Небольшой перерыв

— Свежие овощи! Свежие овощи! Успейте выхватить! — Мама, давай возьмём рыбу на ужин? — У нас уже овощная похлёбка дома стоит, завтра возьмём. — Ткани, дешёвые, прочные, долго прослужат!       Базар в Зонтопии всё тот же. Казалось, даже реплики не меняются: то рыба, то овощи, то ткани, то какие-то побрякушки, то всякая мелочёвка для дома. Голубые тона уже стали чем-то привычным, хотя серые, бурые оттенки всё же роднее. Ступая по заученным маршрутам, ловко огибал жителей этой страны и уже практически не извинялся за казусы. Раньше он часто стукался плечом с другими, неловко лепеча что-то про свою неуклюжесть, теперь же с лёгкостью избегал подобных ситуаций. Опыт делает своё, Курон это прекрасно осознавал.       Особенно когда долгие путешествия становятся обыденностью.       Несколько дней назад товарищ Куромаку отдал приказ: изучить обстановку в Зонтопии и, конечно же, написать подробный отчёт. С недавних пор его особенно интересовала Зонтопия. Возможно дело в Пиковой империи, а возможно в желании установить торговые пути — честно признаться, Курона это не сильно волновало. Главное следовать за своим правителем, а в остальном как-нибудь разберутся.       Длинный капюшон от плаща откровенно мешался: то закрывал бОльшую часть вида, то неприятно сползал куда-то вниз, из-за чего приходилось постоянно поправлять его. Однако это намного лучше, чем носить парики или, что хуже, перекрашивать волосы для лучшей убедительности. Благо в этом государстве никому нет дела до странного человека в длинной накидке, не считая разве что стражников. Те проходили крайне редко и шумно, скрыться от них не составляло какого-то труда.       И вот он свернул с главной дороги налево, туда, где ходили крайне редко средь рабочего дня. Оживляются эти улицы ближе к вечеру, когда работяги шли домой, а домохозяйки вовсю готовили горячий ужин. Этот путь ему особенно полюбился: не только тихо и спокойно, но и можно прилично сократить до ближайшего гостевого дома. Этот путь обнаружил случайно, когда скрывался от стражников и натурально потерялся среди этих закоулков. Пришлось, конечно, несколько часов побродить, зато выучил этот район назубок.       Потому и шагал уверенно и размеренно, даже толком не оглядываясь. Беспечность сыграла с ним в злую шутку: пока Курон думал о чём-то своём, чужая рука схватила его за запястье и, бескомпромиссно и властно, потянула за собой. Куроградец не успел даже толком отреагировать, тело поддалось неизвестной силе. Коленки подкосились, ноги запутались. Однако каким-то чудом смог удержаться на двух своих, сохраняя равновесие.       Левая рука, машинально, выхватила нож и направила на недоброжелателя.       В глазах смесь страха, шока, отчаяния и желания бороться до последнего вздоха. Пальцы дрожат от адреналина. Неважно как, нужно выжить!       Недоброжелатель же выглядел совершенно спокойно, даже довольно. Зелёная копна волос, такой же длинный, тёмный плащ, самодовольная ухмылка. Одно отличие от отпрыска из Варулэнда — отсутствие зелёных очков. Курон несколько раз моргнул, прежде чем судорожно выдохнуть и нахмурить брови. — Что ты, чёрт возьми, творишь, Ару? — сердце продолжало колотиться в груди. — А я тут стоял, ждал тебя, — пропел так, словно он только что не лишил Курона нескольких лет жизней. — Ару, я тебя зарезать мог, — прошипел, приподнимая нож, — ты хоть понимаешь, насколько это опасно?! — Ой, занудствуешь уже!       