kiwa the blooming

В этом сером, унылом городе мало что могло порадовать Кишу. С самого детства жестокая иерархия дала ей понять, что без альфы кошечка не имела никакой ценности, а все её попытки пробиться в верхушку оставались малозамеченным омежьим лепетом в мире серьёзных, деловых альф. Её мама часто говорила ей найти достойного альфу, чтобы тот мог содержать её, дарить дорогие подарки и любить, защищая от всех несправедливостей системы, которая строилась явно не для омежьих слоёв населения. Мягко говоря, все делали вид, словно омеги — мусор. Отбросы общества без собственной воли. Грязь из под когтей. Их насиловали и убивали, год за годом не менялось ничего кроме имен жертв, что мелькали в телевизоре и новостях. Кишу это удручало. Когда она была котёнком, её глазки наполнялись слёзками обиды за бедных омег. Когда она повзрослела... Её мир рухнул. Первая течка девушки прошла отвратительно. Она не могла найти себе места, метаясь по кровати (слава богу это случилось дома!), а мать сновала вокруг неё, в панике разбрасывая когтистыми руками ящики в поисках аптечки. Спасительная таблетка помогла лишь наполовину — сила первой течки была ужасающей. В тот день она раз и навсегда поняла, что значит быть омегой. Быть униженной. Быть мясом, которое манит хищников своим нежным запахом. И самое противное, что всё её нутро вторило этим желаниям, стоило ей лишь немного дать своим инстинктам волю. Она стыдила и корила себя за свои ощущения. С каждым годом Киша наполнялась злобой. Она выстроила невидимый барьер вокруг себя — непробиваемую стену из постиронии, шуточек и неведомого количества масок, что защищали её тонкую и чувственную натуру, хранимую для того случая, когда её действительно увидят — её, а не очередную омегу, коей она являлась по происхождению. Она отстранилась от матери и отца, которые редко, но всё же появлялись дома. Чем старше она становилась, тем хуже становилось её состояние, и в какой-то момент она просто перестала выходить из дома без лишней надобности. Друзья-омеги обзавелись семьёй и все из них сделали это слишком рано, чтобы выбор можно было считать обдуманным. Конечно, он таким и не был — всё как у всех, по залёту и без обязательств. Киша видела в глазах бывших друзей отблески туманной тревоги и несчастья. Бедные создания, думалось ей. Она была не такой. Её всегда тянуло к творчеству, великому и возвышенному. И всё же, Киша была реалисткой. Колледж, мечты о работе офисным клерком... Она принимала всё как есть, она шла реальности навстречу, делала ей поблажки и уступала там, где мечты казались особенно нереалистичными. Но даже то немногое, что оставалось после такой суровой фильтрации, разбилось вдребезги об её положение в иерархии. Омега. Девушка ненавидела этот мир и дурацкие обстоятельства, в которых она оказалась из-за чьей-то прихоти: разделить мир на слои, словно гадкий, червивый торт. И, если следовать аллегории, Киша не была вишенкой на торте — она была на самом дне, среди самой отборной гнили. Омега без альфы считалась мусором. Ничтожество, которое можно было брать где угодно и сколько угодно. Единственный способ выжить — оставаться у богатеньких родителей или соблазнить не менее богатенького альфу. Другого не дано. Киша не хотела ни того, ни другого. Она упорно шла к своей цели получить хоть какое-то образование в своем колледже, окрещённом омежьей шарагой. Её друг Макото — жизнерадостный, вечно сонный вислоухий пёс, был единственным, что заставляло её туда ходить. В этот день всё было как обычно. Пара. Вторая. Пятая... Усталый вздох, нервно дёрнувшийся хвост и понурившаяся морда. В голове, изрядно измученной бесконечным потоком информации о чертежах, двутаврах и швеллерах, была лишь одна светлая мысль среди кучи этого бессвязного бреда: скорее поспешить домой, где её ждёт тёплая кровать. Таблетки-блокаторы заглушали её течку, но имели побочный эффект, утраивающий её вялое состояние и желание беспробудно спать. Поэтому, нехотя, еле шевеля лапами, кошка собрала свою сумку и последней покинула аудиторию, замыкая цепь бренных тел. Когда она вышла из стен колледжа, на улице уже темнело. Холодный весенний воздух заставил шерсть кошки распушиться, из-за чего она выглядела немного забавно, укутавшаяся в куртку и шарф. Распрощавшись с Макото, Киша бросилась в сторону своей остановки. Её троллейбус как раз подъехал и затормозил, проглатывая ленивых пассажиров. Белоснежная шерсть девушки растрепалась от лёгкой пробежки, что забрала последние её силы. "Ну хоть успела..." — подумалось ей. Цепляясь когтистыми лапами за поручни, она, также лениво как и все остальные, вползла в вагон, бросив своё тело на первое попавшееся сидение. Оплатила проезд как порядочная омега и принялась задумчиво осматриваться, ища лапой наушники в сумке. Тихий шум троллейбуса, откуда-то взявшийся запах сырной лепёшки и бабуля-кролик, что громко хрустела черемшой на соседнем сидении. Изо дня в день всё будто повторялось в безрадостном круговороте событий... Она открыла форточку, чтобы не портить себе настроение сочетанием запахов. Водитель крайне невовремя начал курить, и форточка быстро закрылась обратно. Не судьба ей сегодня подышать чистым воздухом... Пришлось