Утро после конца света

Холодно. Холодно. Холодно. Ледяным порывом врезается в грудь, выбивает весь воздух из легких. Выворачивает наизнанку до боли в костях. Горечь спазмом проскальзывает по горлу, спускается ниже и оседает на уровне пупка. Крик беззвучно вырывается со рта. Тело больше не принадлежит ему. Сукуна наконец раскрыл все карты, перекрывая их козырем. Фигура которой — Мегуми. Его тело, его техники. Его разум. Со слиянием приходит жар. Всепоглощающий и выжигающий. Когда сознание более менее проясняется, перед глазами вырастает кровавое озеро и гора из черепов.

***

Сукуна не тратит время напрасно. Сходу приручает всех шикигами. Загребистой рукой тянется к Махораге. Он за неделю достигает того уровня, о котором Мегуми и не смел мечтать. Виртуозно использует комбинации техник и готовится к бою. Бой, исход которого решит все. И место в первом зрительском ряду достается Мегуми. В конце погибнет либо он, либо человек, заменивший ему семью. — Завтра все закончится, — Сукуна вальяжно раскидывается прямиком на вершине горы. Усаживается ровненько, оперевшись рукой на подлокотник из сухой потрескавшейся кости. Мегуми смеряет его гневным взглядом. — Последний шаг перед всемирным господством? Даже если Годжо, — Мегуми замолкает, не в силах произнести это, — даже если Годжо не сможет остановить тебя, будут другие. Рано или поздно найдется кто-то сильнее. — О? — Сукуна склоняется вперед. Тень покрывает почти все его лицо так, что обнаженные ухмылкой зубы ярко выделяются на контрасте. — Едва ли, — заключает он, отмахнувшись, — с техникой Десяти теней ничто не станет препятствием. — Излишняя самоуверенность знаешь к чему приводит? Падение будет больнее. А ты уже забрался слишком высоко. Мегуми не успевает моргнуть — Сукуна в секунду оказывается прямиком перед ним. Алым просверливает насквозь. Оценивающе скользит взглядом. — Пожалуй, тебе стоит взглянуть, — задумчиво говорит он и, схватив Мегуми за шиворот, вмиг перемещается на прежнее место. Мегуми отступает на шаг. Морщится от того, как поскрипывают под ногами черепа. Пространства наверху оказывается мало настолько, что неосторожного движения достаточно для потери равновесия. Сукуна не позволяет ему упасть. Он грубо дергает Мегуми обратно, обхватывает руками за живот. Его голова тяжестью опускается на плечо. — Смотри же, откуда нас попытаются скинуть, — вкрадчивый шепот прямиком в ухо. И Мегуми смотрит, затаив дыхание. Общими глазами наблюдает за развернувшейся картиной. Он легко может представить, как ветер обдувает тело, какой разреженный воздух на высоте телебашни. Но чувствует только все крепче сжимающие его талию руки.