Курон поджал губы в недовольстве, сверля взглядом. Он тут приготовился драться насмерть, а это всего лишь беглец из Варулэнда! Нет, вопрос не в этом… Почему он вообще здесь?! Ару говорил, что точно планирует направиться в Пиковую империю! Так что же он делает здесь, в Зонтопии? — Эй, раз уж я здесь… — словно невзначай начал Ару, — может, сделаем перерыв? — Товарищ Ару, — недоверчиво сощурился, — ты, что… пришёл сюда только ради этого? — Не понимаю, о чём ты, — нагло включил режим дурачка, — это всего лишь совпадение…       Врёт и не краснеет. Вот же лис хитрый, наверняка же спланировал это! Знает прекрасно, что сейчас Куромаку особенно интересуется Зонтопией, вот и пришёл сюда! И что самое ужасное, Курон и не против вовсе.       Их знакомство было… необычным. Впервые Курон встретил его в путешествии: одиноким, запутанным, не лучше зашуганного зверька. Тогда хотел лишь помочь, протянуть руку помощи, однако этот странный парнишка отреагировал на него резко и агрессивно: вытащил нож и направил на него. Тогда правая рука Куромаку не имела большого опыта в странствиях, потому, прикрившись щитом, немедленно отступил от потенциального агрессора и направился по своим делам, ещё долго оборачиваясь. Какое-то время винил себя в поспешном решении, ведь незнакомец не хотел вредить ему, тот просто защищался. Но со временем это забылось, а после и вовсе превратилось в забавную историю.       Но воспоминания и чувства оживились, когда они случайно пересеклись в Фелиции, убегая от стражников. Курон — шпион, а Ару, как выяснилось позже, — успел нарушить несколько законов. Поневоле стали держаться вместе, тогда же и познакомились.       Конечно, Курон не был в восторге от своего нового спутника. Беглец из Варулэнда, не имеющий при себе ни гроша, только сменную одежду и скромный запас еды. Преступный мир чуть ли не единственный выход в такой-то ситуации, немудрено, что его разыскивали. И первое время придерживался только одного мнения: «Ару — не достойный гражданин», — вымещая на него своё раздражение и негодование. Почему он должен быть с ним? Курон выполняет особое задание, важное для его государства, Ару же обычный беглец, не сумевший выполнять свои обязанности. Ожидаемо, такое отношение к себе отступник терпеть не мог: отвечал на всю агрессию колко и также злобно, однако прямых вопросов не задавал.       Тоже не считал нужным как-то объясняться.              Всё изменилось, когда у границ Фелиции произошла крупная ссора. Разработка плана медленно, но верно перешла в конфликт, после нескольких дней пребывания вместе, в напряжённой обстановке, дали о себе знать. Было сказано всякого… и по факту, и надуманно, и просто чтобы хоть как-то задеть оппонента. Неожиданно Ару задал логичный вопрос: «а если бы ты понял, что государство обманывает тебя и не следует по тем же принципам, что и тебя учили? Если бы и тебя пытались устранить только из-за того, что ты стал неудобным — ты бы остался там и принял свою смерть?!» — Курон тогда ответил четко и быстро: — «да, остался», — даже толком не задумываясь над своим ответом. И только одно слово заставило его глубоко задуматься: «Лжец.»       Правая рука Куромаку, самый уважаемый гражданин, пример для подражания. Человек, который выполнял каждое задание идеально. И его назвали лжецом? Быть того не может Ответил так, потому что действительно не может оставить своего правителя, если его и в чём-то обвинят — то по какой-то весомой причине. И единственное, что нужно делать — не совершать ошибки. Ни единой ошибки.       Звание лжеца почему-то сильно подкосило. Он то и дело, что витал в облаках, даже когда пересекали стены Фелиции. И это стало его первой ошибкой: стражник уже замахнулся для удара, но Ару вовремя отреагировал и смог нанести удар со спины. Всё произошло за считанные секунды. Даже когда отступник потребовал Курона собраться и продолжить бежать — последний ещё находился в шоке и раздрае. Двигался практически машинально, на каком-то неизвестном чувстве. Тогда он думал только об одном: если бы не этот беглец- он был бы либо уже мертв, либо под допросом. В последнем варианте не всегда шпионы выживают, особенно если это важные фигуры в государстве. А жить очень хотелось, вопреки всему.       