Снова мы?

Москва ещё спит, когда Ульяна Соколовская выходит из машины возле катка. На часах 6:05. Небо ещё темно синее, и только фонари отражаются на мокром после дождя асфальте. Она толкает дверь и входит в Хрустальный, тишина. Внутри тепло, пахнет холодным льдом, резиной от ковриков и сладким кофе из автомата. Ещё никого нету, и по коридором отражается только звук её шагов.       Ульяна сворачивает в раздевалку, бросает сумку на пол и садится на лавочку. Тяжело вздыхая, она достает из сумки форму с коньками. Перед тем как одеть на ноги колготы, она тейпирует колено. К огромному несчастью для Ульяны, после неудачного четверного риттбергера, старая травма колена снова начала её тревожить, прямо незадолго до Олимпиады. Конечно никому о колене рассказывать она не собиралась, в случае если тренера узнают об этом, она станет «непригодной» и её заменят на более подходящую и респектабельную девушку. Но этого не может произойти, Ульяна слишком долго шла к этому, выгрызая свое место буквально зубами, ночными тренировками с травмой, когда это было категорически запрещено, целыми днями в зале, и убийственными для неё диетами, что бы усовершенствовать себя, что бы ей не было равных. А тут из за какой то травмы этого всего она может лишится? Нет, не в этот раз.         Все же переодевшись в форму и обув коньки она стала натягивать на них чёрные гетры, такую привычку она переняла у всеми известной Алены Косторной, Ульяна восхищалась ей, мечтала быть как она, но до ужаса боялась повторить её судьбу, так и не попасть на олимпиаду.         Выйдя с раздевалки девушка направилась к ледовой арене. Открыв тяжёлую железную дверь и вдохнув холодный запах льда, она подошла к лавочке у борта. Лёд был пустым. Огромное пространство арены тихо гудело от работающих ламп, а гладкая белая поверхность отражала холодный свет прожекторов.         Ульяна медленно села на лавочку и стала перешнуровывать коньки. Ровно и крепко.        Закончив, она встала с лавки и немного постучала коньками о пол, проверяя удобно ли. Резиновые чехлы одетые на лезвия коснулись пола и издали немного скрипящий звук.          Она положила ладони на борт и легко перелезла на ледовую площадку. Лезвия коснулись поверхности с тихим, знакомым звуком.           Первые секунды она просто медленно скользила, делая широкие дуги. Лезвия мягко резали поверхность, оставляя за собой тонкие белые линии. При резких поворотах колено немного ныло, боль была не сильной, скорее тянущей, но Ульяна всё равно её чувствовала. Она чуть сильнее оттолкнулась и набрала скорость. Холодный воздух обжигал лицо, дыхание становилось глубже, а тело постепенно входило в привычный ритм. Она развернулась на дуге и выехала ближе к центру арены. Пространство вокруг, всё ещё оставалось пустым и тихим. Такие моменты она любила больше всего.             Ульяна решила попробовать прыжки, пока на катке ещё никого нету и можно спокойно разогреться.           Первый заход. Четверной лутц. Она сделала несколько шагов, зашла на прыжок и оттолкнулась.           Приземление было тяжелым. Конек чуть поехал в сторону, и ей пришлось быстро выровняться что бы избежать падания. Она тяжело вздохнула.           Ульяна снова разогналась и пошла на заход, в этот раз на тройной аксель. Обычно он получался у неё хорошо и был достаточно стабильным. Но видимо не в этот раз. Сейчас прыжок вообще не получился, в последний момент она сбилась и просто выехала из захода, даже не оторвавшись нормально от льда.          