***

Годжо выходит на бой уверенно. Зависает в воздухе напротив, сияя широкой улыбкой, и сопровождаемый насмешливыми фразами. Сукуна на провокации не ведется и с пугающим спокойствием поддерживает диалог. Битва сходу набирает обороты. Мегуми с ужасом наблюдает за тем, как его техники, как его тело пытается убить. Как раз за разом кажется, что уже все, что вот этот удар Сукуны станет последним. Обходится — Годжо удается восстановиться обратной техникой. Но Мегуми видит, с каждым лечением, с каждым расширением территории Годжо становится хуже. Его движение ненамного, но замедляются, ответная реакция становится слабее. — Как будто ничья? — как бы невзначай, с преувеличенным спокойствием бросает Мегуми, — пожать руки и разойтись, как идея? — Ничья? — Сукуна пробует незнакомое слово на вкус, морщится, как от кислого и одаривает Мегуми снисходительным взглядом, — думаешь, кто-то отступит? Этот бой закончится только тогда, когда умрет один из нас. Сукуна легко уворачивается от атаки Годжо, отходит в сторону, уступая место Махораге. Мегуми поджимает губы. На грудь опускается болезненное и тяжелое предчувствие. Как бы он хотел, чтобы в этой битве погиб именно он. — Ваш бой повторяется по кругу. Удар, лечение, удар. Уже даже смотреть скучно. Ничего нового. — Хорошая попытка, — Сукуна рядом хохочет. Он впивается когтями в руку Мегуми, — но ты не можешь не смотреть, ведь так? Настолько сильно боишься за шестиглазого? Может, стоит переживать о себе? Не станет меня, не станет и тебя. — И отлично тогда, — огрызается Мегуми. — Какая жертвенность, — Сукуна качает головой и сильнее сжимает пальцы. Рука от боли начинает неметь. Мегуми выдыхает воздух через плотно стиснутые зубы, сдерживая шипение. И чтобы отвлечься концентрируется на происходящем на поле боя, изредка бросая взгляд на Сукуну рядом. Тот, на удивление, сосредоточено замирает. Годжо складывает руки, готовясь нанести удар. Пространство между ними искрится, но даже так Мегуми замечает осунувшийся вид Годжо и затуманенные усталостью глаза. Сейчас все закончится, с ужасом осознает он. Мегуми дергается на месте, вырывая руку из хвата. Вернуть контроль. Немедленно! Что угодно, но не дать Сукуне провести контратаку. — Вам нужно прекратить! Голос срывается на крик, но Сукуна даже не поворачивает головы. Все его внимание приковано к Годжо. Он отсчитывает секунды, чтобы уйти с траектории, чтобы в самый подходящий момент использовать свою технику для смертельного удара. Красное и синее в руках Годжо сливаются. У него остаются доли секунд. Тело не подчиняется. Не слушает его волю, не признает больше своим хозяином. Цвет обретает фиолетовый. Усмешка на губах Сукуны становится шире. Мегуми больше не может думать. В момент когда волна срывается с рук Годжо, он сам бросается вперед. Обхватывает лицо Сукуны рукам и целует. Сукуна под ним застывает. Одновременно замирает Махорага. И в эту секунду тело пронзает разрывающей болью. Потому что с траектории удара они так и не ушли. Но Мегуми не смеет прервать поцелуй, только сильнее впивается в губы Сукуны, проталкивает язык в его рот. Сукуна перехватывает контроль и на поцелуй отвечает. Обхватывает руками за талию, врезаясь когтями в ребра. В его ответе нет ни капли нежности. Только злое и жесткое остервенение. Единственное на что он способен. — Неплохо, — выдыхает Сукуна, отстранившись, — этого я не ожидал. — Разве это не то, чего ты добивался? — через боль выдавливает из себя Мегуми, наслаждаясь удивлением на лице Сукуны.