После того путешествия Курон сильно изменился: перестал делить на чёрное и белое, начал задумываться о том, как другим тяжело просто существовать в этом мире. Насколько неправильно устроены государства, насколько иногда душит даже его родина. И пускай он продолжал любить Куроград всем сердцем и считать его лучшим среди других, позволял изредко критиковать некоторые решения. Ранее об этом даже не задумывался. Ещё впервые, осознанно, соврал в отчёте. Не упоминал ни отступника Ару, ни того, что его чуть не поймали. Только сухой факт: раскрыли, но выбраться смог — этого оказалось достаточно.       Некоторое время Курон не выходил за пределы Курограда, но после ему стали вновь часто поручать шпионить за другими государствами. Очередное совпадение привело к тайным встречам на постоянной основе, что-то в этом парне было притягательным. И только после долгих встреч пересекли черту так называемой «дружбы».       Ару в нетерпении сжал пальцы в кулак, с долей вины произнес. — Я знаю, что мы не договаривались. Просто не знаю, когда я тебя в следующий раз увижу. — Сырое обоснование твоего поступка, — скептически выгнул бровь, — и я предлагал… — А-ай! Ну почему ты такой тугодум?! Читай между строк!       Ару никогда не говорил о своей симпатии, почему-то забавно и мило стесняясь этого. Курон же не считал нужным говорить очевидные вещи. Если он с ним до сих пор здесь, выслушивая капризы — что-то это да значит.       Куроградцы не поют серенад, не кричат о любви. Их проявление симпатии тихое, практически незаметное. Иногда неуклюжее, неловкое, но всегда искреннее.       Не может шпион так долго злиться на это зелёное чудо. Хмыкнув, оглаживает щёку рукой, нежно, будто спрашивая ненужное разрешение. Ару поднял взгляд, на его лице всё ещё читалось лёгкое раздражение и обида. Зелёные глаза, напоминающие листву в осеннюю пору, пленили каждый раз без шансов на спасение. В них находил покой, возможность быть кем-то другим. Не правой рукой Куромаку, не шпионом, а просто собой. Человеком, который может совершить ошибку, оступиться, сделать что-то крайнее несвойственное и при этом не быть осуждённым за это. — Ты ведь не снимал номер в гостинице? — ниже спросил, приближаясь к губам. — На какие шиши? — хрипло ответил, не смея сдерживать ухмылку от ожидания, — а ты? — Я не планировал задерживаться, — притянул к себе ближе, — так что времени у нас в обрез. И тебе придётся быть очень тихим. — Спорим, что я даже не пискну? — с вызовом спросил, сокращая дистанцию до предела.       Не дожидаясь ответа от шпиона, беглец прикоснулся к его губам. Когда-то он делал это неуверенно и осторожно, проверяя не только рамки дозволенного, но и собственные ощущения. Сейчас же действовал уверенно, торопливо, желая вновь почувствовать вкус своего любовника. Трепет в груди разливался особым теплом, так скучал по этим ощущениям, по этому запаху, что голова пошла кругом. Скольжение языков, горячее дыхание, слабые прикусывания — ощущались острее обычного. Возбуждение накрывало стремительно и быстро, дело ли в самой долгой разлуке или месте, где они решили уединиться — Ару даже думать не хотел. Только мечтал больше прижаться к этому телу, почувствовать ласку и желание. Жар окутывал волнами, каждая из которой становилась всё больше, трепетнее и горячее.       