Другая Сакура

Вставать по будильнику — это в прошлом. Вставать за пять минут до его звонка — это то, что хотелось. Не спать вообще — это реальность, которая преследовала Сакуру в последнее время. Не то чтобы она вовсе не спала, скорее дремала в любом месте несколько раз в течении дня, минут по десять. И каждый раз теперь, вглядываясь в свое отражение, девушка недовольно хмурилась. Конечно, лицо не выглядело здоровым и ухоженным, каким должно в семнадцать лет. Недосып пока не проявлялся глазами панды, и о ее проблеме знали лишь самые близкие, и тот, кто видел ее лучше всего. Ее вторая личность. Обидно, что вся эта бессонница началась с того, как другая ее личность решила вылезти наружу. Собственно, потому у нее и проблемы со сном. Та, кого девушка подавляла всё свое взросление и которая казалось бы, исчезла — вернулась новым странным психом. Резким голосом или швырянием посуды в стены, ее вторая личность пыталась прорваться наружу. Сакуре приходилось быть начеку уже несколько недель, а так как сон самый явный способ потерять себя, приходилось контролировать фазы сна, чтобы ее вторая сущность не смогла взять контроль над телом. Обучение у Цунаде даже помогло девушке, как ей казалось, примириться со своей более буйной личностью, и прийти к гармонии с собой. Когда была маленькой, девушке приходилось часто сдерживать свои действительные чувства. И причина проста — не положено; родители не так воспитывали; чтобы никому за нее не было стыдно и все в том же духе. Сакура ведь из хорошей, благополучной семьи, и как это, чтобы у них появилась хулиганка?! Невозможно. Девочку одевали в нарядные платьица, расчесывали красивые розовые волосы, заплетая в них ленты и всячески воспитывали в дочке, похожей на куколку, именно эту куколку, которая десять раз подумает, чтобы в чистом платье ковыряться в песочнице. Это ведь правильно и положено всем девочкам — быть девочками. А что их интересует? Внешность, прилежность и, естественно, любовь. Сакура рано нашла того, кто в ее мечтах был и парнем, и возлюбленными и мужем… Пусть сам парень как-то не разделял фантазий романтичной особы, но тут уж нашла коса на камень — у всех фломастеры разные. Потому так и сложилось: милая девушка, симпатичная, яркая; к своим и без того заметным розовым волосам, стала носить пусть и не вульгарные, но кричаще-красные наряды, чтобы совсем быть заметной — это тоже мастерство флирта. К тому же в учебе отличница, а еще, не то что в детстве — теперь и в обиду себя не даст, уверенная в себе и своем превосходстве. Что может быть не так? А не так то, что эта Сакура — Другая, ненастоящая. Эта противная маска умницы и красавицы, всей такой положительной и правильной, прилипла к ней как раз тогда, когда настоящая Сакура по глупости уступила Другой свое место и тело, чтобы родители, которые были ей недовольны, успокоились. Чтобы не расстраивать, чтобы по их просьбе попытаться быть дочкой «как надо». Настоящая Сакура настолько хорошо притворялась и привыкла жить в этой маске, что эта Другая однажды захватила ее тело. Как вышло так, что другая личность, образованная лишь для того, чтобы немного побыть «правильной», такой, какой ее хотят видеть самые близкие, какой она «должна» быть — стала сильнее истинного характера, бунтовского, резкого, прямолинейного?! Теперь всё, что хотелось сказать, фильтровалось словами «как надо» и лишь будучи подростком истинные чувства прорывались в девушке, но все равно удерживаемые внутри. Только лучшая подруга Ино однажды удостоилась чести познакомиться с истинной личностью Сакуры. Как вышло, что Другая смогла так хорошо обмануть настоящую Сакуру, стать сильнее настолько, что подавила совсем непростой характер основной Харуно? Понравилось, что ей довольны, что ставят в пример, что ее любят? Сакура не сдавалась, она раз за разом напоминала Другой, что та лишь временный гость в ее теле, но эта маска послушной девочки оказалась сильнее ядовитого нрава истинной Харуно. А еще Другая смогла усыпить бдительность настоящей, когда стала учиться у Цунаде — она стала более раскованной, принципиальной, снова подстриглась, заметив недовольство настоящей, когда решила опять отращивать волосы. Усыпила бдительность — это верно. Почему-то настоящей стало выгодно прятаться за этой маской Другой, которая давала ей подачки в виде некоторых высказываний и поступков, которые сделала бы и настоящая. До поры до времени настоящей казалось, что ей надо и вовсе навсегда отдать бразды правления телом. Лечение, лекарства, горсти таблеток, которые пьет ее тело до сих пор, пряча истинную сущность за доброй девушкой, и ей такой довольны родители, учителя, друзья, общество… Настоящая Сакура бы может даже сдалась и уснула навсегда, отдав этой «хорошей» Сакуре себя, раз все такие счастливые… Только одно не устроило Сакуру: эта Другая обманывала ее тем, что делает успехи как доктор, тренируется, разбивая деревья в щепки кулаками, учится днем и ночью, чтобы быть лучше и сильнее. Но у Другой все еще пунктик по поводу якобы любви: она все еще думает о том, чтобы быть с парнем, который не то чтобы ее в упор не видит, он несколько раз пытался причинить ей вред, даже убить. И его она выбрала как объект любви? Сакура не понимала. Если раньше поддерживала, потому что для нее это было как лишний раз победить, а потом, осознав тупик таких отношений, лишь вздыхала и смотрела сквозь пальцы на то как Другая носится со свой любовью, ожидая, когда же она найдет более достойный объект. И на деле думая, что это какой-то расчет умной куноичи: испытывала ли «хорошая» Сакура хотя бы толику любви к хладнокровному и зацикленному на себе парню? Или во что бы то ни стало хотела статуса быть возлюбленной и супругой такому ледышке? Раньше Саске раздражал Сакуру от того как воротил нос от чувств и внимания к нему Другой, ей было даже жаль бедняжку и хотелось уже, чтобы парень ответил. Она злилась, когда Другая в слезах признавалась в любви, а Учиха все равно покинул деревню; она хотела, чтобы кунай достиг горла, или лучше сердца обезумевшего Саске на том мосту, но Другая не смогла; она все поняла, когда иллюзия пронзила ее грудь его неприязнью, лишь бы убрать с дороги. Сакура все поняла, а Другая также предпочла остаться в иллюзии и подпитывать любовь, которой никогда не было с его стороны, уговорами и прощением, или что она там себе вообразила. Ненависть — вот что начала испытывать Сакура к Саске, к тому, как будто футбольным мячом, он играл с сердцем Другой. И не так важно теперь: истинно ли любила Другая Саске, или зацепилась за перспективную и статусную пару. Простить и оставить как есть, наблюдать, как после войны, он весь такой прекрасный, никем не понятный и несчастный, бросает ей, словно подачки нищенке, свое внимание — не могла. Сакура многое спустила с рук Другой, даже то как та легко забыла о ее существовании. Но не это, не то как она портит свою - их общую жизнь, разрываясь в любви, в работе, в преданности тем, кто не достоин. Не пойдет. Не согласна. Не потерпит. Довольно быть наблюдателем, Сакура потребует руль своей судьбы назад, и сама поведет свое тело к лучшему для нее. Сакура требует свободы, и она возьмет ее, если надо - уничтожит Другую, более не оглядываясь ни на кого!