***

Миссия проходит отвратительно. Отвратительно настолько, что Мегуми не может найти ни одного положительного момента в своих действиях. Он анализирует и анализирует ошибки. Тут двинулся не так, тут слишком медленный, а тут был слишком резок и неосторожен. Ощущение чужого взгляда царапает на уровне поясницы. Мегуми резко оборачивается и недовольно сузив глаза, выплевывает: — Что надо? Рот на щеке заснувшего в кресле Итадори растягивается. Наружу вываливается влажный язык. — Наблюдаю, насколько далеко ты готов зайти в своем гневе. — Я не в гневе, — возражает Мегуми. — О, действительно? Что ж, тогда я с нетерпением жду увидеть, когда ты будешь. Сукуна замолкает. Язык с щеки пропадает, но Мегуми чувствует липкий взгляд, прикованный к его телу. Подобный разговор повторяется через время, когда Мегуми снова остается наедине со спящим Итадори. — А ты сегодня был хорош. Мегуми вопросительно изгибает бровь и лениво поворачивается к Итадори. — На тренировке, — уточняет Сукуна таким тоном, что легко можно представить его закатившиеся глаза. — Ты следил? — Нужно же мне как-то развлекаться, — цокает Сукуна, — сопляк совсем неинтересен. А ты другое дело. Особенно, когда перестаешь сдерживаться. — Сдерживаться? Я не сдерживаюсь. — Вранье у тебя выходит гораздо хуже контроля. Их прерывает вернувшаяся со звоном Кугисаки. Разбуженный Итадори испуганно подскакивает с места. Он оглядывается и ошарашено чешет щеку, на которой секунду назад был рот Сукуны. Каким-то невообразимым образом Мегуми неоднократно оказывается рядом со спящим Юджи и зачем-то продолжает поддерживать эти диалоги с Сукуной, понимать которого становится только сложнее. Но все раз за разом возвращается к разговорам. Но затем Сукуна стал перехватывать контроль. Ненадолго. Всего одна минута. Мегуми стоило поддаться панике, стоило выдать этот секрет, но он почему-то не стал. Впервые Сукуна застал его сидящим вечером во дворе, потому что в комнате слишком жарко и душно. — Даже тут такой же скрупулезный и аккуратный. Мегуми роняет иголку и дергано оборачивается. — Как ты? Что с Итадори? — Расслабься, — Сукуна опускается рядом, — всего минута, — презрительно добавляет он, потягиваясь, — никакого веселья. — И что бы ты сделал? Пошел устраивать резню? — Мегуми медленно отклоняется назад. Левая рука, скрытая телом, нащупывает рукоятку клинка в тени. — Не сразу, — Сукуна пожимает плечами и резко поворачивает голову. Изучающим взглядом впивается в Мегуми, — может, рядом нашелся бы кто поинтереснее. Смог бы развлечь меня. Мегуми сглатывает ком в горле. — Сразиться с Годжо тебе было бы интереснее. — А кто говорит о сражениях? — выдыхает прямо в лицо Сукуна. Холодный пот тут же выступает на спине Мегуми. Он с трудом осознает сказанное. — А? — звучит уже голосом Итадори, — что я тут делаю. — Не знаю, — врет Мегуми, — может, ты лунатишь? В следующий раз они сталкиваются на кухне. Летняя жара не позволяет нормально заснуть и Мегуми выходит, чтобы попить воды. Сукуне он даже не удивляется, только хмуро уточняет, наполняя стакан: — Минута? — А ты хотел бы больше? — Отсчитываю секунды. Сорок восемь… сорок семь… Сукуна на это громко хохочет. — Иногда мне кажется, что ты единственный, с кем стоит разговаривать. Мегуми поднимает взгляд, встречаясь с бордовым. В полумраке глаза Сукуны кажутся еще более яркими. — Так себе у тебя компания была, значит, если тебе кажется подобное. — Компания у меня была разная. — Сукуна подходит ближе. — Люди. Проклятия, — он презрительно морщится выхватывая полупустой стакан из рук Мегуми, — всем что-то было нужно. Сила, месть. Или ими руководил страх. Чего бы ты хотел от меня? — Чтобы ты оставил меня в одиночестве. — Желаешь, чтобы я уничтожил весь мир для тебе? — Я не… — теряется Мегуми, — я не это имел ввиду. — Формулировать свои желания нужно точнее, — Сукуна опустошает стакан и наконец осуществляет то, чего Мегуми хотел — уходит. Последний их личный разговор проходит во время миграции. Тогда у них не было возможности остаться наедине незамеченными. Мегуми совершенно об этом не жалел. — Пахнешь страхом. Сукуна подкрадывается сзади, утыкаясь носом в шею. — Не трогай меня! — Мегуми отскакивает в сторону, прижимая ладонь ниже затылка. — И не начинал, — усмехается Сукуна, — интересно, чего ты начал так бояться? Мне даже обидно, что не я причина. Мегуми поджимает губы, не находясь с ответом. Едва ли Сукуне будут знакомы переживания о близких, о мире, о будущем. Так зачем лишний раз сотрясать воздух? — Присоединяйся ко мне, — вдруг предлагает Сукуна, — ты ничего не потеряешь. Я даже сохраню жизнь всем твоим жалким дружочкам. — Нет. — Почему? — сужает глаза Сукуна, — чем плох этот вариант? — Всем. Я не намерен поддерживать тебя в том, чтобы уничтожать мир. — Я жил тысячу лет назад, а мир все еще существует. Как же? Мегуми трясет головой. — Я не стану твоим развлечением. И ничем другим тоже. — Ты мог бы получить все, что захочешь. — То, что я хочу, ты дать не в силах. Сукуна подходит ближе, вынуждая Мегуми отступать назад. Они движутся так некоторое время, пока спина не касается стены. — Даже не скажешь что именно? Мегуми качает головой, упираясь руками в грудь Сукуны, ставшего слишком близко. — Я хотел бы узнать на вкус твой гнев, твою тьму, твою несдержанность.