Рука Курона проскользила по телу беглеца, останавливаясь на груди. Медленно очертил торс, спустился к пояснице, нарочито задевая чувствительный позвоночник. А после заигрывающе поднимался выше к лопаткам, вызывая мурашки и приглушенные стоны. У многих людей спина является эрогенной или хотя бы чувствительной зоной, но у Ару случай особенный. Иногда даже лёгкие прикосновения в нужных местах могут вызывать возбуждение, а если к этим поглаживаниям подключить губы… только вспоминая тот вечер — шпион уже готов наплевать на все принципы и любыми способами заполучить комнату в гостинице. Но не сегодня, не сейчас. Позже обязательно сделает всё как надо, как полагается, а пока нужно насладиться этой до обидно короткой встречей.       Рука беглеца, в нетерпении, сместилась с плеч шпиона ниже: сначала к рукам, после к груди и животу, нагло и своевольно опускаясь к низу, уверенно оглаживая орган и слабо сжимая в своей ладони. Тело само напряглось от волны вожделения, тихое мычание заглушилось о влажный поцелуй. Ещё немного и точно потеряет голову окончательно. Нельзя допустить, чтобы их застукали здесь. Сейчас любой прохожий может заметить разгорячённую парочку, только чуть поверни голову. С неохотой прервав поцелуй, замечает на лице возлюбленного смесь разочарования и лёгкого замешательства. Взяв за руку, уводит вглубь закоулка, ничего толком не объясняя. Ару только послушно поплёся следом. Голова слишком ватная, чтобы задать хоть какой-то логичный вопрос.       Сейчас Курон был неимоверно рад тому, что выучил этот район на пять пальцев. Он знал, куда завернуть, чтобы оказаться в самой отдалённой и нелюдимой точке, где стоят позабытые деревянные ящики и несколько мешков цемента. Завернув в тупик, прижимает Ару к невысокому ящику и силой усаживает на него. Руки неуклюже снимают сумку с плеча и отбрасывает в сторону, пока беглец с явным наслаждением наблюдает за нервным шпионом. Что может быть лучше, чем смотреть, как вечно холодный и собранный куроградец теряет всякий контроль? Зрелище не только крайне редкое, но и восхитительное.       Разобравшись с мешающей сумкой, сокращает расстояние одним шагом. Жадно прильнул к губам, уже толком не беспокоясь о разрешениях и границах, да и о здравом смысле тоже. Курон всегда выбирал закрытые и уединённые пространства для подобных встреч с Ару. И узнай кто-то из его окружения, что он в, трезвом виде и добром здравии, согласился на секс на улице — точно бы посмеялись с этого недоразумения. Скорее поверили бы, что это какой-то двойник-шпион из другого государства, чем строгая и принципиальная правая рука главы государства.       Пальцы отстёгивали рубашку беглеца: лихарадочно, неаккуратно, обнажая ключицы и грудную клетку. Поцелуй в этот раз прервался резко и без сожалений, губы сместились к шеи. По телу прошлась дрожь, Ару напрягся от щекочущих и головокружительных ласк и подавил первый стон. От мягких и влажных губ, проходящих по горячей коже, оставляя после себя мокрые следы — всё существо в нетерпении прижимало к себе возлюбленного. А когда эти же губы оставляли еле видимые засосы, которые пройдут в течении дня, или же когда прикусывал ключицы — хотелось и вовсе в голос молить о пощаде и приступить уже к самому желанному. Но он не сделает этого, не признается и не попросит.       Курон же обладал тем стержнем, позволяющим держать всё под контролем до самого конца, даже когда всё его нутро дрожало от желания. Беглец сам научил его этим вещам, сам настаивал, что подобные ласки сделают только приятнее. Не научи Ару подобным вещам — куроградец и не задумывался бы о таком внимании, выполняя лишь необходимый минимум для достижения кульминации. Теперь же ученик превзошёл учителя. Пусть пожинает собственные плоды.       