Она недовольно выдохнула и сделала круг по катку. – Отличное начало дня - буркнула себе под нос девушка, оперевшись руками о колени.        Ульяна не собиралась сдаваться, снова и снова продолжая взлетать и падать, пока при последнем падении с того самого злосчастного четверного ритта, снова не смогла удержать баланс, лезвие соскользнула и она упала на колено, тихо застонав от резкой боли. Ульяна выдохнула, уперевшись ладонями о ледяное покрытие. Холод быстро пробрался сквозь тонкую ткань колгот. – Отлично – тихо сказала она себе. Девушка уже собиралась подняться, когда из-за борта раздался знакомый голос. – Соколовская! Ульяна обернулась. У входа на арену уже стояла Этери Георгиевна Тутберидзе, наблюдая за ней с привычным выражением недовольства. – Ну ты как обычно да? Только вышла на лед уже сидишь. Ульяна быстро поднялась, отряхивая колени. – Я разогреваюсь – спокойной ответила она, отъезжая чуть дальше. – Разогревается она… – пробормотала тренер – Давай ещё раз, только нормально.      Ульяна снова глубоко вдохнула и отъехала на центр льда. Она сделала несколько шагов, зашла на прыжок и оттолкнулась. Прыжок не удался, она потеряла равновесие и уже через секунду сидела на льду, ладони уперлись в холодную поверхность, дыхание становилось неровным, а колено ныло ещё сильнее и назойливее. – Соколовская! – раздался голос Этери Георгиевны, резкий и неприветливый – Ты так собираешься катать на Олимпиаде?      Ульяна поднялась, с трудом сдерживая усталость. – Ты действительно думаешь что достойна этого места? – продолжила тренер – Пока ты падаешь, другие работают и готовятся выиграть. Ты думаешь, тебя там очень ждут?                  Ульяна ничего не ответила. Она просто оттолкнулась и поехала по льду, снова набирая скорость.         Такие слова она слышала не впервые. Они больше не ранили так, как раньше.          Когда-то она бы стояла у борта с комом в горле, пытаясь доказать, что это неправда. Но сейчас всё было иначе. За годы тренировок она привыкла к этим фразам, к крикам, к недовольству, к постоянному ощущению, что ты должен быть лучше. Привыкла на столько что тренировка без оров и унижений казались для неё чем то странным и почти необычным.           Но где-то глубоко внутри Ульяна всё равно понимала, дело не только в злости или недовольстве. Если бы они действительно считали её слабой, они бы давно перестали требовать так много. В их группе никто не задерживался просто так.           Значит, они всё ещё видят в ней что то. Видят возможность. Видят чемпионку, которой она может стать.           Иногда именно этой мыслью она и успокаивала себя. Повторяла её снова и снова, будто объясняя самой себе что все не так уж и плохо.           Она уже собиралась снова зайти на прыжок, когда с борта раздался голос тренера. – Ульяна! Сегодня ты никуда отсюда не уйдешь пока я не увижу все чистые прыжки из твоей программы.     Девушка кивнула – Делай заходы сколько угодно. Срывай, падай, начинай снова. Но в конце тренировки я должна увидеть нормальный прокат.       И Этери Георгиевна покинула ледовую арену. Тяжелая дверь громко хлопнула, когда она вышла, и звук разнесся почти по пустому катку гулким эхом.                            