нюхать сырную лепёшку, неведомо откуда взявшуюся. Слава всевышнему, ехать было недалеко. Тяжелая сумка с ноутбуком тянула кошечку вниз, заставляя горбиться. Вид у неё был ужасно измученным. Омеге казалось, что всё в сегодняшнем дне пытается довести её до нервного срыва. Благо, дома она сегодня будет одна... Мать куда-то уехала, а отец(в прочем, как и всегда,) ночевал на работе. Квартира была в её распоряжении. Эта мысль улыбнула Кишу, хоть что-то приятное... Дальше всё на автомате: домофон, подняться по лестнице, открыть входную дверь, разуться, раздеться и тут же броситься на мягкую кровать, зарываясь в одеяло с протяжным стоном, полным боли и раздражения. Кише хотелось лечь и уснуть прямо сейчас... Что, собственно, она и намеревалась сделать, как вдруг... Звук уведомления! — Ррргх... Недовольно прохрипев, девушка взяла телефон в руки. Наверняка это кто-то из колледжа. Не хотелось бы ей узнать о предстоящем проекте в самый последний момент... Однако, лицо её исказилось в удивлении: Это Кат, её давняя подруга! На самом деле, назвать Макото единственным другом Киши было бы ложью. Он был единственным, кому она доверяла в реальном мире, но в интернете начиналась совсем другая, куда более насыщенная жизнь девушки-омеги... китикат [Киша] [Зайди во флуд] [Руми с ума сходит, потерял тебя XD] Киша проморгалась, щурясь от яркого света экрана телефона. Когтистые лапки набрали сообщение: [боже] [яе ему надо] [малышу моему] На лице кошечки нарисовалась ухмылка. Белый хвостик кошки забил по кровати, явно демонстрируя её заинтересованность. Сон, видимо, откладывается. Руми, как и Кат, был интернет-другом Киши. Их взаимоотношения трудно было описать одним словом: достаточно лишь сказать, что со стороны они выглядели как злейшие враги... или как два школьника, не поделивших последнюю сосиску в школьном буфете. Не дожидаясь ответа от Кат, Киша отправилась смотреть другие чаты. Сообщений во флуде накопилось изрядно, но кошке было, откровенно говоря, лень их читать. Но, как оказалось, этого и не требовалось: сразу под флудом, поставленным на мут, красовался ещё один чат, красноречиво подписанный "любимый пупсик сладкий римми". [ЭЙ КИША] [ДУРА] [да не игнорь] [ЗАЦДМ В ТЕЛЕГРАМ ДУРА] [ИДИОТИНА] И ещё куча сообщений, которые девушка тактично проигнорировала, мысленно списав все обзывательства на то, что Руми перепутал чат со своей мамой. Кишасса Крутышкина [да что что что господи] Сообщения дошли до получателя быстро, почти сразу отметившись двумя галочками. Руми тут же стал печатать ответ: любимый пупсик сладкий римми [о] [проснулась] Небольшая пауза. Киша скучающе смотрела чат, думая, что парень решил поиздеваться над ней в очередной раз, пока не пришло ещё одно сообщение... любимый пупсик сладкий римми [выгляни в окно] Кишасса Крутышкина [блять что] любимый пупсик сладкий римми [ДУРА говорю выгляни в окно] [пожалуйста] Ну разве мог Руми знать где она живет? Киша натянуто улыбнулась и нервно засмеялась в экран. Эхо разнесло тихий отзвук её голоса по пустой квартире, погруженной во мрак. Недолго думая, она набрала сообщения: Кишасса Крутышкина [очень остроумно руми] любимый пупсик сладкий римми [да нет] Кишасса Крутышкина [чтоб ты знал] любимый пупсик сладкий римми [ДА ТЫ СУЧКА] Кишасса Крутышкина [я собиралась спать] [больше по хуйне не беспокой] любимый пупсик сладкий римми [боже] Кишасса Крутышкина [ради своих шуточек] Наступило короткое затишье. Потом раздался звонок в домофон. Руми был в сети, но ни сообщений, ни плашки "печатает" не было видно. Это странное совпадение — что ей сейчас кто-то названивает в домофон прямо после сообщений Руми, или...? Сердце Киши забилось в панике... Кишасса Крутышкина [ЭТО НЕ СИЕШНО ОКЕЙ] Вместо ответа Руми ей вдруг пришло сообщение из другого чата. Оно было длиннее и информативнее, чем все сообщения Руми вместе взятые. мей пожуй соплей [киша это мы прости пж что не предупредили, Я ХОТЕЛА, но руми с кат были против и хотели приехать к тебе сюрпризом. пожалуйста ПРОСТИ я говорила им что ты испугаешься!!!] Глаза Киши широко распахнулись. Боже. Кишасса Крутышкина [ВЫ ЧЕ] [ВЫ] [ЧЕГО] А между тем, домофон всё звонил и звонил, разнося неприятный звук по всей квартире. Киша соскочила с кровати, не дожидаясь ответа и игнорируя разрывающийся телефон, включила свет и торопливо распихала разбросанные вещи по углам, создавая видимость порядка. Подправив кровать, она ринулась открывать дверь. Из трубки слышалось загадочное молчание. Пока, наконец, на том конце провода не раздался истеричный смех. Узнав знакомый голос, следом за которым раздалось еще два, Киша торопливо открыла дверь в подъезд, дрожащими лапками тыкнув на кнопку. Конечно, встреча была обговорена. Конечно, Киша была очень счастлива видеть своих друзей. Но было одно обстоятельство: они договаривались встретиться на её, или ещё чей-то, день рождения, никак не в начале марта! И конечно, встреча не была первой. Они уже виделись с Кат много раз, и однажды приезжала Мэй, тоже перед днём рождения Киши. С Руми они виделись на его дне рождения и у него дома. И всё равно, кошечка в предвкушении затряслась, стоя у входной двери в квартиру. Ей страшно не терпелось увидеть друзей, которых она не