Спокойствие средь лотосов

Вэнь Чао распахнул глаза, чувствуя на шее чьи-то ледяные руки. Внутри всё горело, золотое ядро словно пульсировало, подражая ритму биения сердца. Мёртвые руки с длинными когтями вцепились в кожу, оставляя глубокие следы. Вэнь Чао вскочил, скидывая с себя лютого мертвеца. Сердце, казалось, сейчас пробьёт грудную клетку. Комнату заволокло тёмной дымкой, вытесняющей весь воздух. Остался запах пепла и золы. Вокруг кружили то ли злые духи, то ли мертвецы. На задворках сознания был рой мыслей: что происходит? Как столько тварей проникло в Знойный дворец? Где все слуги? Где Вэнь Чжулю? Где хоть кто-нибудь? Почему его оставили одного? Руки тряслись. Было страшно. Было одиноко. Было больно. А по венам вместе с кровью разливался несдержимый гнев. Вэнь Чао кинулся на лютого мертвеца, стремясь снести ему голову. Меч какого-то чёрта не отвечал на призыв. В ушах звенело. Дверь, кажется, с грохотом распахнулась. В покои влетел ещё один мертвец, тут же кинувшийся к Вэнь Чао. Вэнь Чао попытался его ударить, но злобная тварь увернулась, заходя ему за спину. Руки до болезненного хруста выкрутили назад и заломили за спину. Что-то холодное ударило в шею. В глазах потемнело и сознание покинуло тело. Возвращение в реальность было похоже на удар по голове. Вэнь Чао с трудом открыл глаза и тут же зажмурился — стало больно от света. Хриплый стон кто-то услышал и зашевелился, хватая его горячими пальцами за запястье. Глаза пришлось открыть. Вэнь Цин склонилась над ним, храня самое усталое выражение лица. Волосы девы Вэнь были наскоро прибраны в кривой пучок. Рядом беспокойно бегал её бездарный брат. От его мельтешения кружилась голова, поэтому Вэнь Чао прикрыл глаза рукой. Двигаться отчего-то было тяжело, словно всё тело набито песком. — Глава Вэнь, он очнулся, — позвала Вэнь Цин. Отец был здесь? Вэнь Чао предпринял попытку подняться, но чьи-то крепкие руки уложили его обратно. Когда в глазах перестало рябить, Вэнь Чао понял, что в горизонтальном положении удерживает его Вэнь Чжулю. В поле зрения появился Вэнь Жохань, явившийся в дом Вэнь Цин, — Вэнь Чао наконец-то понял где находится, — в спешке. Об этом говорило отсутствие золотого украшения в волосах. — Этот сын приветствует отца, — Вэнь Чао снова попытался встать и снова был прижат к циновке руками Вэнь Чжулю. — Оставь, — Вэнь Жохань махнул рукой, оглядывая сына с непривычным беспокойством. — Почему я здесь? Них... Ничего не помню . Вэнь Чжулю посмотрел на Вэнь Жоханя. Вэнь Жохань посмотрел на Вэнь Цин. Вэнь Цин вернула взгляд Вэнь Чжулю, который разорвал молчаливые переглядки: — У вас случилось искажение ци. Золотое ядро и меридианы в порядке, но дева Вэнь сказала... — Что во избежание повторного приступа нужно улучшить нервное состояние, — закончила Вэнь Цин. Ещё бы она не была недовольна — Сжигающий ядра посреди ночи ворвался к ней в дом с бессознательным телом Вэнь Чао, разбудил её, перепугал Вэнь Нина, а полуголая женщина, бежавшая следом, подняла крику на всю поднебесную. У Вэнь Чао закружилась голова. Какое искажение ци? Какие нервы? С чего это всё вдруг? Ради того, чтобы Вэнь Чжулю сказал больше одного слова, нужно было поймать искажение ци? — У меня было время подумать, — Вэнь Жохань сжал переносицу пальцами, и Вэнь Чао забеспокоился как бы отец ненароком не выколол себе глаза когтями. — На некоторое время ты отправишься в Пристань Лотоса. Созерцание воды благоприятно влияет... не важно на