Всё (не) хорошо

Небо выглядело темным, будто в Чёрный Час, когда на улицу выходят или сумасшедшие, или самоубийцы, и Кирюшка ещё раз взглянул на свою старенькую ракушку. «Полдень, осадков не ожидается». Опять Смотритель что-то странное замышлял. С тех пор, как ему опять вздумалось искать себе преемника, спокойных дней не было. Урожай в этом году был скуден, рыбы то было слишком много, то совсем не было, а Птицы шумели больше обычного, и Час был уже не час и не два. Старшие ребята с даром ходили зашуганные и старались держать свой дар в руках, а кто помладше - искали себе взрослых (тринадцатилетних и старше) покровителей из бедных районов, устраивали обмен: деньги и еда на возможность ходить в тени. Шаман вообще из дома почти не выходил, все уроки слушал по ракушке, домашку отправлял вместе с безотказной Анютой. Та только и рада была помочь братику, чуть ли не в рот ему заглядывала. Андрей-Шаман был завидным парнем, приёмным сыном мэра, дарованным, что водил знакомство со Смотрителем. Все парни завидовали, все девчонки его хотели. Для полного счастья ему не хватало девочки-замухрышки, с которой у него будет любовь до гроба, как в каждой мыльной опере. Репутация простоватого дурачка позволяла Кирюхе знать всё обо всех: что Боцман переписывается с какой-то красоткой не из Рогонды, что Карась пишет стихи Ане, что Андрей дико боится Птиц и не любит выходить в море. Как можно не любить море, Кирюха не понимал. Кирюшка поднял взгляд на небо: нет, тучи как были черными, так и оставались ими, да ещё и ни на метр не сдвинулись. А жить на что-то надо. Кирюха снял канат с кнехта, закинул его в лодку, оттолкнул ногой и быстро на нее забрался. Не фрегат и не рыболовецкое судно, но тоже ничего. Деревянная красотка Ария, купленная на скопленные деньги, была гордостью Кирюхи. Копить на неё пришлось почти полтора года, откладывая понемногу с заработка так, чтобы об этом не знал отец. Каждая монетка была для него возможностью пропить её, а если не пропить, то купить чудовищно дорогой и бесполезный подарок кому-то из своих шести детей в качестве извинения за своё полугодовалое отсутствие. Идиот. Ария была именно такой лодкой, какую все представляют при слове «старая развалина», но именно на это отвалил четверть всей суммы Кирюшка. Немодную раскраску Кирюха попросил специально, чтобы больше никто на лодку не положил глаз. Всё-таки сумма была немаленькая. Боцман, правда, засмеялся, когда Кирюха представил друзьям новое приобретение, но быстро заткнулся, увидев предупреждающий взгляд Шамана. Он иногда раздражал своей проницательностью. Кирюхе в тот раз хотелось самостоятельно заткнуть Боцмана. Кирюха повернулся, осмотрел все, что было скидано на задний борт лодки и довольно кивнул сам себе. Сеть, гарпун, пара простеньких удочек, обязательно тент, осточертевшие бутерброды с рыбным паштетом в пергаменте и бутылка клюквенного компота. Иногда Кирюха завидовал тем, кто мог призывать вещи одним лишь желанием и не таскать с собой половину своего имущества, но мать говорила, что зависть – это грех. А ещё быть жертвой Смотрителя казалось большей неприятностью. Кирюха закрыл глаза на пару секунд, молясь всем известным ему богам и даже Сердцевидке, чтобы ничего кошмарного с ним в море не случилось, и сделал пробный гребок вёслами. Затем два посильнее, чтобы точно отплыть от мели, и несколько частых, но несильных гребков влево. Кто-то говорил, что в паре миль от гор хорошо ловятся окуни. Кирюха не смог подавить неуместный и глупый смешок: совсем недавно Боцман рассказал ему, глядя как на лоха, о куни, и вместо типичного для него недоумения Кирюха вдруг почувствовал интерес – а чтобы что?  