видела год. За дверью послышались шаркающие шаги, скрип курток, и бурные разговоры, прерываемые неприлично громким смехом. Киша осторожно выглянула за дверь, стоя в домашних тапочках, разноцветных носках и длиннющей белой футболке с каким-то черным принтом. "Самое то, чтобы встречать гостей!" — обречённо подумала она. — Привет! — радостно воскликнула она, выбегая в подъезд и обнимая троих фурри. Чешуйчатая кожа змея была холодной, но две пушистые подруги грели её с другой стороны, дружно обнимая. Посыпались шумные приветствия, загремели тяжелые сумки друзей. Смех не замолкал ни на секунду. Кат уже во всю рассказывала, как они добрались, как она везла Руми-топографического-кретина до дома Киши, и как Мэй недовольно ела свой слипшийся рис прямо в троллейбусе, дико изголодавшись из-за долгого перелёта. — Кто же знал, что дешёвые авиалинии не предоставляют питание! — возмущалась тёмношёрстная летучая мышь. Киша смеялась. Ей было тепло и хорошо на душе. Сон как рукой сняло, а былые тревоги расстаяли при виде того, как друзья весело смеются на пороге её квартиры. Только сейчас ей стало ясно, почему родители так внезапно, словно сговорившись, исчезли из дома. Наверное, тут не обошлось дела без вмешательства Кат. Родители Киши тепло отзывались о девушке, хорошо зная давнюю подругу своей дочери, так что, конечно, они не отказали бы ей в просьбе помочь с сюрпризом. — Заходите-ка внутрь, — мяукнула Киша друзьям. — Соседи не будут в восторге от ваших ахренительных историй. Компания ввалилась в дом, шурша весенними куртками. Одна за другой они оказались на вешалке. Шумные друзья ни на секунду не умолкали, радуя Кишу, изголодавшуюся по общению. Она обернулась на компанию серого змея, летучей мыши и песчаного цвета собачки с закрученным пушистым хвостиком. Последняя вела себя расслабленнее прочих, будучи нередким гостем в квартире Киши. Теперь, видя, что Руми был не один, ей стало заметно проще. Отчего-то ей становилось некомфортно от мысли, что ей бы пришлось остаться наедине со змеем. Это был второй раз, когда они виделись вживую и первый, когда он был у девушки дома. — Как так вышло, что вы приехали раньше назначенного на месяц? — показушно проворчала Киша. В жизни она была куда более спокойной, чем в интернете, но старалась соответствовать образу, созданному ею рядом с интернет-друзьями. — Прости что не предупредили заранее. Это всё они. — Мэй покосилась на Руми, что бил сильным хвостом Кат, шипя на девушку. Та отбивалась когтистыми лапами, матеря парня. Причина этой динамичной ссоры осталась для Мэй загадкой. — Из-за моей учёбы пришлось перенести встречу на более ранние сроки. Киша поставила четыре кружки с чаем на стол, приглашая всех сесть. Мэй села рядом с подругой, продолжив рассказывать подробности смены планов, Кат ушла от Руми, забрав кружку со стола и начав деловито хозяйничать на, очевидно, знакомой ей кухне. А Руми стоял поотдаль, оперевшись о проход. Он молчал и рассматривал подруг. Киша встретилась с ним взглядом и отчего-то тут же отвела его. Возможно, ещё одной причиной, почему ей было бы неловко наедине со змеем, была глупая иерархия мира, в котором они жили. Среди всех присутствующих лишь Руми был альфой. Кат и Мэй были счастливыми бетами, не разделяющими нечестной доли, что выпала Кише. Среди всех её друзей-парней не было ни одного альфы... Честно говоря, белая кошка панически боялась их, не подпуская к себе никого, даже самых, казалось бы, безобидных, умных и вежливых альф. А Руми не был ни умным, ни вежливым, ни тем более безобидным. Киша вообще не думала, с кем общается по интернету — какая разница, если они никогда не встретятся в реальности? Но судьба сыграла с ней злую шутку... И теперь огромный, с мускулистыми руками и длинным чешуйчатым хвостом змей стоит в её квартире, смеряя её ледяным взглядом. Холодная улыбка коснулась его губ, когда Киша встретилась с ним своим ненарочито робким взглядом. Он подошёл, присаживаясь между Мэй и белой кошечкой. — Я не буду пить чай. Я хочу кофе. Налей мне кофе. — прошипел змей, улыбаясь и сверкая глазами Кише. Вся неловкость тут же испарилась. Бесячий приказной тон, коим разбрасывался Руми, раззадорил кошку. Ей мгновенно стало плевать, кто перед ней — альфа, бета или омега, она не позволит общаться с собой так и остаться безнаказанным. — С мамой своей так говорить будешь. — безобидно, безраличным тоном бросила Киша, словно в пустоту. Кат закатила глаза, уже зная, чем это кончится. — Начинается. — когтистая лапа стукнулась о продолговатую бежевую мордашку. Пара кудрявых ушей собачки весело качнулись в этот миг. Мэй молча уплетала бублики, лежавшие в корзинке с конфетами на столе. Ей было не до этого... А Киша между тем вовсю использовала свой словарный запас, ничуть не уступая чешуйчатому гаду с длинным языком: впрочем, длинным он был у обоих. Перепалка между двумя друзьями всё нарастала и нарастала, и в какой-то момент, переглянувшись с озлобленной Кат, не любившей такие шутки, Мэй всё же пришлось оторваться от еды. Возможно, дело было банально в том, что еда закончилась. — Всё, хватит! Прекратите уже. — она вскочила со стула и сердито встала между двумя друзьями, что были значительно выше неё. — Вы