***

Их последний разговор всплывает в памяти. В итоге узнал. Мегуми отстраняется, тяжело дыша. Сукуна продолжает удивленно сверлить его взглядом. — Ты чуть не убил нас! Я едва увернулся от удара шестиглазого. Как ты посмел вмешаться в наш бой? — Жаль не вышло, — ледяным голосом утверждает Мегуми, — ты сбежал, — заключает он. — Есть другая нерешенная проблема. Один мальчишка лезет туда, куда не стоит. Мегуми упирается ладонями в локти Сукуны, чтобы скинуть его руки с себя. — Ну уж нет, — возражает Сукуна и сильнее притягивает его к себе, — ты хоть понимаешь, что натворил? — Спас его. — И это единственное, что тебя беспокоит? Будешь строить из себя мученика и жертву ради спасения других? — глаза Сукуны гневно сужаются. И Мегуми в этот раз действительно становится страшно. — Я не жертва. — Конечно, нет, — сквозь зубы цедит Сукуна, — ты тот, кто не думает. Не боишься, что после твоей выходки я зайду дальше? Кто остановит меня от того, чтобы здесь и сейчас не завладеть твоим телом, в пользование которое минуту назад ты так любезно предоставил? — Ты не сделаешь этого, — бледнеет Мегуми, — тебе это не нужно. — С чего ты взял, что мне нужно, а что нет? — Прекрати! — Мегуми начинает брыкаться, пытаясь зарядить локтем Сукуне вбок. — Ненормальный. Сукуна с силой отталкивает Мегуми от себя. Учитывая, что с той горы они все-таки свалились, то отлетает Мегуми недалеко. — Знаешь, что меня больше всего бесит? Не то, что ты посмел вмешаться — это, конечно, тоже, но нет. А то, как ты это сделал. Мегуми молчит. Горло сдавливает спазмом, пока он это слушает. — Ты сделаешь, что угодно ради них. Я ведь прав? Сукуна плавным движением подходит ближе и дожидается подтверждающего кивка. — Ты хочешь, чтобы твои друзья были живы, я хочу тебя себе. Только себе. Пакт. Ты остаешься со мной. Добровольно. Без выкрутасов и попыток побега. А я не трону их, если они не нападут первыми. Неплохие условия, не считаешь? — Такой пакт уже подразумевает, что я останусь с тобой не добровольно. — Ты не сможешь сбежать, это главное. — А если я откажусь? — уточняет Мегуми. — Тогда я сделаю то, что угрожал, и вдобавок убью всех. Мегуми раздумывает недолго. Он один или весь мир. Не сложный выбор на самом деле. Если он поможет хотя бы так, то пускай. Сукуна все равно уже владеет его телом, сбежать в любом случае не выйдет. — Я согласен, но еще ты не будешь специально убивать не магов. И вообще никого, если они не будут нападать на тебя или меня. — Хорошо. Сукуна кивает. Почти ласково проводит пальцами по щеке Мегуми и вытягивает руку для рукопожатия.

