Пират и птицы

Как вы уже поняли, у Анаксагора и Воскресенья была очень бурная ночь. Конечно, у других она была не менее бурной, лишь Кастория вдруг на удивление была активнее всего и что то писала на рваном куске туалетной бумаги, учащенно дыша, под громкий храп Трибби, вперемешку со стонами. Кастория обычно единственная кто может не спать ночью. Бывает еще и Цифер. Только ночью у них могли быть душевые разговоры, в которых Кастория выступала психологом, слушащая жалобы кошки. На следующее утро. Утром все отсыпались после того обмывания выигрыша. В особенности Трибби, казалось, ее храп был самый громкий из присутствующих. Самым первым проснулся Мидей, хотя он был самым спокойным, будто вчера ничего не произошло(хотя вчера вместе с Фаеноном горланил старые песни Сиркеса), после него проснулась Гиацина, которая уже спешила разбудить капитана, но удивилась, когда не нашла его в своей каюте. Она ничего не поняла, и поэтому аккуратно заглядывала в чужие, стараясь разглядеть среди спящих голых тех, силуэт капитана. А потом она замерла, когда зашла в каюту Воскресенья, что лежал аккуратно, раздетый, и причем, ладно кофта снята... но с одеяла выглядывала голая нога, а рядом стоял Анаксагор, который застегивал свою рубашку. И увидев удивленную Гиацину, стоящую в проходе, молча нахмурился. — тебе заняться нечем? Вон работать. И с громким хлопком, Гиацина вышла из каюты Воскресенья, с покрасневшим лицом. Нет, конечно, она сама с Зарянкой немного... уединилась, но ладно она, но когда твой батя спит с новичком, это писец как смущает!!! Поэтому мигом подбежала к Кастории, которая спала на полу, ведь отдельной каюты у нее не было, ведь ей комфортнее спать на свежем воздухе и растолкала ее. — Каси, Каси, ты представляешь... И между девчонками разожглась громкая беседа , хотя они старались говорить шепотом, ведь как никак, но если капитан услышит - наказания не миновать. Позже проснулся и Воскресенье. Один. Голова ужасно болела. Он хотел было встать, но поясницу резко укололо жгучей болью, настолько сильной, что Воскресенье не знал как реагировать(ну представьте, бедный мальчик, итак девственником был, так и без растяжки этим занялся, и без пощады, а учитывая как мальчики чувствительны в этом плане..) С горе пополам, парень встал и расширил глаза, увидев на постели красные следы крови. Он мысленно стал перебирать ночные воспоминания. Сначала его пригласили на вечеринку, потом он немного выпил и потанцевал, а потом он... пошел и уединился с Анаксагором, который его еще и наглым образом оставил в таком состоянии!!! Да наглости этому старику не занимать!!! Поэтому, когда уже настало время обеда, а у него ещё не находило сил переодеться и привести себя в порядок, в каюту зашел Анаксагор, с дымящей трубкой, который скептично оглядывал Воскресенье. — ну и что это такое? Пришел валяться? Нахлебники мне не нужны. Марш работать. Воскресенье обиженно посмотрел на вошедшего Анаксу, который казалось так и не чувствовал вины за содеянное ночью. — мне больно. — если я не ошибаюсь, ты знаешь где находится кабинет врача. Воскресенье тактично попросил Анаксу выйти из комнаты и все же переосилив себя вышел из комнаты, переодевшись. В теле все ныло и кололо, можно сказать он чувствовал себя как девушка во время месячных, но еще хуже. Поэтому еле еле дойдя до каюты Гиацины, он постучался. Она вежливо его приняла, делая вид что не видела того утреннего вида и дала какую то мазь, сделанную на основе продуктов с острова, по рецепту Зарянки. Но потом, проплывая мимо Амфетры, Воскресенье не мог не заметить состояние государства. Оно было совсем иным, чем тогда когда он уплыл. Поэтому сразу обратился к Анаксагору. — Капитан! Можете остановить корабль? — корабль никогда не останавливается, а всегда плывет только вперед. — умоляю! Ненавидящий такой способ прошения, Анакса все же остановил корабль и не зная себя, Воскресенье выбежал из него, забыв о боли в пояснице, забыв о криках товарищей, которые не поняли, что с ним случилось. Он видел только одно - путь к замку, который он помнил наизусть. Прибежав туда, он сразу увидел знакомых стражей. Все как обычно, только... взгляд потухший. Но они сразу оживились, когда в забытых очертаниях увидели голубые ухоженные волосы с золотыми глазами. — Ваше Высочество..? как так..? — все ли у вас хорошо? — уж кому кому, а Вам врать я не могу. Никак нет. Ваше Высочество - Вы наша надежда. Спасите нас. Воскресенье похолодел и он вошел в чертоги замка. Все это время за ним шли его товарищи, которых тоже пропустили, все таки... по ним видно, что они от Воскресенья, значит пускай идут. В зале стояла Кирена, которая читала какую то книгу. Она тоже была потухшая. Все было потухшим. И пусть Гофер только начинал, какой то злодей, о котором Воскресенье не знал, продолжил. — м.. мам? Кирена с грохотом выронила книгу, услышав этот до боли знакомый голос, и ахнув обернулась. Сделалась она мертвенно бледной, точно думала, призрака увидела. С тяжестью сглотнув, Кирена еле слышно пробормотала. — сын мой..? —Так-так-так... Конечно, многих пират ужасно впечатлила эта сцена воссоединения, ведь даже заткнули рот Цифер, которая хотела что-то взболтнуть. Зарянка стояла в стороне, все таки когда ее забрали из семейства Вудов, Кирена уже не знала о ней и не знала, что тоже является частью их семейства. И из комнаты вдруг вышел Ликург. Он медленно обвел всех взглядом и как бы решая, сказал. — всех казнить. Без суда и следствия. Кирена обернулась с возмущённым взглядом, будто хотела что-то сказать, но Ликург начал первее. — сынишка твой жалкий трус, связавшийся с кучкой пиратов, бросив тебя в таком положении. Ты разве не зла? Он медленно подошел к Воскресенью и ничуть не стесняясь, приподнял его верхнюю губу, оголяя зубы. — зубы давно заточились. Он давно не тот кого вы так любите. И резко дав пощёчину, он сказал. — поэтому казнить. И тут, как бы никто не ожидая, кроме самих пиратов, Анаксагор не спеша подошел к Ликургу со спины, прислонив к его затылку пистолет и сказал, негромко, но четко. — на собственность капитана может покушаться лишь сам капитан. И выстрелил в Ликурга, умертвив его.