двое. Отошли друг от друга! — Но я хочу кофе, а негостеприимная Киша мне его не наливает. — съязвил Руми, строя недовольную морду. — Дак нет у меня кофе, мамино дитё! — прошипела кошка, акцентируя внимание на родительнице парня. — Дура! — неестественно пискляво взревел змей. И тут Кат не выдержала. Устав слушать, она вскочила с места и со всей силы зарядила змею по колену ногой. — Завалите ёбла! — послышался лай Кат, заглушающий громкий хруст, предположительно, сустава. В следующее мгновение Руми взвыл от боли. Мэй тихо пискнула, отскакивая в сторону. Руми демонстративно прохромал пару шагов по комнате, драмматично падая на стул. Кат испуганно подбежала осмотреть его. Кише тоже было не до шуток... — Эй. Ты в порядке? — поинтересовалась кошка. Руми бросил испепеляющий взгляд на Кат. Та смерила его ровно таким же, выражая всё свое недовольство. Мол, сам виноват и всё в этом духе. Песчаного цвета спаниэль была очень зла. — Да, но теперь я хочу кофе И таблетку обезбола. — ухмыльнулся Руми. Девушки облегченно выдохнули. Значит, всё обошлось. — Я схожу — просто фыркнула Мэй. — и себе чего-нибудь возьму. Наверное, желание сходить куда-то у летучей мыши больше обосновывалось голодом, нежели заботой о ворчливом змее, но она не стала говорить это вслух. — Я пойду с тобой. Если я останусь здесь, я доломаю Руми ногу, клянусь, блять. — Кат дёрнула куртку с вешалки, срывая её и молча, не дожидаясь Мэй, начала собираться. Летучая мышка бросилась вслед, сочувственно смотря на Кишу. — Мы быстренько... я поговорю с ней. — она подбадривающе улыбнулась подруге. — Не убейте друг друга. И, как и подобает настоящей летучей мыши, Мэй быстро выпорхнула из квартиры, догоняя Кат и оставляя Руми и Кишу в тишине пустой квартиры, еще недавно наполненной шумом и яростным весельем. Киша молчала. Заговорить с парнем было до ужасного неловко. Вся их динамика строилась на показушности, так что, как только пропали зрители шоу ожидаемо закончилось. Как бы ей хотелось вцепиться в него словами и рвать чешуйчатого, но колкие фразочки застряли где-то в горле. Ей захотелось прокашляться. — Так... Почему у тебя дома нет кофе? — прервал тишину змей. Кише до безумного захотелось съязвить, мол, что за тупой вопрос?! Она даже прыснула, но тут же остановила себя, заметив, что змей совсем не издевается над ней и спрашивает с искренним интересом. В его ледяных глазах не было привычной враждебности, лишь огонёк любопытства и глупая улыбочка на дурацком лице. Длинный язык высунулся и быстро попробовал воздух на температуру. Непроизвольный рефлекс пресмыкающихся, не более, но он внезапно зачаровал кошку, вырывая из реальности. Руми сидел на стуле, оперевшись локтём на стол и вальяжно развернувшись к стоявшей у окна Кише. Гудел холодильник. За окном темно, а батарея приятно грела комнату. Кошка отчётливо ощущала все мелочи этого тихого момента, словно выжидая чего-то. Когда она собралась ответить, кротко вдохнув в грудь воздух и открыв аккуратный ротик, вдруг раздалась писклявая восьмибитная мелодия. Вибрация прошлась по запястью Киши. Часы, что носили все омеги для мониторинга течки, уведомляли её о необходимости принять блокаторы. Она вздрогнула и тут же резко потянулась к ближайшей стоявшей на холодильнике баночке таблеток, но Руми отшвырнул её руку, внезапно сжимая в своей когтистой. Кошка непонимающе уставилась на него, невольно распушившись. — Что ты.. Она не успела договорить: змей ловким движением снял часы с тонкого запястья Киши и, не говоря ни слова, швырнул их в стену. Глаза кошки округлились в страхе. Она неверяще попятилась назад, столкнувшись с холодным окном. Руми, как ни в чем не бывало, встал на обе ноги, ничуть не хромая. Он дьявольски улыбнулся, привычный голубой лёд глаз подтаял, а за ним — черная бездна непроглядных желаний. — Тебе, может, незаметно, но альфы чувствуют твой сладкий запах даже под блокаторами. — пророкотал змей непривычно низким голосом. Он не в себе. Осознание дошло до Киши поздно, когда Руми стоял к ней слишком близко. Окно медленно запотевало от жара, исходившего от змея... и от кошки тоже. Она попыталась вырваться, метнувшись в бок, и стараясь дотянуться до таблеток, но дьявольский серый змей столкнул их длинным хвостом. Баночка отлетела так далеко, что таблетки рассыпались прозрачными пятнами по полу в прихожей. Киша обречённо забилась в твёрдых когтистых лапах, что сжимали её плечи, медленно сползая к запястьям. Спускаясь ниже по рукам кошки, Руми медленно ослаблял хватку, лишь чтобы подразнить Кишу, дав надежду на спасение; заметив, что та вновь вырывается, он тотчас сжимал её обратно, длинными когтями разрывая ткань футболки и царапая нежную кожу. — Отъебись. — прошипела Киша, яростно шипя в лицо змею. Уперевшись в запотевшее окно спиной и испуганно прижав уши к затылку, Киша всё ещё тщетно пыталась вырваться. Блокаторы следовало пить немедленно — на то и мелодия часов такая противная, чтобы омеги просыпались даже посреди ночи, не пропуская приём таблеток... Сквозь рвотные позывы, Киша уже чувствовала, как её тело стыдливо жаждет этих мерзких прикосновений, этого отвратительного взгляда синих глаз. Она чувствовала, как её собственные ноги дрожат в неудержимом