***

Мегуми думает, что пакт ничего не изменит. Что они вдвоем застрянут на долгие годы в разуме друг друга, но Сукуна в этот раз удивляет. Удивляет настолько, что не ясно, как реагировать. Тело ощущается приятно тяжелым, когда контроль возвращается. А полная тишина в голове наконец-то дарит покой. Процесс разделения нельзя было назвать неприятным. Он был никаким, сопровождаемый легкой тошнотой и ознобом. — И зачем? — Мегуми ловит насмешливый взгляд Сукуны и еще больше теряется в непонимании, — разве тебе не нужна была техника Десяти теней? — Ммм, — Сукуна кивает в ответ, — скажем так, мои приоритеты немного изменились. К тому же, техника все еще принадлежит мне, разве нет? — он делает шаг вперед, вынуждая Мегуми отступить назад. — По условиям договора сражаться рядом с тобой я не обязан. — Думаешь, кто-то посмеет напасть? Нам стоит подготовиться? — Не думаю. И отойди! — возмущается Мегуми, выскальзывая из-под плеча Сукуны. Тот хватает Мегуми за руку и резко дергает на себя. — Не говори, что не понимал, к чему все приведет. От вкрадчивого голоса по шее Мегуми пробегают мурашки. Руки Сукуны на боках ощущаются железным капканом, который с каждой секундой сжимается сильнее вокруг раненой конечности. — Не имею ни малейшего представления, — сдавлено возражает Мегуми. — Как я уже упоминал, ты не умеешь врать, — усмехается Сукуна прямо под ухом. От касания его губ Мегуми вздрагивает. — Если ты думаешь, что это смешно, то это не так. Мегуми выкручивается из рук и разворачивается на месте. Это становится ошибкой. Потому что он сразу же сталкивается с Сукуной. С Сукуной, который явно не шутит и который явно не намерен отступать. — Отпусти меня немедленно, — приказывает Мегуми. Во взгляде Сукуны мелькает что-то темное и тяжелое. То, что отзывается внутри Мегуми жаром. — И не подумаю, — Сукуна подталкивает Мегуми назад через дверь прямо в спальню. Ощутив твердый деревянный корпус кровати под коленями, Мегуми пугается еще больше. Паника накатывает волной. Он пытается вырваться, но Сукуна крепко удерживает его за руки и не позволяет отойти ни на шаг. Мегуми замахивается. Его руку перехватывают в сантиметре от цели. Сукуна на это только цокает и сжимает кулак так, что кости под его пальцами хрустят. — Ты сам это начал, — качает он головой, — так к чему теперь упрямство? Свободной рукой Сукуна забирается под футболку и утыкается носом в шею, шумно затягиваясь. Мегуми судорожно вдыхает. Дергает ногой, целясь прямо в коленную чашечку напротив. — Не рыпайся, хуже будет. — Я не сдамся. Смех Сукуны вибрирует где-то в районе груди, отдаётся по всему телу Мегуми. — Отлично! — восклицает Сукуна. Он поднимает голову и Мегуми замечает каким восторгом горят его глаза, — борись. Выгрызай себе путь на свободу. Отдайся гневу, подари мне это прекрасное зрелище. Рука движется ниже с живота. Мегуми сжимает зубы и трясет головой, когда его почти ласково гладят по волосам. Дыхание снова касается шеи. И вскрикивает, когда зубы впиваются в кожу. — Не смей, — шипит Мегуми, когда горячая ладонь забирается под ремень. — Уже смею, — усмехается Сукуна. Штаны сползают вниз вместе с нижним бельем. Мегуми лягается, царапает руки, так мерзко и отвратительно касающиеся его тела, целится в лицо — Сукуна только отворачивается, ловя запястье обратно. Наваливается всем телом, зажимая обе руки между ними. Их лица оказываются аккурат друг напротив друга. — Даже так ты не сломаешь меня, — злобно выплевывает Мегуми. Эти слова заставляют Сукуну на миг замереть. — Мне и не нужно. Я хочу, чтобы ты остался собой. Просто был моим. — Этого не будет. — Будет, — утверждает Сукуна и целует его. Мегуми отворачивает голову в сторону, но Сукуну это кажется не смущает. Он опускается поцелуями ниже, слизывает языком выступивший пот, прикусывает чуть ниже подбородка. Мегуми дышит рвано. Руки еще зажаты между их телами, но он все также пытается их вытащить — царапает чужую грудь ногтями, упирается ладонями в ключицы. Вес тела становится ощутимее — Сукуна полностью умещается на нем. — Облизывай, — он проталкивает пальцы под язык. Мегуми тут же сжимает зубы, чувствуя как рот наполняется неприятными соленым привкусом. Сукуна