3 года

Москва. Россия.

05.01.2023.

6:10

Будильник отдался в голове громким эхом и песня Ланы Дель Рэй не спасала. Чтобы отключить мелодию пришлось встать с кровати и пройти к письменному столу. Бардак. Сняв телефон с зарядки экран вспыхнул, на столе прояснился учебник "Физика.11 класс". Он лежал тут наверное с начала зимних каникул, и через 4 дня снова окажется в рюкзаке. Но сейчас главное собраться и выехать на тренировку, а дальше прорвемся. Трёхэтажный особняк с детства казался ей безграничным. За 17 лет жизни она, наверное, до сих пор не знала множество комнат в её родном доме, если не называть его дворцом. Мощное отопление не уберегало от утренней дрожи. Чаще от голода и недосыпа. Радовало что Оля (младшая сестра) ещё спит. Обычно едва успев открыть глаза, этот 5 летний энерджайзер разносил "замок" на кирпичики. Вот кого надо было отдавать в спорт. Или вырабатывать электричество. Сил не было ни умыться, ни почистить зубы. Ощущение, что с каждым движением из неё забирают энергию, которой и так было немного. Мячик для МФР катался по ключам и шее, пытаясь вернуть её в жизнь. Подтягивания, вращения головой. Дыхательная терапия. Все как каждый день. 5 дней до дня рождения. 18 лет. 5 дней до годовщины смерти мамы. 18 лет. Именно столько лет Анна ненавидит свой день рождения. Вина за то, что кажется именно она отобрала жизнь у женщины, которую никогда не знала, шла за ней всю жизнь. Оля же родилась от странной связи отца с женщиной, которую Анна никогда не знала, так же, как свою мать. От матери она унаследовала слишком много. Зелёные глаза, тёмно-каштановые волосы и тританопию. Никакого синего, голубого и фиолетового цвета 17 лет подряд. С рождения. Серое небо, серое море. Пол мира серое. К серому и белому она привыкла. Так и была объставлена её комната. Светлейший минимализм. Кровать, стол, шкаф, спортинвентарь. Никаких цветов. Тишина. На фоне обстановки особняка её комнату будто вырвали из психбольницы. Из цветов были только 2 листа А4 на внутренней стороне шкафа с кадрами из аниме. Почему бы и нет? В размышлениях она не помнит как оказалась в машине. Водитель молчал, прислонив телефон к уху. Вот бы мир растворился прямо сейчас.

7:30

Групповые занятия начинались с 9 утра, но отец оплатил ей персональные. Ну конечно, воспитывать проект нельзя иначе. Миллионы миллионов и все что от нее сейчас просят ,- полный комплект четверных. Отец пообещал машину, но зачем она ей? Любила ли она фигурное катание? Нет. Горела ли им? Абсолютно. Это была ненависть в перемешку с дикой страстью и самоотверженностью. Каждое падение на лёд отдавало болью в мышцах, но жаром в сердце. Ради адреналина , отъезжая от борта перед выступлением, стоило жить. Это все, что толкало дальше. Все, что маскировало шрамы на голенях. Единственная цель, дожить до Олимпиады. Золотая медаль, которую, по её планам, должны были положить в её гроб, вместе с коньками. 3 года. Три последних года. Всего два раза отвести взгляд от весов в раздевалке было достаточно, чтобы голова от голода закружилась. Вдох выдох. Гетры на шнуровку коньков и вперёд. Голос тренерши глухим ударом отдавался от висков: - Э́длер, где высота? Тебя может взвесить пойти? "Идешь на.X√й." Пронеслось в голове. Падение одно. Второе. Разочарованые вздохи Виктории Андреевны. Через полчаса трипл аксели пошли чисто. - Долго же ты раскатываешься, - недовольно процедила тренер. Десять минут чистого проката. Повтор всех элементов что она вообще умела. Викторию Андреевну , казалось, вообще не устраивает ход вещей, подозвав к бортику она почти прошипела: - мало. Этого мало. Судьи тебе баллы за что рисовать будут? За красивые глазки? Нет, моя дорогая. У тебя неделя и заходим на четвертные, хоть расшибись. Тихий кивок. Не согласие. Смирение. Каждая тренировка оканчивалась мыслью о золотой медали и конце. Не спорта. Всего.