что, главное, благоприятно. Я прикажу слугам собраться. — Благодарю отца, но не нужно. Одного Вэнь Чжулю хватит. — Ты уверен? — Да, отец. Конечно, Вэнь Чао был уверен. Он до сих пор помнил, как пять лет назад свалился в реку и заболел, а вокруг потом целый месяц крутились служанки, не давая самому сделать и шага, а старший брат гаденько хихикал, поглядывая на него. Нет, ещё одного такого позора он точно не переживёт. До Пристани Лотоса добирались на паланкине. На меч становиться запретил отец, несмотря на уверения Вэнь Цин, что шансов долететь больше, чем разбиться, но Вэнь Чао и сам не хотел рисковать. Нет, если у него внезапно случилось искажение ци, то теперь нужно беречь себя как зеницу ока. Дорога ожидаемого расслабления от созерцания природы не дала — на спуске со скалистых вулканов в низинный Юньмэн паланкин шатало, и Вэнь Чао набил пару новых шишек. Нужный дом оказался под боком резиденции Цзян — два двора разделяло тренировочное поле и бегающие адепты. Вот уж папенька озаботился. Вэнь Чао вылез из паланкина, махнул рукой, разворачивая слуг. Пусть идут домой. Или куда-нибудь с глаз долой. Он осмотрелся. Перед домом был причал, вдалеке цвели лотосы, ветер гнал волну. Ветер. Холодный и промозглый. Холодно Вэнь Чао не было — у главной семьи Вэнь золотое ядро отличалось от прочих, гоняя по меридианам горячую энергию ци. Оттого тела членов клана Вэнь всегда поддерживали повышенную температуру. Но трепающиеся от ветра волосы раздражали. Вэнь Чао краем глаза посмотрел на Вэнь Чжулю — его причёска совсем растрепалась и пряди волос лезли в лицо. От наслаждения водной гладью оторвали заинтересованные шепотки столпившихся на поле адептов. Вэнь Чао фыркнул и скрылся за дверью дома. Внутри было чисто, тлели палочки благовоний. На чайном столике расположился зеленоватого цвета сервиз. Вэнь Чао чуть брезгливо осмотрелся — не вровень роскоши его покоев в Знойном дворце, но жить можно. — Вэнь Чжулю, найди нам ужин. — Чего вы хотите? — Не знаю. Что-нибудь местное. Сейчас Вэнь Чжулю следовало бы как обычно беззвучно отойти выполнять приказ, но он заговорил: — Пока меня не будет, вам следует заняться медитацией. Дева Вэнь говорила, что медитации вам обязательны. Вэнь Цин, рассудив, что рассказывать что-то Вэнь Чао толку нет, озвучила все лечебные рекомендации Вэнь Чжулю и заставила повторить. Теперь если с бедовым сыном Главы что-то случится — это будет не её вина. — Понял-понял, — Вэнь Чао закатил глаза, но уселся на пол. Видимо, его искажение ци изменило что-то в мировом потоке, раз Вэнь Чжулю начал говорить чаще, чем слово в месяц. Вэнь Чао правда пытался медитировать. Правда. Но мрачные тени, нависшие на стены и углы, отвлекали. Безночный город не зря носит своё название — по ночам на всех улицах горят огни и света из окон достаточно, чтобы осветить покои. В Юньмэне двух свечей не хватало. Вэнь Чао встал, зажег ещё три свечи и снова вернулся в позу лотоса. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох... Нет. Расслабиться не получалось. Теперь мешали трепещущие повсюду огоньки. Вэнь Чао поднялся с пола и вышел на улицу, раздраженно хлопнув дверью. Закат окрасил небо в розовый, воздух пах водой и цветущими лотосами. Общая атмосфера казалось достаточно расслабляющей, поэтому Вэнь Чао уселся на причале и закрыл глаза. Внизу плескалась вода, ветер стих и теперь ласково гладил кожу. Вэнь Чао наконец почувствовал, как от золотого ядра течёт энергия ци по