Губы поднимаются выше, заставляя Ару приподнять подбородок и проглотить очередной стон. То, как он отзывается на каждое его движение — выше всяких громких слов и похвал, это невероятно льстило и подпитывало внутреннее эго. Иногда Курон и сам ужасается с того, как может низко пасть из-за этого жителя Варулэнда, и всё же не может противиться этим чувствам и желаниям, когда он находится рядом, в ожидании смотря и безмолвно моля о тепле. Эти зелёные глаза всегда напоминают осеннюю листву, немного тусклую, пастельную, но когда в них загорается желание, видит уже яркие зелёные огоньки. И это пламя без остатка поглощает и его, сжигая все сомнения и предрассудки. Такой манящий, прекрасный. Ему просто невозможно отказать, с этим куроградец смирился давно. Потому каждый раз затыкал внутренний голос, оправдывая свои действия просто и лаконично: «я тоже человек.» — этим всё сказано.       Когда Ару почувствовал ладонь шпиона на органе — прикусил губу так сильно, что почувствовал металлический привкус. Боль позволила сохранить самообладание и сдержать голос. Эта своеобразная игра в «прятки», где необходимо сохранять тишину и не выдать себя — придавала особую остринку. Сама мысль о том, что их могут неожиданно поймать в самый разгар уединения, если издаст хоть единый стон — доставляла воистину извращённое удовольствие. Это чувство азарта ни с чем не сравнится. — Ку-курон, — на выдохе произносит родное имя, когда чужие губы поднимаются выше и оказываются возле его, целуя.       Шпиону не нужно разрешение или просьбы. Влажный язык без проблем вновь проникает внутрь, углубляя поцелуй и заставляя варулэндца слегка вздрогнуть от нового потока чувств. Курон и сам понимал, что слишком заигрался. Если будет и дальше так тянуть — жди беды. Деревянные пальцы неуклюже расправляются с ремнём, отстёгивая с большим трудом. Нервно приспустив брюки, уже нежнее и аккуратнее прикасается к члену через ткань, слабо сжимая в ладони и поднимаясь к головке. Ару громко промычал, зажмурив веки. Пальцы отчаянно схвастались за плечи шпиона, в надежде сдержать голос. Курон же не остановился: также аккуратно приспустил нижнее бельё, хватаясь за орган увереннее. Прошёлся большим пальцем по влажной от естественной смазки головке, вызывая новую бурную реакцию, затем медленно раскрыл её. Ару затрепетал, сильная дрожь на мгновенье затуманила разум и из губ вырвался протяжной, но не громкий стон. Шпион уже хотел предупредить, чтобы он старался контролировать свой голос, но возлюбленный уже уткнулся в его плечо, затыкая собственный рот. Губы сами подпрыгнули вверх, когда осознал, насколько это очаровательно.       Свободная рука прошлась по плащу беглеца, в районе карманов. Раз он ждал его, значит, должен был заранее подготовить и крайне необходимый бутылёк. К счастью, пальцы действительно нащупали нужную вещицу в свободном кармане, не придётся прерываться в процессе. К слову, то, что в сексе просто необходима смазка — тоже научил Ару. Он в принципе слишком хорошо осведомлён о этой теме… хотя, учитывая, что он был в Вероне — это не особо и удивительно. Он, казалось, всё время таскал её с собой, постоянно покупая новые, совершенно не жалея (не свои) деньги. Даже Курон иногда ловил себя на мысли, что забыл взять с собой смазку, а потом грустно вспоминал, что её вообще не должно быть в его походной сумке. Но всё чаще задумывался, что пора бы ему сделать секретный карман, где как раз и будет хранить её, на всякий случай. Лишь бы никто случайно не обнаружил.       Открывалась неудобно: крышечка не откручивалась, а плотно затыкалась в горлышке, пришлось использовать зубы. Характерный хлопок громко прозвучал среди пустого тупика, однако никто, кроме пары, этого не заметил. Смазав пальцы правой руки, по такому же принципу и закрывает бутылёк: поднёс к лицу, худо-бедно приставил пробку, дабы та не упала, а левой рукой придавил сильнее. Не стоило растрачивать столь ценный ресурс из-за неосторожных действий. Будь Ару сейчас не так сосредоточен на сдерживании стонов — наверняка бы отпустил колкий комментарий.       