желании раздвинуться перед змеем, послушно подставляясь под все прикосновения бесстыдных рук Руми. — Отъебись... — повторила Киша менее уверенно. Её голос дрожал, по лбу катилась капелька пота. Руми наклонился слизнуть её тонким языком, прочерчивая линию от скулы с пушистому ушку, подцепляя солёную капельку. Он прошептал, придвинувшись вплотную к миниатюрной, по сравнению с ним, кошечке: — Отъебу, тебя. Киша испустила до странного тихий вздох, короткий и мерзкий по её ощущениям, но тело отвечало иначе. Противная, противоестественно вязкая и липкая влажность образовалась между её ног. Лишь тонкая ткань трусиков и длинная футболка скрывали естественную смазку, образовавшуюся за столь короткий промежуток времени. Тело Киши горело. Начинало неистово ломить кости, лишь грубые руки змея дарили спасительное чувство успокоения кошке. Внезапно её торс обхватили, с бешеной силой сжав. Киша непроизвольно выдохнула, чувствуя, как живот приятно тянет. Вязкая ниточка потянулась за ней следом от подоконника, прервавшись, когда змей стал уносить кошку прочь с кухни. Хвост скрутил её, мешая двигаться. Больно... Словно очнувшись от транса, она попыталась вырваться, но всё тщетно. Руми крепко сжимал её тело хвостом: в четыре больших круга, извиваясь везде, где надо, затрагивая чувствительную грудь сквозь футболку и поглаживая бедра, раздвигая ноги кошке самым концом чешуйчатого хвоста и поглаживая над клитором, не давая достаточно стимуляции. Киша взвыла. Она и не заметила, как Руми принёс её в спальню, грубо бросив на кровать. Обретя свободу, она, дрожа всем телом, поползла к прикроватной тумбочке, едва не дотянувшись до блокаторов. Какая-то часть её сознания ещё была с ней и очень хотела спастись. Как-то так удачно сложилось в жизни Киши, что она всё ещё была девственницей в свои 20. Она тщательно избегала всех альф в школе и колледже, исправно принимая таблетки всю свою жизнь. Ей ужасно не хотелось прерывать эту полосу везения... Она была наслышана о том, какими безумными становятся альфы в постели от омежьих феромонов. Но её беременные подружки никогда не рассказывали, как сходят с ума омеги от запаха феромонов альфы. Сейчас, распластавшись на кровати, Киша была придавлена лапой самого властного альфы в своей жизни и четко ощущала, как трепещет её тело под этой железной волей. Её руки испуганно втянули коготки, отступая. Мысль о блокаторах затерялась где-то в глубине её затуманенного сознания. — Это честь для меня, что я твой первый, пташка. — прошептал змей, притираясь горячей промежностью к бедру кошки. Он знал это из рассказов самой девушки. Хвост его метался из стороны в сторону, готовый в любой момент схватить кошечку за любую её опрометчивую попытку вырваться. — Но я не буду нежен. Руми впился клыками в поддатливую плоть на шее и Киша тихонько пискнула. Грубая лапа сдавила горло, мешая дышать, вызывая темные круги перед глазами омеги. Головокружительный запах табака и ароматного дерева наполнил комнату — вот, как пахло от разгоряченного альфы. Его феромоны в сочетании с недостатком кислорода вскружили голову девушке, заставляя её раздвинуть ноги. Её волосы метались по подушкам, а хвост нервно дрожал, путая простыни. Руми вдыхал её аромат, смешивая его со своим, словно пытаясь сделать их запахи единым целым. Впрочем, недолго им быть порознь, думалось кошке, и эта мысль была столь же пугающей, сколь тошнотворно-приятной. Раскрасневшееся лицо омеги не осталось вне внимания альфы. — Ты так меня хочешь, правда? — глубокий и возбуждённый голос заигрывающе воззвал к омеге. Та распахнула слезящиеся глаза, умоляюще глядя на Руми. От привычно мерзкого и по-детски насмешливого парня, коим Киша знала друга, не осталось и следа... В его глазах, в его действиях читалась лишь железная воля и страшное тёмное желание. — Прошу... — "прекрати" так и не сорвалось с её губ. Непонятно, воспринял Руми просьбу как приглашение, или намеренно проигнорировал её истинный смысл, но змей одним резким движением сорвал одежду с кошки, отбрасывая широкую футболку. Кошечка испуганно выдохнула. Мерзкое отвращение смешивалось с желанием. Ей вспоминались все те разы, когда она мечтала о подобном. Все те одинокие разы, когда она лежала раздвинув ноги с лапками между них и представляла эту самую сцену, возможно, с тем же самым змеем, что сейчас нависал над ней, жадно исследуя каждый сантиметр её тела, медленно спускаясь вниз к заветному месту. Возможно, это именно та грубость, которой ей всегда хотелось от Руми... Возможно, именно этого она ждала всегда с тех пор как узнала, что змей — альфа. Блестящие капельки слёз навернулись на её глазах. Нет! Киша не такая — она выше всех этих инстинктов! Ведь именно так она о себе думала, неужели всё её мировоззрение было ложью, а все её убеждения — пустым звуком? Ей просто не верилось, что при первой же возможности она послушно раздвинула ноги перед альфой... Лицо горело от смущения. Скользкий язык очерчивал бедра Киши, заставляя тело содрогаться от желания.