***

          На лёд постепенно начали выходить девочки из группы.           Ульяна медленно подъехала к борту, переводя дыхание после долгой тренировки. Она провела рукой по лбу, стирая пот. Он стекал по вискам и склеивал выбившиеся из хвоста блондинистые пряди.           Первой после Ульяны на лед вышла Даша, Дарья Садкова. Они давно тренировались вместе, знакомы ещё со времён юниоров, и обычно держались рядом. Даше было семнадцать, и этот сезон для неё был вторым во взрослом катании, тогда как Ульяна проводила третий сезон среди взрослых, в этом году ей уже девятнадцать.           Следом за Дашей на лед выехала Софья Акатьева. С Софой у Ульяны была совершенно небольшая разница в возрасте, Софья была старше девушки всего на пару недель, и возможно по этой причине они быстро стали хорошими подругами.            Они начали путь в фигурном катании примерно в одно время, вместе ездили на сборы и соревнования, и с годами научились понимать друг друга без лишних слов. На льду они часто катались рядом, обсуждали элементы, программы и всегда помогали другу другу если это требовалось.           Посмотрев в сторону девочек и помахав им рукой, Ульяна заметила, что они сразу же направились к ней. – Привет Ульянка, опять с утра тренируешься, да? – первая подъехала с вопросами Даша. – Да вот приехала чуть пораньше, пока никого нету – ответила девушка, параллельно обнимая Дашу, а затем и Софью – А ты как, Даш? Как твоя лодыжка? – Да потихоньку расхаживаюсь уже, через месяц ФГП, надо бы приводить себя в форму – с улыбкой и небольшым смешком ответила девушка.      Втроем девушки отъехали на другую сторону льда, дабы не мешать остальным людям на льду.         Прямо по центру катка Аделия Петросян разгонялась и катала свою программу. С ней у девочек были не самые теплые отношения, особенно с Софой и самой Ульяной. С Софьей раньше они были очень близки, но потом между ними произошло что-то, о чём никто не знает, и с того момента они максимально отдалились. Теперь даже на катке Соня и Аделия старались держаться подальше друг от друга, избегая лишних разговоров.            Но больше всех в плохих отношениях оказались именно Ульяна и Аделия. Ещё несколько месяцев назад они были главными претендентками на олимпийскую квоту. На каждом старте их ставили рядом в протоколах, сравнивали элементы, обсуждали, кто из них стабильнее. Тренеры почти не скрывали, что выбор будет между ними двумя.          Напряжение между ними росло постепенно. Сначала это были короткие колкие фразы на тренировках, потом споры, иногда даже ссоры прямо у борта. В какой то момент это уже перестало быть обычным соперничеством.          Когда объявили, что на Олимпиаду поедет Ульяна, их отношения окончательно испортились. После этого дня они почти не разговаривали. На льду держались как можно дальше друг от друга, и даже случайные взгляды между ними были холодными. Ульяна никогда не хотела сильно ссорится с кем либо со штаба, но Аделия решила за двоих.                       

***

         Ещё немного поболтав с девочками, Ульяна решила уйти с ледовой арены, и немного передохнуть в раздевалке. – Ладно, я на пол часика пропаду – сказала она, слегка оттолкнувшись от льда. – Опять сбегаешь? – усмехнулась Даша. – Да иди уже – махнула рукой Софа – только не застрянь там надолго.      Ульяна коротко улыбнулась и направилась к выходу со льда. Подъехав к борту, она положила ладони на холодный пластик и легко перелезла через него. Машинально одев розовые чехлы на лезвия, девушка быстрым шагом направилась к выходу.           Она открыла тяжёлую дверь и вышла в коридор. Там сразу стало тише, шум катка остался позади, только приглушённо доносилась музыка и скрип коньков.           Ульяна медленно направилась в сторону раздевалки, чувствуя, как после долгой тренировки ноги постепенно начинают уставать. Ей нужно было всего немного времени, просто посидеть, перевести дыхание и немного собраться с мыслями перед тем, как снова вернуться на лёд.            Ульяна толкнула дверь раздевалки и зашла внутрь. На одной из лавочек сидела Алиса Двоеглазова, натягивая кроссовки. – О, привет – кивнула она. – Привет, а ты куда? – На офп, нас собирают сейчас. – Поняла – Ульяна устало села на лавочку – а у нас там полный каток уже. – Как всегда – Алиса усмехнулась.        Она встала и прихватив бутылку воды направилась в двери. – Ладно, я пошла, а то опять опоздаю. –Давай, удачи.       