Палец осторожно проникает внутрь, затем второй. Беглец тихо шипит от непривычных ощущений, крепче сжимая плечи шпиона. До сих пор помнит, как он впервые предложил дойти до конца, ибо дрочки было ему недостаточно. Представлял, что именно он будет доминантом, который увидит шпиона в самом уязвимом виде. И до сих пор не понимает, как так получилось, что у Курона, конкретно в этом вопросе, оказалось больше знаний и так легко перехватил инициативу в один момент. И ведь делает это действительно мастерки, чтоб его. Настолько, что Ару и сам не успевает поймать себя на мысли, когда именно все неприятные ощущения сходят на нет, а сам он уже поддаётся вперёд к пальцам, лишь бы больше погрузиться в это состояние исступления и жара.       Руки скользят по спине куроградца, крепко цепляясь за шею. Движение пальцев внутри сводят с ума, словно они задевают какую-то особую точку внутри, вызывая электрический заряд. Левая же ладонь плавно скользила по его стволу, то ли уже откровенно издеваясь, то ли не желая довести до конца раньше времени. От этого сдерживать голос практически невозможно, только плечо хоть как-то приглушает мычания, стоны и всхлипы. Ноги, руки, плечи — всё дрожало от желания получить долгожданную разрядку. — В-вставляй его уже, — тихо попросил, жадно глотая воздух, — у меня…сейчас крыша поедет. — Лучше больше раз… — не успел договорить, как его перебили. — Просто вставь уже! — потребовал, чувствуя стыд от собственных слов.       Курон на мгновенье застыл, оценивая риски. Ару вряд ли задумывался о том, что так можно травмировать тело. Скорее, он просто опирался на собственное чутьё, когда делал это с девушками из Вероны. Но шпион знал из научных трудов, если слишком поспешить — будет очень худо, потому не жалел времени на подготовку. Взвесив всё, вытаскивает пальцы и быстро отстёгивает уже свой ремень. Короткая передышка позволила варулэндцу немного перевести дух и прийти в себя. От одышки голова чувствовала невесомой и лёгкой, мысли путались в какой-то непонятный клубочек. Когда почувствовал у входа нечто мягкое и влажное, зажмурился и задержал дыхание.       Чувство наполненности накатывало постепенно, медленно и с лёгким дискомфортом. Болезненный стон предательски вылетел из губ, Курон прошептал: — Тише… крепче обними, — беглец прижался к возлюбленному, — дыши.       Ару выдохнул остатки кислорода с лёгких, рвано и судорожно, затем попытался медленно вдохнуть. Влажные ресницы слабо вздрагивали от импульсов, челюсть неосознанно сжала кусок ткани шпиона. Тихие всхлипы сопровождались с тяжёлым дыханием, когда куроградец делал первые толчки. Становились увереннее, но скорость оставалась примерно такой же. Движения размеренные и плавные, дающие время до конца привыкнуть и получать удовольствие. Дискомфорт проходил, обжигающая волна расплывалась чаще и желаннее. Сдерживать собственные стоны стало труднее. До сих пор непривычно чувствовать и осознавать, как член внутри скользит, достигая предела и вызывая дрожь, но это было до безумия приятно. Секс с девушками ощущался определённо не так, даже когда его ублажали ртом — это не сравнится. Почему-то чувство наполненности вызывала особую вибрацию, уникальную. Особенно когда Курон и сам давал слабину, слегка краснел и рвано дышал, погружаясь в исступление. То, что видел только он, то, что никогда не увидят другие. Этим видом хотелось наслаждаться вечно.       Движения становились быстрее, толчки глубже. Воздуха стало катастрофически не хватать. Пришлось опустить голову, чтобы вдохнуть хоть немного свежего кислорода. Прерывистое дыхание изредко прерывалось мычанием или подавленным стоном, несмотря на все попытки быть тихим. Мысли, которые ещё недавно были спутаны в какой-то небрежный клубочек, растворились в небытие. Лишь звучало: «дерьмо, это слишком хорошо…», — но этого он никогда не озвучит. Слишком стыдно, слишком откровенно.       