Мерзкий стыд возбуждал её больше любых феромонов. Внезапно альфа остановился. Он заметил, точно заметил, какими покорными стали движения тела Киши навстречу его рукам и языку. А значит, можно перейти к чему-то поинтереснее. — Встань на колени. — властно приказал Руми. Он грубо схватил Кишу за волосы, стаскивая с кровати, едва ли не опрокидывая на пол. Та покорно упала пред его раздвинутыми ногами, завороженно наблюдая за движением молнии на ширинке. Двум огромным членам змея не составило никакого труда выскользнуть из спортивок Руми. Он раздражённо снял их, оставаясь полностью голым. Кише не нужно было ничего говорить. Она инстинктивно приблизилась к набухшим половым органам змея и осторожно лизнула один из них, обхватив второй мягкими лапками. Подняв робкий взгляд на Руми, Киша вопросительно посмотрела на него. Вместо ответа змей хмыкнул, грубо и властно кладя ладонь ей на затылок. Он потянул мордочку фурри вперёд, насаживая на огромный член, заставляя её давиться слюной и смазкой, кашляя. Легкие Киши болели, голова кружилась от недостатка кислорода. Но вместе с тем до странного приятное чувство беспомощности накрыло кошечку волной. Её мягкие лапки послушно и плавно скользили по второму твёрдому члену, который был свободен от жаркого рта кошки. Смазка текла с обоих органов в небывалом количестве, заливая рот Киши, забирая последний шанс на полноценный вдох. Почувствовав, что кошечка едва стоит на ногах, Руми грубо отпихнул её, так, что та бессильно упала на пол, вопреки стереотипу о кошках приземляясь на спину, а не на лапы. Росписная простыня с принтом скомкалась под змеем. Он встал, не обращая внимания на сморщенные надписи "геншин импакт", холодно и безэмоционально нависая над Кишей. Он сжал её подбородок, заставляя послушно открыть рот. Кошечка безвольно повиновалась. Змей торопливо проник в рот омеги, вовлекая её в страстный поцелуй, кусая губы и нещадно пропихивая свой длинный тонкий язык поглубже в глотку кошке. Та сладко застонала, в темпе отвечая на поцелуй. Воздуха всё так же не хватало — казалось, кислород исчез из квартиры, а то и испарился во всём мире... Киша привстала на слабых локтях, приподнимаясь над полом, не касаясь его лопатками. Бросив взгляд исподлобья на змея, она судорожно сглотнула. Большая, массивная фигура альфы и его темные от возбуждения глаза завораживали её, гипнотизируя. Змей усмехнулся. Не говоря ни слова, он прижал Кишу обратно к полу, припадая к её мягкому телу, сжимая бока в когтистых руках. Прикосновения шершавых лап змея будоражили кошку и её воображение. Длинные пальцы были словно созданы для ублажения омег... Такие тонкие, идеальные, желанные... Именно этими пальцами Руми писал ей мерзкие ругательства, на грани с признаниями в любви! Именно об этих пальцах она мечтала. И больше всего на свете ей хотелось, чтобы они вошли в неё — глубоко, влажно и жарко. Но Руми не спешил растягивать кошку руками. Вместо этого он вдруг обхватил её бедра, резко ныряя между них. Киша даже не успела взвизгнуть от удивления — крик застыл на её губах, так и не сорвавшись с них; лишь томный стон разразил воздух, что наполнился новой волной сладковатых феромонов кошки. Словно кто-то надкусил сочный, ещё чуть-чуть — и переспевший бы, персик. И по ощущениям для Руми было точно так же: вязкая смазка стекала по подбородку, пачкая серую чешуйчатую морду. Длинный тонкий язык, раздвоенный на конце, быстро вибрировал, едва задевая чувствительный клитор кошки. Розовое нутро кошечки манило похотливого альфу, но он терпел. Ещё слишком рано. Омега должна кричать и молить его о том, чтобы он кончил в неё — вот тогда он, может быть, подумает и снизойдёт до неё... Чередуя резкие, точечные поглаживания клитора кончиком раздвоенного языка с размашистым хлюпающим вылизыванием Киши, Руми явно наслаждался процессом. Каждый сладкий стон, каждое маленькое движение Киши заставляло два его члена нетерпеливо дёргаться. Киша желала его. Ужасно, невыносимо. Ей было жарко, влажно и она, кажется, задыхалась в душном воздухе, наполненном феромонами. Пот стекал с её тела градом, глаза заливало — то ли тем же потом, то ли слезами вожделения. Беспорядочные, хныкающие стоны разрывали её грудную клетку. Ей было мало. Так чертовски мало. И так чертовски плевать, как она выглядит и звучит сейчас. — Руми, п-прошу, ах...! — сладкий стон сорвался с её уст, когда змей беспощадно вцепился в клитор, играя им в своем рту, всасывая и вылизывая в самой чувствительной точке. Кошечка выгнулась в спине, царапая досчатый пол когтями. — п-пожалуйста...!— прохныкала она, в отчаянии извиваясь на полу, пока Руми жадно мял её бедра, поедая омежку-девственницу. Он явно раслаждался тем фактом, что он для Киши первый. Первый и единственный. Первый и неповторимый. Она только его. Никто не смеет забрать её себе, присвоить. Руми оставил на внутренней поверхности бедра кошки сильный укус, кровавая струйка побежала вниз по согнутой в судороге ножке, устремляясь к половым губам кошечки. Руми охотно слизнул кровь широким движением. Металлический отблеск крови добавлял сладости Киши особенную глубину. Кошка терялась во времени. Ей казалось, что эта пытка длится вечно. Каждый раз, когда омега была готова кончить, Руми останавливался, терзая её, заставляя хныкать и плакать, извиваясь. Отчаяние, гнев и похоть смешались воедино. Слёзы струились из её глаз. — Да трахни ты меня уже! — внезапно