В их компании Кирюха был самым старшим - ему через пару месяцев должно было исполниться семнадцать, - но самым не продвинутым из всех. Половина шуток казалась ему несмешными лишь из-за того, что он никогда не интересовался чем-то таким. Ну, вы понимаете, таким . Ну, этим . Анюта хихикала и отказывалась что-то объяснять, Карась почему-то смущался, а Боцман снисходительно посмеивался, но все-таки рассказывал что к чему. Сначала было стыдно, потом весело, потом опять стыдно. Как и сейчас. В голову полезли совершенно неправильные мысли, из-за которых становилось тяжелее дышать, и Кирюха начал напевать идиотскую мелодию, лишь бы отвлечься. «По волнам, по волнам пароход поплыл к морям, у него под трюмом кто-то песенку поёт». Кошмар. Мыльные оперы всё же были интереснее этой приставучей песенки. Тревога отпустила, и Кирюха продолжил грести. Оставалось совсем недолго до того рыбного места, как на ракушку Кирюшке пришёл сигнал. Звук колокола оповестил всех в городе и вне него, что до наступления Черного Часа осталось полчаса. Но… Сейчас всего лишь половина второго! Кирюха раздражённо цокнул: Смотритель совсем с ума сошёл? До Рогонды плыть чуть больше часа, возвращаться было бы глупо. Да и в городе в это время лучше не появляться, об этом знали даже самые маленькие. Кирюха спешно распутал сеть, порвав в двух местах, раскинул её около лодки и проверил заряд у ракушки. Тридцать процентов, маловато. Двойной сигнал прозвучал за десять минут до Черного Часа. Кирюха развернул тент, накрыл им полностью лодку и залез внутрь, свернувшись калачиком. Вовремя – три удара колокола прозвучали из динамика ракушки именно тогда, когда Кирюха наиболее удобно лёг. Осталось переждать. Кирюха съел бутерброд, записал в блокнот пару шуток, до которых никак руки не доходили их доработать, и поставил уведомление-вибрацию на окончание Часа. Поспать бы… Он проснулся от какого-то невнятного шороха снаружи и девичьего смеха. В шести милях от города. Кирюха вновь прошептал молитву. Смех утих, но разговоры будто бы стали ближе. «Боже.» А потом на нос лодки упало? приземлилось? что-то тяжёлое. «Посейдон спаси и сохрани да не дай в обиду-» И стало очень деловито искать что-то. «Себек милостивый утверди и укрепи мою веру в тебя да помилуй-» И будто руками ощупывать каждый миллиметр тента. «Нептун всемогущий, сжалься!» Он услышал, как тент буквально сорвали с лодки, и от страха зажмурился. Кирюха в очередной раз сжался, когда эта странная рука прошла по его бедру, спустилась до колена, но затем услышал спокойный и ровный женский голос: — Всё хорошо. Можешь нам довериться. Чёрный Час уже прошёл. Ты лишь очень крепко уснул. И Кирюшка открыл глаза. Перед ним на борту лодки в спасательном жёлтом жилете сидела полубоком девчонка чуть старше его самого – на вид ей было лет восемнадцать. Волосы её были невероятного золотистого оттенка и вились, как у Афродиты на той божественной картине. Лицо её было милым и вызвало симпатию в ту же секунду, как Кирюха её увидел. Просто очаровательна! — Как ты? Не нахлебался воды? – она участливо заглянула ему в глаза, проверила реакцию на свет. – Меня зовут Ольга, это я тебя нашла. Считай, что ты мой первый трофей, — она хихикнула и провела ноготком по подбородку Кирюхи, от чего тот весь сжался. — Не бойся, рыбонька, я буду нежной, недаром меня зовут спасительницей душ, верно, звездочка? – её голос завораживал, и Кирюхе потребовалось время, чтобы отвести взгляд от Ольги и кивнуть. Она всё говорила и говорила, а Кирюха всё больше заливался румянцем и всё усерднее старался не смотреть на неё. Ему было противно, что его собственное тело так вульгарно реагирует на девушку – в штанах становилось теснее, а в горле собирался тяжёлый ком. Раньше это удавалось контролировать. Какой же он мерзкий, противный, ужасный, отвратительный! Кирюха с усилием закрыл глаза и посмотрел в сторону города. Было так же темно, как и до Чёрного Часа. Какой-то идиотский анекдот крутился на кончике языка, но Кирюхе никак не удавалось поймать его за хвост. Нежный и милый голос Ольги в миг, когда Кирюха отвлёкся, стал более томным, более (кошмар какой!) возбуждающим. За что ему это? — Ого, я погляжу, ты уже готов. Ну же, покажи мне, на что ты способен? – и Ольга кокетливо облизнула губы и будто случайно оголила плечо. После этого улыбнулась маняще, и Кирюха будто в тумане расстегнул ремень, вытащил его из шлёвок, а дальше Ольга потянулась к Кирюхе всем телом и стянула с него штаны. Стыд и ощущение греховности отползли куда-то на задний план, когда она ртом прикоснулась к тому, что сам Кирюха старался не трогать без крайней надобности – грязные, грязные мысли! – и стала двигаться, выписывать языком какие-то фигуры, целовать. Ольга схватила Кирюху за руку, положила к себе на грудь, заставляла сжать, скрутить, смять, лишь бы он не останавливался. Ольга и сама то и дело закатывала глаза, то ли от наслаждения, то