всем меридианам и возвращается назад. Вдалеке слышались крики, но Вэнь Чао был слишком погружен в себя, чтобы разбирать чужие слова. — Вэй Ин! А ну стой! — Стою! — выкрикнул Вэй Усянь, внезапно затормозив на деревянном причале и отклонившись в сторону. Цзян Чэн остановиться не успел. Внутри что-то перевернулось от ужаса. А потом он влетел в чужую спину и растянулся животом на причале. Вэнь Чао раскрыл глаза перед столкновением с водой. От неожиданности он сделал вдох — вода заполнила рот и нос. Кто-то поймал его руку и потащил вверх. Зацепившись за край причала, Вэнь Чао стряхнул чужую руку и залез на доски. С чувством крайнего гнева Вэнь Чао осмотрел причину своего падения. Конечно, молодой господин Цзян и приёмыш их семьи. Цзян Чэн хотел что-то сказать, но Вэнь Чао отмахнулся от него и прошёл мимо. Этот день больше не может стать хуже. Вэнь Чжулю, возвращаясь с подносом с двумя порциями ужина, не ожидал увидеть своего господина простоволосым в мокрой одежде. — Что случилось? — Плавал. — Что с вашей причёской? Вэнь Чао шумно втянул воздух: — Заколка утонула. Ты принес еду? Пошли. Брови Вэнь Чжулю приподнялись вверх в выражении удивления. Вэнь Чао ненароком забеспокоился: не заболел ли верный слуга? Не скрываясь за ширмой, Вэнь Чао бесстыдно сбросил одежды. Наскоро обтеревшись, он быстро натянул новый комплект и уселся за стол. Вода с волос капала на плечи, пол и стекала по спине. Вэнь Чжулю, не имея внутренних сил выносить это безобразие, молча подхватил полотенце и закрутил в него волосы Вэнь Чао. Ужин прошёл в гнетущем молчании. Собеседник из Вэнь Чжулю оказался никакой, а Вэнь Чао был слишком зол, чтобы болтать сам с собой. Вэнь Чао стянул полотенце с головы и понял, что лучше бы этого не делал. Волосы высохли в форме причудливого гнезда какой-то неумелой птицы, из-за разницы в качестве воды половина прядей завилась в безобразные волны. Схватив гребень, Вэнь Чао, сохраняя гнетущее молчание, принялся расчесывать волосы. Верный Сжигающий ядра поглядывал с некоторым интересом. А что? Если Вэнь Чжулю начал разговаривать, почему бы Вэнь Чао не помолчать? Собрать причёску решительно не получалось. То из рук выпадал гребень, то на пол летела заколка, то собранные волосы рассыпались, когда Вэнь Чао тянулся, чтобы поднять заколку и гребень с пола. Он уже начал жалеть, что отказался от служанок. — Вэнь Чжулю, собери мне волосы, — Вэнь Чао сдался после пяти минут борьбы. Вэнь Чжулю принял из его рук гребень и провел по волосам. Делать причёски он никогда не умел, но отказывать господину Вэнь было нельзя — Вэнь Чао разозлится, начнёт кричать, повторно поймает искажение ци, а Вэнь Чжулю потом отчитываться перед Главой ордена. Вскоре волосы были собраны в простейшую причёску, которую всегда носит сам Вэнь Чжулю — пряди у висков сколоты на затылке. Вэнь Чао провел рукой по волосам и одобрительно кивнул. В моменты лишений приходилось привыкать к простому... Но злости это не умаляло. Под взглядом Сжигающего ядра Вэнь Чао опустился на пол в позу лотоса и закрыл глаза. Он есть спокойствие... Он един с этим миром... Он... Он открыл глаза, раздраженный звуком трения тряпицы о фарфор. Вэнь Чжулю, за неимением других дел, устроился в углу комнаты, принявшись ухаживать за сервизом. Вэнь Чао тяжело выдохнул, будто был рабочим волом, поднялся и вышел из дома. Ветер с реки обдул лицо, в воздухе стоял свежий запах лотосов. В резиденции семьи Цзян было неспокойно. От криков