яростно всхлипнула Киша. Внезапно грубые, когтистые лапы подхватили её, швыряя на край кровати. Простыни с ярким принтом тут же намокли под влажностью промежности кошечки. Опрокинутая на живот, она лежала не шевелясь, боясь разозлить альфу, у которого была вся власть над её телом сейчас. Её ноги безвольно свисали с края кровати, хвостик стыдливо прикрывал самые нежные места. Но Руми не церемонился. Грубо схватив Кишу за основание хвоста, раздвигая второй крупной рукой белоснежные ягодицы, он подставил оба своих члена ко входу в омегу. — Выбирай, куда я кончу первым. Глаза Киши распахнулись. Короткая вспышка ясности пришла к ней с этими словами. Натуральный ужас обволок её, сковывая движения. Она не успела ответить, чувствуя, как в её промежность утыкается что-то...огромное. Гигантское. Просто, блять, немыслимо большое. Она кинула взгляд через плечо и тёплая нега растеклась по её телу. Ей вдруг представилось, как она выглядит со стороны — жалко и беспомощно. Что-то в этом возбуждало Кишу, и, желая узнать грани дозволенного, она грубо пнула альфу, царапая когтями его ногу. — Отпусти меня, уёбок! — вырывалась она, не понимая, чего ей хочется больше — сбежать или увидеть Руми в истинной, слепой ярости, грубо втрахивающего её в кровать. Беспощадные лапы обрушились на её горло сверху. Невероятная тяжесть придавила её в матрас, пружины с скрипучим металическим визгом прогнулись. Возможно, где-то сломалась ножка кровати, но это мелочи, это неважно... Что было по-настоящему важно — это жар, исходящий от тела Руми. Его лицо исказилось в бешенном приступе злобы. Вена на лбу змея пульсировала, и каждая её пульсация эхом отдавалась где-то снизу, между ягодиц Киши. Твёрдый член змея в нетерпеливом жесте потирался об её влагалище, раздвигая половые губы, медленно, но неминуемо входя. Руми прошипел ей в спину невнятное ругательство. Только сейчас Киша в полной мере заметила, как сильно змей хочет её. Как невыносимо ему ждать. Он тяжело дышал, сжимая её горло так, что звёздочки и тёмные круги вновь заплясали перед глазами кошечки. Заметив, насколько влажной от асфиксии стала Киша, альфа хмыкнул. Он медленно скользил внутрь, неторопливо растягивая омегу. Киша дрожала всем телом, застряв на особенно толстом участке головки змеиного члена. Она привставала на носочки, дабы резко не соскользнуть на огромный орган Руми. Осторожно, сантиметр за сантиметром вбирая в себя гиганта, Киша дрожала от удовольствия. Руми злостно душил её, вымещая всю агрессию, накопившуюся за годы интернет-общения. Но Кише словно голову снесло от адреналина. Она совсем не боялась последствий, став вновь собой, привычно острой на язык Кишей, только теперь влажной и мокрой между идеальных ног. Или, может, она всегда такой была, переписываясь с Руми, оскорбляя и доводя его? Из мыслей змея вывел наглый голос, хриплый и сдавленный: — Признайся, ты дрочил на это, Римми, — между вздохами и приступами дрожи, дерзко бросила Киша. — Представлял меня на своих членах, да? — продолжала кошка. И вдруг, терпение Руми закончилось. До сих пор жалевший омегу, он вдруг почувствовал, что после этих слов ничего к ней не чувствует, кроме желания заткнуть ей рот любыми методами, даже если для этого придётся заделать ей пару детишек. — Ты сама меня провоцируешь, сучка. — сухо выплюнул слова змей, крепче сжимая горло Кише. Грубо войдя наполовину, Руми застыл, чувствуя, как всхлипывающая кошка содрогается всем нутром. Змей был для неё слишком велик. Она задыхалась от чувства наполненности, от того, как член распирал её изнутри. Это только один... — крутилось в голове Киши. Ужас холодным потом стекал с неё, погружал ее в мрачные и похотливые мысли, словно в проклятый омут. Руми переместил руки с горла Киши на её филигранную талию. Руки идеально встали на мягкие бока кошки — притягивая её ближе, насаживая на бугристый змеиный член. Их смазки смешались, образуя одну единую, вязкую и горячую, стекающую на пол с громким влажным хлюпаньем. Стоны Киши и Руми наполнили комнату, сливаясь в единый звук. Вымещая агрессию на влагалище омеги, Руми не жалел сил, вбиваясь в узкую кошку. Маленький бугорочек виднелся на её животике, когда Руми входил особенно глубоко, выбивая воздух и остатки рассудка из кошечки, широко расставлявшей ноги. Киша периодически отключалась от недостатка кислорода и когда просыпалась находила себя всё в том же состоянии — траханной, искусанной, задушенной и униженной. Руми вбивал её в кровать, грубо, властно, не заботясь о её комфорте — просто ебал, как мясо, брал всё, что хотел взять, всё, что мог забрать. Киша окончательно очнулась от обморочного состояния лишь тогда, когда почувствовала, как что-то твёрдое, другое, но не меньших размеров, утыкается ей в зад. — Нет, нет, нет... — в страхе взмолилась она. Руми не ответил, лишь хладнокровно улыбнувшись ей. Это месть. За все издевательства, что он пережил, за все грубые шутки, сказанные Кишей. Она поплатится за всё. Она будет его блядью до конца своих дней. — Прошу тебя, умоляю, пожалуйста. — внезапно оживилась кошка, ёрзая, всё ещё сидя на одном из членов. Руми приткнул второй к анусу фурри, медленно растягивая его. Обилие преэякулята способствовало этому. Он