой уж идеалист. Гарри вскинул руки. — Может, вы перестанете вешать на меня эти политкорректные ярлыки?! Драко нахмурился. — Что, правда глаза колет? Гарри толкнул его. — Да пошёл ты. — Не толкай меня, — сказал Драко и толкнул его в ответ. Блейз ухмыльнулся. — Ну-ну, мальчики… — Заткнись, Блейз! — одновременно рявкнули они и снова вернулись к крикам. Блейз, пожав плечами, прошёлся по квартире и остановился у картины Гарри. Он нахмурился, задумчиво потер подбородок. Когда он обернулся обратно, ссора уже закончилась — к его явному разочарованию. Драко сорвал с себя испорченный пиджак и ушёл в свою комнату, громко захлопнув дверь. Блейз раздавил сигарету о пол и подошёл к Гарри, обняв его за плечи. — Я уже видел такой стиль. Ты случайно не знаменит, Гарри? Гарри немного растерялся и даже покраснел. — Не особо, нет. Блейз погрозил ему пальцем. — А мне кажется, у моей матери в столовой висит одна из твоих картин. Гарри легко оттолкнул его руку. Блейз постучал носком ботинка по полу и резко сменил тему. — Он не всегда такой. Обычно он ещё больший придурок. Гарри присел и начал закрывать банки с краской. Он посмотрел вверх на Блейза. — Не думаю что это возможно. Блейз вдохнул и кивнул с ухмылкой. — О да. Он полный мудак. — Спасибо за предупреждение, — сказал Гарри, перенося краску на стол. Затем он резко повернулся к нему, нахмурившись. — Люциус Малфой… давно владеет Madison and David? Блейз выдохнул дым и задумался. — Лет шесть-семь? Не знаю точно. Гарри снова отвернулся и начал сворачивать брезент, погруженный в раздумья. — Эй, пицца! — вдруг вспомнил Блейз. Гарри улыбнулся, встал, отряхивая штаны. — Ну что, идём? — Разумеется. Позже тем же вечером, после пиццы и газировки, Гарри поднялся наверх — Блейз потащился за ним. Гарри всё ещё кипел после ссоры, а то, что Ремус так смеялся смеялся, что не мог есть, вообще не помогало. Он услышал их крики ещё сверху и начал смеяться задолго до того, как Гарри спустился вниз. В ответ Гарри просто… уничтожил свою пиццу. Ремус и Блейз с интересом наблюдали, как Гарри сначала полностью снимает весь сыр с куска, потом раскладывает овощи обратно, а затем сворачивает основу в рулет и ест пиццу как яичный ролл. — Какого хрена ты делаешь? — Ем, — сухо ответил он. Блейз никогда раньше не видел, чтобы кто-то ел пиццу так, как Гарри. Они поднялись наверх. Блейз держал в руке кусок пиццы с сыром и подошёл к двери Драко, пока Гарри ставил холст на место. — Драко? — позвал Блейз у двери. — Я поехал. Принёс тебе пиццу. Ответа не было. — Драко? Блейз покачал головой. Он бросил взгляд на Гарри — тот нахмурился и пожал плечами. Блейз посмотрел на пиццу, задумался… и прикрепил кусок прямо к ручке двери. Салфетка слетела и упала на пол. Гарри проводил ее взглядом. — Увидимся. Гарри покачал головой и продолжил мыть кисти. Ручка двери в комнату Драко дёрнулась, дверь открылась, и сам Драко вышел, будто ничего не произошло. Гарри решил его игнорировать. Блондин подошёл к холодильнику, потом обошёл его, чтобы достать ложки. Гарри чуть отступил, разложил чистые кисти на тряпке и начал промывать следующие, пока Драко, наклонившись слишком близко, тянулся к мискам. Гарри немного сдвинулся, а Драко стиснул зубы — теперь брюнет стоял прямо перед коробкой с хлопьями. Они уставились друг на друга, прежде чем Драко обошёл его. Гарри вздохнул. — Слушай, прости за костюм. Драко молчал. — Я правда могу за него заплатить. Драко поставил молоко обратно. — Ты просто будешь меня игнорировать? — раздражённо спросил Гарри. — Да. — Почему? Драко молчал. — Чёрт, как можно быть таким… девчонкой? Это просто долбаный костюм. Блондин пробормотал что-то про три тысячи долларов, и Гарри застонал. Драко сел на диван, а Гарри пошёл за ним, оставив воду включённой. — Как мы вообще будем жить вместе, если ты будешь держать обиду? — Жить вместе? — спросил Драко. — Терпеть друг друга. — Можешь начать с того, чтобы помыться, — предложил Драко. — Придурок, — бросил Гарри и ушел. — Это я придурок? — резко сказал Драко, вставая и идя за ним на кухню. — Это ты испортил мой… какого чёрта это? Гарри посмотрел на кусок пиццы, прилепленный к двери, и ухмыльнулся. — Комплимент от Блейза. Похоже, он тоже считает тебя придурком. — Блейз считает всех придурками. И это отвратительно. — Он твой друг, — Гарри взял ложку из забытой миски с хлопьями Драко и спокойно съел ложку овсянки. — Вот ты с ним и разбирайся. Драко изо всех сил пытался игнорировать, насколько это выглядело… привлекательно. Художник взял книгу с столешницы, сел на матрас, всё ещё жуя. Подняв взгляд, он приподнял бровь. — Ты в курсе, что это соевое молоко? Драко посмотрел в свою миску и нахмурился, затем снова повернулся к Гарри. — Не я здесь придурок. — Тогда дай мне заплатить за костюм. — Мне это не нужно. Гарри усмехнулся. — Дай угадаю — потому что ты и так богатый. Драко с облегчением вздохнул и даже улыбнулся — рад, что Гарри наконец понял. — Именно. — Придурок, — бросил Гарри, снова уткнувшись в книгу и улёгшись. — Это правда. Как ты вообще собираешься за него платить? Гарри поднял глаза. — Ограблю банк. — Очень смешно, — огрызнулся Драко. — Факт в том, что ты не смог бы его оплатить, даже если бы у Люпина выросло денежное дерево. Забудь и перестань говорить о возврате. Гарри встал. — Слушай, я иду на крышу. Думай что хочешь. Мне уже всё равно. — Собираешься прыгать? Не стесняйся, я не буду тебе мешать. Гарри проигнорировал его. Драко наблюдал, как тот поднимается по винтовой лестнице, тянет за шнур — и исчезает в октябрьской ночи. Драко выругался. За всю свою жизнь он не встречал никого настолько раздражающего, как Гарри Поттер. Он справлялся с собственной матерью, с Панси, с Северусом, с Блейзом — но Гарри, появившийся будто из ниоткуда, выбил его из колеи полностью. Он был сбит с толку… и зол. Драко бросил пустую миску в раковину и ушёл в свою комнату. Он бросил взгляд на лестницу… и мысленно пожелал, чтобы пошёл дождь.