матушки у Цзян Чэна что-то болезненно сжималось внутри. Хотелось то ли кричать, то ли ударить кулаком в стену. Вот нужно было этому молодому господину Вэнь, гуй его дери, притащиться в Пристань Лотоса? Что ему, мёдом тут намазано? Ничего с ним не станется от одного погружения в воду, но матушка подняла такой шум, будто он на пару с Вэй Усянем по меньшей мере задрали этого Вэнь Чао. Цзян Чэн поспешил скрыться от взоров родителей на улице. Не меньше резких взглядов матери ранил разочарованный взгляд отца. Цзян Чэн знал, что должен был радоваться, что ему досталось меньше — Вэй Усяня матушка грозилась выпороть. Но радости не было. В доме за спиной матушка с отцом снова ссорились, отправив детей подальше: Цзян Чэну было приказано принести извинения Вэнь Чао, а Вэй Усяню — не высовывать носа из комнаты. Вечером на улице похолодало и Цзян Чэн неуютно поежился. Искомый обнаружился на краю причала в позе для медитации. Волосы Вэнь Чао трепались от ветра и уже имели вид паутины. Он что, идиот, распускать волосы перед походом к воде в ветреную погоду? — Что ты здесь делаешь? Ночью у воды опасно, — Цзян Чэн остановился за его спиной. Вэнь Чао раскрыл глаза и медленно втянул воздух, пытаясь успокоиться. Найдёт он, в конце концов, сегодня покоя или нет? — Да вот сижу, жду, когда меня снова опрокинут в воду. Цзян Чэн скривился. Вариант тихо утопить Вэнь Чао прямо сейчас был привлекательным, но он лишь через силу произнёс: — Цзян Чэн из ордена Юнмэн Цзян приносит извинения молодому господину Вэнь за инцидент. Вэнь Чао, не оборачиваясь, махнул рукой. Вот же наглец. Неужели в ордене Вэнь совсем перестали заниматься воспитанием? — Что с твоей причёской? — неожиданно для себя произнёс Цзян Чэн. Вэнь Чао хотелось уколоть, но он сидел настолько умиротворенно, что Цзян Чэн не мог прицепиться ни к чему кроме волос. — А что с ней? — У тебя все волосы спутались. — Тебе что-то не нравится? — Вэнь Чао развернулся, оглядывая Цзян Чэна. — Ну так возьми и переделай. Цзян Чэн хотел уйти от этого ненормального, но ему в руки уже сунули деревянный гребень. Делать было нечего. Волосы у Вэнь оказались мягкими и очень густыми. Цзян Чэн не старался быть аккуратным, распутывая узлы. Вэнь Чао стоически терпел и, к счастью, молчал. — Есть заколка? Из широкого рукава показалась гуань. Цзян Чэн принялся собирать пучок и, кажется, понял, почему Вэнь Чао не потратил силы на аккуратную причёску. Как сильно бы Цзян Чэн не зачесывал волосы назад, они всё равно делились на толстые пряди, образуя между собой дорожки. Цзян Чэн попытался пригладить чужие волосы пальцами. Кожа головы Вэнь Чао показалась какой-то горячей. Не хватало ещё, чтобы холеный молодой господин подхватил из-за него простуду — матушка тогда точно оторвет ему голову. — Ты горячий, — пробормотал Цзян Чэн, закрепляя на волосах гуань. В ответ донеслось самодовольное: — Я знаю. Этот идиот мог вывести из себя даже мертвеца. Цзян Чэн прижал ладонь ко лбу Вэнь Чао — господина Вэнь, казалось, только что вытащили из кипящего чана. — Ты... — Убери руки! Вэнь Чао стряхнул с головы чужую руку и встал, горделиво выпячивая грудь. Да что эти молодые господа себе позволяют? Сначала топят, потом лапают лицо. Вэнь Чао обошёл Цзян Чэна, нарочно задев плечом, и скрылся за дверями дома. Утро принес с собой Вэнь Чжулю, нагло стянув одеяло со своего господина. — Сгинь, — сонно пробурчал Вэнь Чао. — Молодой господин, мы не можем откладывать тренировки. — Я