Одним движением Курон вошёл полностью: резко и непривычно грубо. Беглец прижался ближе, короткий стон заглушили губы. Заряд прошёлся по всему телу, перед глазами всё поплыло. Пальцы сжали плащ до ноющей боли. Обычно шпион двигался медленно и размеренно, лишь по просьбе ускоряясь. Почему сейчас?.. — Ляг на ящик, — попросил он, ослабляя хватку. Беглец, хоть и ничего не соображал, но послушно отстранился и упёрся локтями о поверхность, — недавно я нашёл один научный труд, он был посвящён физической близости пар… и там прочитал кое-что интересное. — К-курон, ёбанный ты по голове, т-ты реально мне сейчас лекцию будешь читать?! — жалобно протороторил, всхлипывая от вожделения. — Не совсем, — его лицо холодное, только лёгкий румянец и взгляд выдавали истинное состояние, — просто хочу поставить эксперимент.       Ару уже думал спросить, какого хрена он вообще решил тут ставить эксперименты и с каких пор он стал подопытной крысой, пока не почувствовал очередной толчок: резкий, глубокий, оглушительно приятный. Руки сами закрыли рот, и всё же мычание прозвучало достаточно громко. Член медленно соскользнул назад, затем вновь так же резко и глубоко вошёл внутрь. Затем ещё раз. И ещё. Это не похоже на медленный секс, несмотря на подобный темп, но это в разы опьяняюще. Желание накатывало намного ярче, стирая всякие шансы на осознание происходящего. Руки не спасали от стонов, которые прорывались с каждым движением возлюбленного. Даже быстрый темп не ощущался так сладко и желанно. Почему это так приятно?       Курон внимательно наблюдал за варулэндцем, мысленно отмечая разницу в реакциях. Ару всегда просил в какой-то момент ускориться, и пускай бёдра и сами желали набирать темп, что-то подсказывало: дело не только в скорости. И тот научный труд подсказал, что именно стоит попробовать. И, будь всё проклято, это действительно намного приятнее и головокружительно. — Тебе нравится? — хрипло спросил, хотя и сам видел результат эксперимента. — Д-да!.. — гордость растворилась вместе с мыслями, — п-пожалуйста!..       Пальцы нервно сжали бёдра беглеца. От этой не сформулированной просьбы сердце ушло в пятки. Как же он очарователен. Это невыносимо.       Не смея отказывать своему тайному возлюбленному, чуть ускорился, сохраняя амплитуду и резкость движений. Ноги беглеца обвили вокруг поясницы шпиона, прижимая капризно и требовательно. Руки отчаянно пытались сдержать поток стонов, сдерживался уже не из-за страха быть пойманным, а неосознанно, потому что так попросил Курон. Разум затуманен, член ноет от возбуждения. Казалось, что именно этот толчок доведёт его до яркого финала, но он всё никак не наступал, дразня варулэндца и натурально сводя его с ума. Просто нужен ещё один толчок, лёгкое прикосновение. И ещё один. И ещё. Это слишком хорошо… Бёдра стали двигаться чаще и быстрее. Внутренний трепет достиг предела, подсказывая, что он на пределе. Где-то вдалеке слышатся чужие голоса, они что-то задорно и громко обсуждали, однако Курон даже ухом не повёл в ту сторону. Они точно пройдут мимо, не заметят. Уже не может остановиться, прерваться хотя бы на одно мгновенье, чтобы прислушаться к лишним звукам. Прерывистое дыхание заглушали чужие голоса. Или, может, те просто притихли. Шпион даже подумал, что сейчас их поймают прямо так, на пике, однако самоуверенно откинул эту мысль. Они далеко. Их не могли услышать. А даже если и так… на этот случай у него готов свой сценарий.       