Страх собственного спасения

Горячий кофе быстро согрел Джерома, но он всё ещё молчал. Нужно что-то сделать или сказать… Эдвард начал первым. — Что случилось? Ты сам не свой. Может, поговорим? — мужчина сам понимает, что звучит глупо, но как ещё общаться с подростком, которого он почти не знает. — Я не настаиваю, просто… — Ну… да всё нормально, просто… — неуверенно пробормотал парень. Эдвард замолчал, давая ему рассказать о чём-то или хотя бы просто собраться с мыслями. Джером отвернулся к окну, разглядывая тихую улицу. Мимо пробежал котёнок, заставив улыбнуться. Но никто уже не убережёт его от откровенного разговора. Парень уткнул взгляд в кружку, ковыряя заусенцы на пальцах, чтобы хоть немного успокоиться. — Не делай так, — мягко сказал Эдвард, прикоснувшись к руке парня, чтобы он не ковырял себя дальше. — Сейчас до крови раздерешь же. — У меня есть друг, Готье. Он не пишет мне уже несколько дней, а там такая ситуация… мы, точнее он, поцеловал меня, — отчаянно выдал он. — А теперь молчит! Джером замялся, не решаясь ответить, что сам охотно собирался ответить на поцелуй. В его парадигме гомосексуализм — самое ужасное зло, за которое нужно минимум казнить. Да и сам Джером не считает себя геем, ему просто нравится Готье, не более… — Нас отвлекли, — пытался оправдаться он, но только сильнее закопался. В горле образовался комок, который не даёт чётко объясниться. — Но я не такой, правда! Я нормальный… — Что значит «не такой»? Джером, я не имею ничего против разных ориентаций. Я не стану осуждать, наоборот, помогу, чем смогу. Ты только не молчи, — Лоу мягко погладил его по голове, улыбнувшись. — Ну, это же не правильно! Мальчик же должен быть с девочкой… — Стой, подожди. Давай так: я тебе кое-что расскажу, но ты не будешь распространяться об этом публично. Мир очень жесток к меньшинствам, думаю, ты понял. И в нашей стране не приняты такие отношения, но это совершенно нормально. Твои чувства — не болезнь, не какой-то порок, тем более не грех, а обычная любовь, как и у всех. — Но все говорят, что это не правильно, — рассеянно пробормотал он. — Джером, ты как маленький. «Все говорят, что земля круглая», — улыбнулся он. — Давай на чистоту: я совершенно не знаю, как именно тебе помочь, я могу просто объяснить. Врачи ещё в девяностых доказали, что гомосексуализм — не болезнь. Ты родился таким, знаешь, ориентация — как цвет глаз: не изменится, как бы ты ни старался измениться — не получится. Ты рос в старой системе мира, где такое презирают, и страшно это, а не твоё влечение к собственному полу. Но раньше это было полной нормой, просто в моменте всё пошло не так, как бы хотелось, подобное начали считать неправильным, и многие остались жить в этом. — Как «в СССР было лучше» что ли? — неуверенно спросил Батлер. — Да, ты прав, но сейчас однополые пары считают нормальным в большинстве стран. — Я понял… — рассеянно пробормотал парень. — Ладно, проехали. С внутренней гомофобией так быстро не разберёшься. Ты сам-то пытался поговорить с ним? Написать, может? — Нет… Я не знаю, что даже ему сказать. Мне страшно… — А чего именно ты боишься? — Если он скажет, что это шутка? Что я ему вообще не нравлюсь и вообще не нужен? — Выбираешь неведение вместо правды? — уточнил Эдвард. — А что ты потеряешь в случае отрицательной реакции? Джером замялся. Неведение и правда… и то, и другое очень сомнительно, но ведь правда: он ничего не потеряет. Так в чём проблема просто поговорить с ним и расставить все точки над «i» и чёрточки над «t», получив точный ответ? — Ладно, тогда я всё-таки поговорю с ним…