больной. — Вы больной и беззащитный. Тренировки не имеют пагубного влияния на ваше золотое ядро. Вэнь Чао поднялся с кровати с тяжёлым стоном. Уже привычно позволил Вэнь Чжулю сделать из его волос косу — на своих тренировках Сжигающий ядра не допускал шпилек и украшений. Для занятия было выбрано небольшое тренировочное поле справа от их дома. Вэнь Чао опустил меч на землю и встал перед Вэнь Чжулю. Здесь начиналось самое интересное. Вэнь Чжулю кинулся на него, стремясь ударить ладонью в живот — Вэнь Чао приходилось защищаться и искать возможность атаковать. Сначала Вэнь Чао чертыхался, спотыкаясь о собственные ноги и налетая на руки Вэнь Чжулю. К середине тренировки он входил в раж и уже сам порывался ударить Вэнь Чжулю, даже не считая, сколько раз Сжигающий ядра повалил его на землю. Цзян Чэн спешил на тренировку, но притормозил, застав крайне странную сцену. Жуткий Сжигающий ядра почему-то швырял по полю своего господина с выражением крайнего удовольствия на лице. После тренировки Вэнь Чао, отослав Вэнь Чжулю на местный рынок, погрузился в бадью с горячей водой и закрыл глаза. Ноющие мышцы расслаблялись под воздействием жара. Когда в дверь постучали, Вэнь Чао махнул рукой, не открывая глаз. И давно Вэнь Чжулю стал стучаться? — Заходи. Цзян Чэн замер на пороге. Кожа Вэнь Чао оказалась неожиданно светлой — куда бледнее, чем у самого Цзян Чэна, привыкшего к солнцу Юньмэна. Не болезненно-белой, но ровной и почти лишённой загара, будто её редко касались лучи солнца. По всему телу Вэнь Чао расползались синяки разной степени давности. Вэнь Чао распахнул глаза, поняв, что вошедший явно не Вэнь Чжулю. — Что, топить пришёл? Цзян Чэн закатил глаза. Кажется, у него скоро начнётся аллергия на сына Главы Вэнь. — Я уже принес извинения. — Да, за прошлый раз. Но ты можешь попытаться ещё. Так что, начнёшь меня топить или так и будешь хлопать глазами? — Ты! — Цзян Чэн едва не подавился воздухом от возмущения. — Как видишь, я. Так чего наследнику Цзян от меня нужно? Цзян Чэн прикусил губу. В дом Вэнь Чао его привело любопытство, в котором сознаваться не хотелось, но молчать на заданный ответ было хуже. — Почему Сжигающий ядра тебя избивал? — Избиение — это добровольно жить рядом со своими неудачными убийцами, а у нас была тренировка, — получив в ответ вопросительно поднятую бровь, Вэнь Чао закатил глаза, но дополнил: — Вэнь Чжулю в совершенстве владеет рукопашным боем, поэтому мы занимаемся без мечей. Если Цзян Чэн и хотел что-то добавить, это желание улетучилось, стоило Вэнь Чжулю появиться за его спиной. Цзян Чэн поспешил удалиться, надеясь как можно меньше сталкиваться со Сжигающим ядра. Жуткий человек. — Молодому господину Цзян что-то нужно от вас? — Пришёл поинтересоваться по какой причине ты меня отлупил. Вэнь Чжулю, у меня болит всё тело! Вэнь Чжулю встал позади и опустил руки на плечи Вэнь Чао, принимаясь разминать мышцы. Вэнь Чао болезненно вскрикнул, но отдался прикосновениям. Эту боль можно было перетерпеть ради следующего за ней расслабления. Цзян Чэн спешно шёл по тропе, когда рука Вэй Усяня затащила его в заросли кустов. — В земле меня повалять решил? — Да ладно, не я первый, не я последний. Цзян Чэн бы отвесил Вэй Усяню подзатыльник, если бы он не заговорил серьёзнее: — Что этот Вэнь Чао забыл в Пристани Лотоса? — А мне откуда знать? — Расхаживает как у себя дома, точно что-то задумал. — И что ты хочешь сделать? Устроить ему допрос, а потом снова получить