Испарина на лбу щекочет кожу, но Курон не в силах даже небрежно вытереть это недоразумение. Всё его существо, всё его внимание обращено на него. На самого неуклюжего, дерзкого, при этом всём милого возлюбленного. То как он старательно сдерживает стоны по его просьбе, то как он содрогается в его объятиях — пленило без остатка на спасение. Сделает всё, чтобы довести до желанного экстаза. И неважно, узнает ли об этом кто-то или нет.       Проходящий ток по всему телу опьянял. Мир для Ару перестал существовать вовсе. Есть только он, шпион и разливающийся по всему телу жар. В мыслях молил о конце, повторял его имя, признавался в любви. Руки, крепко затыкающие рот, не позволяли произнести и доли того, что крутилось в голове. Позже он будет благодарен за это всем богам, но сейчас содрогался, пытался насаживаться, тихо мычал и всхлипывал. В груди тарабанит, всё кружится, но как же ему хорошо. Как долго он ждал именно этого тепла и этих чувств. Ещё немного. Ещё совсем немного…       Пальцы шпиона проходятся по стволу, и от этого беглец готов чуть ли не взвыть во весь голос. Давление нарастает. Тело напрягается до предела, дрожит в нетерпении. Вихрь из ощущений накрыл разом. Ещё один резкий толчок. Сдавленный стон Курона. Перед глазами всё темнеет. В ушах писк. Ещё один!..       Ослепительная вспышка. Внутри всё сжимается в блаженном спазме. В ушах стук собственного сердца, волны наслаждения накатывали одна за другой. Из глотки вырывается протяжной стон, который в очередной раз заглушается крепкой хваткой рук. И только после наступает пустота.

***

— Ару, всё нормально? — шпион наклонился за сумкой. — Мг-м, — вяло ответил, не поднимая взгляд.       Беглец из Варулэнда сидел на краю ящика, смотря куда-то в одну точку. Обычно ему не нравилось сидеть в тишине, что-то точно да рассказывает, а сейчас совсем притих. Обычно это означало одно — он на что-то дуется. Только вот на что именно — решительно не понятно. Поправив ремешок, подходит ближе и наклоняется совсем опасно. Ару от неожиданности вздрогнул. — Тебе не понравилось? — низко спросил, смотря прямиком в зелёные глаза. — Н-нет, это… — смущённо протороторил, — просто… это было странно. — Что именно? — Н-ну, этот… эксперимент. Просто странно, — его уши покраснели, — вот и всё.       Курон совершенно не понимал, в чём именно проблема. А Ару совершенно не хотел признаваться, что этот секс был таким приятным, что он попросту голову потерял. Обычно он хоть как-то да соображает в процессе, а тут совсем пусто. Так ещё и говорил такие унизительные вещи, просил о чём-то… это слишком стыдно. — Я понял тебя, — беглец поднял взгляд, — больше такого не повторится. — Не-не-не, я не! — схватился за край одежды, протестуя, даже толком не подумав. А когда осознание пришло, попытался сдавленно оправдаться, — в смысле, я…       Шпион заметил, как Ару смущённо опустил край одежды, пытаясь подобрать нужные слова. Признаться честно, сначала он испугался, что всё испортил. Однако, кажется, всё совершенно наоборот. Губы дрогнули в лёгкой ухмылке. Приблизившись к уху, тихо проговорил: — Хорошо. Я повторю эксперимент. И выберу более подходящее место, — тело покрылось мурашками, — но моё предложение переехать в Куроград остаётся в силе. Там мы сможем видеться чаще.       Отстранившись, надевает капюшон. Беглец беспомощно наблюдал за своим любовником, собирая мысли в кучу после услышанного. На прощание сказал: — До встречи, Ару.       Поспешно удалился, оставляя беглеца наедине с самим с собой. Переварив услышанное, варулэндец нервно потрепал свои волосы и прорычал: — А-а-ай! Экспериментатор хренов! Ненавижу!       Попыхтев ещё добрые пять минут, наконец и сам соскальзывает с ящика и даже чуть не теряет равновесие. Ноги слишком ослабли и натурально болели. Чёрт, а ему ведь ещё как-то надо границы пересечь. Выдохнув, становится уже более уверенно и, несмотря на ватное тело, поплёлся прочь с этого переулка.