ли от желания возбудить его – Кирюха понять не смог. Вдох. Завершение. Ольга и сама остановилась, когда увидела расслабленный и растерянный взгляд Кирюхи, и упала в сладкой истоме поперёк скамьи. В какой-то момент Кирюха смог посмотреть на что-то кроме волос Ольги, и первое, что он увидел – это большой мощный хвост Ольги, лежащий на борту лодки, блестящий от бликов моря. Русалок в этих морях давно никто не видел, они превратились для жителей Рогонды в какую-то почти небылицу. Кирюхе, получается, посчастливилось встретить одну из них? Он перевёл взгляд на совершенно нагую Ольгу, будто светящуюся от удовольствия, и вместо восхищения и прилива нежности вдруг почувствовал усталость, будто бы он поднялся в Птичий Город без оснащения. А вместе с этим пришло осознание того, что сейчас произошло. «Эрос, за что ты так со мной?» Кирюха наклонился к морю, умылся ледяной водой, отвязал сеть – пусть и дальше живут твари божьи. Натянул штаны и отвернулся от Ольги. Чтобы не передумать. Подполз поближе к ней и сильно наклонился вправо. Лодку качнуло, но недостаточно, чтобы борт оказался на одном уровне с водой, поэтому Кирюха сделал ещё пару рывков, и когда качка стала достаточной, вытолкнул Ольгу из лодки. Руки тряслись жутко. Обратно к Рогонде Кирюха плыл так быстро, что обогнал байдарочников, соревнующихся на скорость. Ситуация его пугала больше, чем Птицы. Первым делом по возвращению домой он позвонил в групповой чат. Сначала откликнулась Анюта и долго пыталась успокоить заикающегося Кирюшку. Через четыре минуты вышел на связь Вася-Карась. Он был в море, чем вызвал очередной приступ истерики у Кирюхи. Боцман и Шаман подключились с одной ракушки и наконец смогли выведать причину такого тревожного звонка, но ничего более, чем «ну она, а я, а она» так и не поняли. Тактичный и обычно молчаливый Карась кашлянул, прерывая поток бессвязных мыслей: — Не растекайся мыслью по древу. Конкретнее. Что, как, почему. И давай без этих твоих «там» и «кое-где». У «там» есть название, и нечего стесняться этих слов. Хватит бояться названий органов, тебе не двенадцать. Кирюха открыл рот, потом закрыл. Все неуместные и уместные шуточки закончились. Потом ещё раз открыл его, но уже за тем, чтобы рассказать всю ситуацию заново. Первым отреагировал, разумеется, Боцман: — То есть, ты хочешь сказать, что ты видел русалку, что она сама тебе отсосала, да ещё и – судя по всему – очень хорошо, что ты остался жив после такого, а ты ещё и жалуешься? Очуметь. Шаман стукнул его тетрадкой по затылку. Покачал головой: — Это же буквально насилие, Боцман. Я бы посоветовал обратиться к Каменщикам, будь это обычная девчонка. Но это, как ты говоришь, русалка… Ох. Анют? Анюта не умела говорить проникновенных речей, зато профессионально отпаивала больных и тревожащихся чаем с барбарисом. Крепко держала за руку и гладила по голове, а ещё или молчала рядом, или пела колыбельные. Пожалуй, именно благодаря ей Кирюха смог выдохнуть спокойно и начать жить как раньше. Сначала осторожно, будто маленькими шажками, избегая встреч со знакомыми, отказываясь выходить в море, шатаясь по городу в бесцельных поисках чего-то, затем смелее, кидая шутки в общий чат, с громкими, как прежде, разговорами и яркими водолазками, сплавами по горным рекам и рыбалкой у городского пруда. Чёрный Час волновал даже меньше, чем обычно. Два часа? Без проблем! Три? Зато можно будет поспать! Чёрный Час днём? Ничего страшного! А потом на ракушку пришло уведомление с прогнозом погоды: «полдень, осадков не ожидается». Небо выглядело темным, будто в Чёрный Час, когда на улицу выходят или сумасшедшие, или самоубийцы. Кирюхе не повезло очутиться в этот момент в порту, где до ближайших домов было пятнадцать минут бегом. Он хотел было спрятаться в своей лодке, тем более, что он давно не навещал свою красотку Арию, но его окликнули со спины. Голос был взволнованным, будто при встрече давно не видевшихся друзей. Кирюха обернулся. — Здравствуй, Кирюша. Давно не виделись, правда? — Ольга стояла перед ним на ногах, в лёгком полупрозрачном платье, и была ещё прекраснее, чем в тот отвратительный, ужасный, мерзкий день, но сейчас Кирюха не мог даже пошевелиться. Она подступала к нему, самодовольно улыбаясь, всё ближе и ближе. О, боже, нет. Пожалуйста, нет.