от матушки? Вэй Усянь нервно хихикнул, вспоминая как ярко вчера сверкал цзыдянь на пальце Госпожи Юй. — Нет, мы сделаем всё проще. Нужно втереться к нему в доверие. Прикинемся его друзьями. — Давай, я посмотрю на это. Вэнь Чао каждый раз, когда видит меня, припоминает, что мы свалили его в воду. — Может я окажусь обаятельнее тебя. Разве может он отказать мне в дружбе? Вэй Усянь устремился к временному пристанищу Вэнь Чао. — Молодой господин Вэнь! — позвал он, открывая дверь. Вэнь Чао развалился в бадье с горячей водой, откинув голову назад и уперевшись макушкой в живот Вэнь Чжулю. Руки Сжигающего ядра блуждали по раскрасневшейся шее, плечам и груди Вэнь Чао. Вэй Ин открыл рот. Потом закрыл. Потом захлопнул дверь и поспешил отойти подальше. — Ну? — Цзян Чэн стоял, скрестив руки на груди и склонив голову на бок. — Он... — Вэй Усянь огляделся, убеждаясь в отсутствии лишних ушей. — Он обрезанный рукав! — Чего? Ты пока бежал головой не приложился? — Цзян Чэн, я серьёзно! Этот Вэнь Чао там сидит в воде, уткнулся в... своего мужика и губы кусает! А Сжигающий ядра ему грудь наглаживает! — Это... Это не наше дело, — Цзян Чэн развернулся, силясь скрыть заалевшие щеки. Что этот Вэнь развёл в его доме! — Конечно не наше, — Вэй Усянь нагнал Цзян Чэна. — Мне просто интересно... Почему именно Сжигающий ядра? Он же жуть какой... И старше лет на десять. Он хоть слово сказал с момента прибытия? — Вэй Усянь! Цзян Чэн не хотел верить, что он прячется за лодкой и следит за Вэнь Чао. Но он действительно прятался за лодкой и следил за медитирующим Вэнь Чао. Второй господин Вэнь сидел на песчаном берегу, закрыв глаза. Вэнь Чжулю решил заняться ловлей рыбы и в своё отсутствие приказал Вэнь Чао заниматься. Конечно, желание сбежать и пройтись по местным кабакам, а лучше весенним домам, было высоко, но Вэнь Чао точно знал, что стоит ему двинуться хоть на цунь — Вэнь Чжулю увидит это даже затылком. Песок сзади заскрипел под чьими-то шагами. Вэнь Чао вздохнул. Видимо, стоило отправиться медитировать на могильные курганы на горе Луаньцзан. Хотя его и там бы кто-то отвлёк. — Молодой господин Вэнь, — как-то слишком официально позвал его Цзян Чэн. Он вообще был какой-то странный. — Слушаю. Если ты придумал новый способ лишить меня головы, я сейчас занят, зайди после обеда. Цзян Чэну захотелось его стукнуть. И себя заодно за непреодолимое любопытство. И Вэй Усяня за то, что подогрел это любопытство и смылся воровать лотосы. — Я бы хотел задать вопрос. — Ты или хоти молча, или спроси. Цзян Чэн сделал глубокий вдох, дочитал до десяти и представил, как топит Вэнь Чао в пруду. Полегчало. — Сжигающий ядра твой любовник? — Что?! — Вэнь Чао подскочил, подавившись воздухом от возмущения. — Да как ты... Как ты смеешь?! Ты! — Перестань кричать, — зашипел Цзян Чэн. — Ладно, это... просто замолчи! Вэнь Чао неожиданно заткнулся. Потом сунул в руки Цзян Чэна гребень и уселся на песок. — Собери мне причёску, тогда замолчу. Цзян Чэн на всякий случай ущипнул себя. Нет, не спит. Видимо, с ума сошёл всё-таки Вэнь Чао. Вэнь Чао придерживался того же мнения. Он сам не знал, зачем попросил Цзян Чэна собрать ему волосы. Цзян Чэн критически осмотрел фронт работы. Пучок на голове был, но очень косой. Вэнь Чао прикусил губу. Отчего-то казалось, что чужие руки не должны чувствоваться так приятно. У него было бесчисленное количество служанок, которые отвечали за причёску. Их руки были тонкими, аккуратными, нежными, но