Девушка кивнула в знак благодарности и открыв дверь покинула раздевалку.       Ульяна осталась одна, перевела дыхание и слегка откинулась на спинку лавки.        Алиса всегда была хорошей девочкой, светлой и доброй. С ней можно было спокойно перекинуться фразой, поболтать, не опасаясь лишней драмы. Они не были близкими подругами, но и вражды между ними никогда не возникало.                                  ***        На часах 22:00, Хрустальный снова опустел. Лед уже был закрыт, все спортсмены и тренера ушли, и только Ульяна осталась в спортивном зале на позднюю тренировку.        Она медленно шла по беговой дорожке, дыхание тяжёлое, пот стекал по лбу и склеивал выбившиеся пряди волос. Одежда была мокрой, каждая мышца горела, но она продолжала идти, почти на последнем издыхании.          Сегодня она все же откатала обе программы чисто, и при контрольном прокате ни сорвала ни одного прыжка. После утренних неудач, это было словно мед на душу, и тренера даже похвалили, что было до безумия приятно.          Ульяна наконец-то вышла из спорт зала, дойдя свои 15 км на беговой дорожке. Хотя бегала Ульяна на ней довольно таки редко, в основном просто ходила заминая мышцы после тренировок.         В очередной раз зайдя в раздевалку она села на лавочку и сразу же заказала такси до дома. Затем сняв тренировочную форму, она переоделась в уличную одежду. Распустив блондинистые волосы которые едва касались поясницы, она накинула сумку на плечо и покинула раздевалку, предварительно выключив в ней свет.                              ***          Февраль давал о себе знать, на улице было и вправду холодно.Морозный воздух сразу обжёг лицо, когда Ульяна вышла из здания. Она плотнее запахнула куртку и быстро направилась к машине, стоявшей у входа.          Девушка открыла заднюю дверь и села в салон. – Куда едем? – спросил водитель, обернувшись.       Ульяна тихо назвала адрес и откинулась на спинку сиденья. Машина медленно тронулась с места.       Она расплатилась за такси, вышла из машины и, слегка поёжившись от холода, направилась к дому.        Открыв калитку, Ульяна быстро зашла на территорию и тихо прошлась к входной двери. Ключ щёлкнул в замочной скважине, и открыв дверь она зашла в дом.         На часах было 23:07, дома уже все спали. Отношения с родителями у неё были максимально спокойные и понимающие. Они не задавали лишних вопросов, никогда не говори с ней на повышенных тонах и всегда доверяли.        Мама в прошлом тоже была фигуристкой, по этому многое чувствовала без слов. Она никогда не лезла с советами без необходимости, но всегда была рядом.         Папа также профессиональный спортсмен, только волейболист. Он смотрел на всё немного иначе. Он не разбирался в деталях фигурного катания, зато точно знал, что такое нагрузка, давление и постоянная работа на результат.         И возможно, именно поэтому дома её действительно понимали. Без лишних слов и объяснений.         Обычно в такие вечера её встречал младший брат Саша. Ему было двенадцать, и он почти всегда старался дожидаться её, даже если было уже поздно.         Он выбегал в коридор и почти с порога тащил её в свою комнату, где усаживал Ульяну в кресло и начинал быстро рассказывать про школу, про день, про какие то мелочи. Потом обязательно спрашивал про тренировки, про прыжки, слушал внимательно, будто это что-то невероятное. Он тоже занимался фигурным катанием.         Но сегодня было тихо. Ульяна аккуратно прошла по коридору, стараясь не шуметь, и направилась в свою комнату.         Открыв дверь, она на секунду замерла на пороге. Комната выглядела непривычно.         На кровати лежали аккуратно разложенные вещи, на стуле висела одежда, а на полу стоял открытый чемодан. Он был на половину собран, внутри аккуратно сложена форма, запасные коньки, какие то мелочи.         Ульяна медленно зашла внутрь, поставила сумку у стены и провела взглядом по комнате. Все было как всегда, те же стены, те же вещи, тот же запах дома. Но ощущение было совершенно другое.         Она подошла к чемодану, слегка поправила лежащую сверху кофту и на секунду задержала руку.         До вылета оставалось всего два дня. Всего через два дня Олимпиада.        Ульяна тихо выдохнула и опустилась на край кровати. Впереди было слишком много всего. И почему то именно сейчас, в тишине своей комнаты, это ощущалось особенно ясно.