сделал один грубый рывок — острая боль пронзила Кишу. Ещё несколько болезненных рывков сопровождались плачем и терзанием простыней когтями белой кошки... Но потом Киша внезапно обмякла. Растянутая на два члена, безвольная и возбуждённая, она снова стонала. Вздохи, ещё более пошлые и влажные, раскрепощённые и сексуальные, заставляли Руми вбиваться сильнее. Оргазм был всё ближе, Киша — всё ýже. Сжимая альфу, она издавала сотню непристойных звуков в секунду. Короткие стоны, полные отчаяния и вожделения, мешали ей нормально дышать, и омега задыхалась, захлёбывалась собственной слюной, плача и хныкая. Опрокинутая на кровать мордой вниз, она истинно наслаждалась таким положением дел. Два огромных члена змея одновременно входили в неё с хлюпающими звуками. Руми в неистовстве втрахивал Кишу в поддатливый матрас, забыв о том, что она живое существо, а не послушная секс-игрушка без чувств. Впрочем, Киша не сопротивлялась — всё её нутро горело от желания. Чувствуя, что альфа близок к разрядке, Киша простонала слова, собирая последнюю волю в кулак: — Руми, б-блять, только посмей... кончить в меня... — Немыслимое осознание неминуемой беременности посетило её слишком невовремя, слишком поздно... Руми содрогнулся в последний раз и с рычанием приник к Кише — оба члена вошли внутрь с узлом. Кошка кротко вскрикнула от боли, но Руми заткнул её рот своей когтистой лапой, царапая лицо. Струйка крови текла по белоснежной шерсти кошки из раны от когтей змея. Он жмурился и сдавленно стонал, долго кончая в маленькое тело омеги. Киша содрогалась с каждой волной спермы, наполняющей её. Горячая жидкость напористо билась о стенки матки, заставляя ту спазмироваться, разнося приятную негу по всему телу. Дрожащий стон и невообразимо сильная волна оргазма сотрясла Кишу. Она прильнула к альфе, разворачиваясь на двух членах, утягивая его с собой в кровать. Руми послушно опустился рядом на ложе, когда Киша всунула свой язык ему в рот. Не переставая кончать в неё, он вбивал оба своих члена во все дырочки омеги, до краёв заполняя бесконечным количеством спермы. Кишу затошнило. Она чувстовала, как распирает её желудок, как вязкая белёсая жидкость забрасывается ей в кишку и заливает собой её матку. Змей шипел, корчась в блаженстве. Она стонала ему в морду, целуя и насаживаясь на стволы, не в силах слезть с двух узлов. Наконец, когда ей казалось, будто она вот-вот лопнет от количества спермы внутри неё, узлы исчезли и члены змея с громким характерным звуком вывалились наружу, выталкиваемые потоком спермы. Руми, собрав последние силы, грубо схватил Кишу за волосы, швырнув её на пол у кровати и опустив обратно на колени. Не церемонясь, он приставил оба члена к её рту, заставляя кошку поочерёдно высасывать остатки семени с обеих стволов. Сперма мешалась с кровью из раны на лице и с белой шерстью, теряясь на светлом личике, но Руми было достаточно даже покорного взгляда, которым на него смотрела строптивая омега, ныне молчаливо краснеющая перед ним на коленях. С его членом во рту. С обеими его членами. Киша, не скрывая своей покорности, помогая себе руками, высасывала последние оргазменные струйки из члена, показательно глотая их. Руми погладил её по голове, тут же сжимая волосы, насаживая по самое основание одного из стволов. Кошка поперхнулась, закашлявшись, отплёвываясь вязким эякулятом. — Ты, ебанутый гандон! — рявкнула она. — Забавно слышать это от тебя, когда ты вся в моей конче, возможно, беременная моими детьми, помеченная, как моя омега. — пророкотал змей, торопливо добавив: — Дура. Киша смущённо отвернулась, ища влажные салфетки на тумбочке взглядом. Обнаружив их, она потянулась взять всю пачку, прекрасно осознавая, что этого ей не хватит. — Ты... ты хоть представляешь, что мы наделали? Что ты наделал? — возбуждение как рукой сняло. Киша к своему удивлению заметила, что навязчивых мыслей о сексе, свойственных омегам при течке, в своей голове она не замечает... Неужели так действовал секс? Она, конечно, слышала о таком эффекте, но никогда не думала, что он настолько... приятно успокаивающий. Не успокаивала лишь спонтанность, с которой всё это произошло. Руми проигнорировал её вопрос, насторожившись. Противный, громкий звук домофона прервал начинавшуюся тираду речей от Киши. Нотации откладывались на неопределенное время... Сейчас остро стоял вопрос, как объясниться перед двумя друзьями, которые отошли на 20 минут... Киша окинула взглядом Руми. Голый, вспотевший, весь в царапинах и ссадинах, с двумя набухшими членами. Руми окинул взглядом Кишу. Проступающие синяки на горле, словно её пытались задушить, царапина на лице, вся шерсть в сперме и она же вытекает у неё из всех дыр. Они вместе осмотрели комнату под навязчивый звон домофона. Кажется, ножка кровати была сломана. Из коридора в комнату прикатились рассыпанные ранее круглые прозрачно-желтые таблетки — блокаторы. Неподалёку валялась крышечка от баночки ранее названных таблеток. Постельное бельё с надписью "Genshin Impact" скоманное и залитое спермой валялось где-то у подножия сломанной, но не сломленной, кровати. Одним словом, красота, да и только. — Дерьмо. — в один голос воскликнула парочка, бросая обречённые взгляды друг на друга.