они никогда не были такими. Закончив, Цзян Чэн неловко ушёл, что-то пробурчав на прощание. Вэнь Чао молча буравил взглядом водную гладь. Рядом снова заслышались чужие шаги, но на этот раз тяжелее и тверже. К его шагам Вэнь Чао успел привыкнуть и отличал от остальных. — Вам будет полезно завести дружбу с молодым господином Цзян, — Вэнь Чжулю держал ведро с рыбой. — Я сам решу, что мне полезно, — фыркнул Вэнь Чао. После обеда Вэнь Чжулю снова заставил его медитировать. Не то чтобы Вэнь Чао хотел рисковать своим здоровьем, отмахиваясь от лечения, но Вэнь Чжулю, монотонно повторяющий инструкции Вэнь Цин уже надоел. Так что залетевший в окно камень даже порадовал. — Это к вам, господин, — произнес вошедший с улицы Вэнь Чжулю. Потом Сжигающий ядра нахмурился, поднял камень с пола и отправил его в полёт до окна. Перед домом стояли Цзян Чэн и Вэй Усянь. При виде последнего Вэнь Чао собирался закатить глаза и сказать какую-то гадость, но заметил в его руках вино. Это же совсем меняет дело! — Молодой господин Вэнь! Вы не заняты? — Абсолютно нет. Заходите, — Вэнь Чао отошёл от двери, пропуская гостей. Вэнь Чжулю, приметив сосуды с вином, сделался недовольным, но ничего возразить не мог и был вынужден отойти в другую комнату. Вино в Пристани Лотоса было хорошее. В меру терпкое, в меру сладковатое и очень крепкое. После первого сосуда Вэй Усянь трещал про фазанов, на которых Вэнь Чао обязательно должен поохотиться. Цзян Чэн по-братски журил Вэй Ина, припоминая, что тот встаёт не раньше десяти, — Вэнь Чао решил не говорить, что просыпается ещё позже, — и сразу несётся охотиться на бедных птиц. Когда закончился второй сосуд, Цзян Чэн рассказывал про лотосы, а Вэй Усянь — как их воровать. На третьем сосуде Вэй Усянь решился спросить, зачем Вэнь прибыл в Пристань Лотоса. Уже захмелевший господин Вэнь подпер голову рукой. — У меня было искажение ци, — Вэнь Чао опрокинул в себя чарку вина, — а мой отец такой... мой отец. Отправил меня сюда с-с... созерцать лотосы. Цзян Чэн почему-то отвёл взгляд. Вэнь Чао был слишком нетрезв, чтобы задуматься об этом и недостаточно пьян, чтобы задать вопрос. Утро ударило по голове по меньшей мере каким-то стенобитным орудием. Вэнь Чао с трудом раскрыл глаза. Он бы спал и дальше, но ветер трепал волосы, которые неприятно спадали на лицо. Вэнь Чао медленно сел. Огляделся. Он был на деревянном причале над водой. В одних нижних одеждах. Верхний халат быстро нашёлся рядом — натянутый на Цзян Чэна. Вэй Усянь проснулся от стука двери. Он был... точно не в своих покоях. И не в покоях Цзян Чэна. Ввалившийся с улицы Вэнь Чао подсказал, что дом и кровать, на которой растянулся Вэй Ин, принадлежали ему. Цзян Чэн уселся на пол, стащив с себя чужой верхний халат. — Что вчера было... — Вэй Усянь провел рукой по лицу. — Сначала у вас закончилось вино и вы трижды посылали меня за добавкой, — равнодушно проговорил Вэнь Чжулю, сидящий за столиком с чашкой чая. — Восьми сосудов на троих оказалось мало и вы выпили мою настойку на травах. Потом молодой господин Цзян и господин Вэнь отправились любоваться лотосами, а молодой господин Вэй устроился спать. Молодому господину Цзян стало холодно засыпать ночью у воды и господин Вэнь отдал ему свой верхний халат. Вэнь Чао сжал волосы у корней и отослал вчерашних друзей подальше. Проснулся он ближе к вечеру. Солнце уже не пекло голову, и Вэнь Чао вышел на улицу, разминая затекшие мышцы. Вдалеке по воде ходили низкие лодки, адепты в фиолетовых одеждах сновали туда-сюда. Вэнь Чао прошёл мимо них, разглядывая проулки и тренировочное поле. Цзян Чэна нигде не было. Эта мысль появилась в голове мимолетно, но Вэнь Чао почему-то за неё зацепился. Неприятное чувство появилось в груди, какое обычно бывало, когда старший брат в одиночестве уходил на ночную охоту. Наверное, просто отсыпается. Или его наказали из-за попойки. Это просто лёгкое беспокойство, правда? Вэнь Чао, пригнувшись, крался к окну Цзян Чэна. Оно, к счастью, было открыто, поэтому Вэнь Чао, посмотрев по сторонам, влез в комнату. Удача Вэнь Чао кончилась, поэтому под окном располагалась кровать. Чтобы не наступить на лежащего Цзян Чэна, Вэнь Чао пришлось перешагнуть с окна на край кровати. Нога соскользнула и он с грохотом скатился на пол. — Ты что здесь делаешь? Цзян Чэн приподнялся, оглядывая незваного гостя. Он был нездорово бледен и малость заторможен в реакциях. — Ты чего тут? Помираешь? Цзян Чэн фыркнул и откинулся на подушку, натягивая одеяло по шею. — От простуды ещё никто не умирал. — Я бы не был так уверен. — Иди ты. — Уже пришёл. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты самый раздражающий человек из когда-либо существовавших? — Цзян Чэн закатил глаза. — Да. — Значит, правильно говорили. Вэнь Чао хмыкнул. Он привык к беспрекословному подчинению от окружающих, но шутливо спорить с Цзян Чэном было не только интересно, но и приятно. Видимо, Вэнь Чао не заметил, что приложился головой о край причала, но в голове что-то точно сместилось. Или искажение ци свело его с ума. — Как ты вообще заболеть умудрился? — Это ты виноват. — Я? Я тебя, между прочим, согреть пытался! — Плохо пытался, не помогло. Вэнь Чао недовольно цокнул. Вот так и делай добрые дела. — А ну двигайся, — Вэнь Чао толкнул Цзян Чэна к стене, откинул одеяло и залез на кровать. — Ты! — возмущённо выдохнул Цзян Чэн, пытаясь отстраниться от Вэнь Чао. — Ты что делаешь?! — Согреваю тебя. Вэнь Чао прижался к боку Цзян Чэна, уложив голову на его грудь. Цзян Чэн удивлённо вскинул брови — от Вэнь Чао исходило тепло как от печки. — Это... что с тобой? — Ничего не со мной. Особенность клана Вэнь. У нас огненная ци, которая прогревает всё тело. Вэнь Чао, конечно же, не слушал наставников, когда те пытались вложить в его голову объяснения, как и чем отличается его ци от других. Достаточно было горделивого знания, что он особенный. — Ты тяжёлый. — Перестань брыкаться и испытывай благодарность. Цзян Чэн вздохнул и уставился в потолок. Вэнь Чао закрыл глаза, прислушиваясь к биению чужого сердца. — Сколько собак тебе прислать? — Что? — Цзян Чэн приподнялся на локте, чтобы убедиться, что слова принадлежат Вэнь Чао. — Какие собаки? — Вчера ты говорил, что у тебя забрали щенков, когда появился этот Вэй Усянь. Если собаки будут подарком от меня — их не посмеют прогнать, иначе проявят неуважение к ордену Вэнь. Так сколько собак ты хочешь? При Знойном дворце есть псарня. — Что ещё я... говорил? — настороженно спросил Цзян Чэн. События ночи после пятого кувшина стёрлись из памяти. — Жаловался на отца и матушку. Цзян Чэну от стыда хотелось провалиться под землю. И чтобы Вэнь Чао, как свидетель этого позора, тоже куда-нибудь провалился. — Не смей никому рассказывать. Вообще забудь о том, что я тебе говорил. Это просто пьяные бредни. — Да-да. Так сколько собак тебе прислать? — Не надо присылать никаких собак! — Не смей отказываться от моих подарков.