только проталкивает пальцы дальше, надавливает на корень языка, от чего Мегуми захлебывается кашлем. Слезы выступают на глазах, дыхание сбивается. — Тише-тише, — мурлычет Сукуна, не убирая руку, — нам ведь нужно подготовить тебя, да? Дыши через нос. Мегуми подчиняется. Хрипло втягивает воздух. Наконец-то удается сфокусироваться. — Молодец, — хвалит Сукуна и гладит по голове, перебирая спутанные волосы. Пальцы движутся внутри рта: поглаживают небо, медленно и изучающе обхватывают язык. Мегуми клацает зубами, намереваясь перекусить не только кожу, но и кости. Сукуна мгновенно убирает руку. — Ненавижу! — сразу же выпевает Мегуми. — Знаю, — легко соглашается Сукуна. Он ведет пальцами ниже, мокрой дорожкой проходит по шее вниз, оставляя липкий след. Задерживается на ключицах. Мегуми тяжело дышит, чувствуя, как тело покрывается мурашками. Низ живота стягивает тугой ком. Мерзко. Неправильно. — Отпусти, — пробует он еще раз. — Нет, — резко отвечает Сукуна. Он выпрямляется и рывком разводит ноги Мегуми в стороны, пристраиваясь между ними. Мегуми дергается, пытаясь свести колени, но Сукуна давит на бедра, фиксируя положение. Снова наваливается всей тушей, вдавливая в кровать. Перехватывает одной рукой запястья Мегуми, зажимая их над головой, вторую заводит вниз, касаясь самого запретного места. — Не надо, — скованно выдыхает Мегуми. Его голос предательски срывается. Сукуна надавливает костяшкой пальца, не спеша массируя вход. Снова касается губами. В этот раз Мегуми не уклоняется — позволяет целовать себя, ловить сорванные выдохи. Сукуна освобождает его руки, опускается ладонью на живот, чуть надавливая. Поглаживая, ведет ниже и аккуратно обхватывает член. Мегуми замирает. Его руки свободны, но он почему-то не шевелит ими. Лежит, чувствуя, как ладонь смыкается вокруг него, как палец надавливает на головку, собирая выступившие капли смазки. — О, — довольно выдыхает Сукуна, — тебе начинает нравится. — Заткнись, — шипит Мегуми. В голосе нет прежней злобы, только смущение и раздражение, направленное на самого себя. Сукна усмехается, сверкая глазами через прищуренные веки, и двигает рукой. Медленно. Дразняще. Мегуми прикусывает губу, его будто пробивает током от очередного касания. — Признай, что тебе нравится, что тебе хорошо. — Мне не… Сукуна ускоряется и слова глохнут во всхлипе. Мегуми испугано распахивает глаза. Дергается, закрывая рот ладонью. И тут же вгрызается зубами в собственную руку. Он ненавидит себя за это. За то, что член в руках Сукуны твердеет, за то, что возбуждение усиливается, за то, что Сукуна прав. — Вот так, — хвалит Сукуна, — хороший мальчик. Стыд накатывает волной, пульсирует в затылке единственной мыслью — мерзко, неправильно. Он должен бороться, не позволять касаться себя таким образом. И уж точно он не должен поскуливать так, слово процесс, действительно, доставляет ему удовольствие. Рука движется ритмично, доводя до самого пика. Но когда Мегуми вот вот готовится кончить, Сукуна останавливается. Надавливает пальцем на головку, болезненно цепляя ногтем уздечку. Мегуми приоткрывает затуманенные глаза, с трудом вглядываясь в насмешливое лицо Сукуны, искрящееся явным восторгом. Пальцы по-прежнему сжимают член, не давая разрядки. Мегуми непонимающе хмурится, залипая на возбужденные отблески в алых глазах. — Ну же, — протягивает Сукуна, — скажи это. Одно слово, и я позволю тебе кончить. Мегуми упрямо мотает головой. Стискивает простыню в кулаки, не позволяя себе не проронить ни звука. Но бедра сами подаются вперед в попытки поймать еще немного трения. — Ай-яй, — Сукуна замечает эту попытку. Он крепче сжимает ладонь, — жульничаешь. Как некрасиво с твоей стороны. Я тут стараюсь. Работаю за нас двоих, а ты жалеешь одно единственное слово. Тяга внизу живота становится нестерпимой. Мегуми сглатывает вязкую слюну. В горле пересохло, язык будто прилип к небу. — Прошу, — наконец-то сдавленно выдавливает из себя он. Этого становится достаточно. Сукуна доводит его до разрядки за несколько быстрых движений, одобрительно похлопывает по бедру. Оргазм накрывает мучительной яркой волной. Перед глазами мелькают вспышки так, что Мегуми даже не чувствует, как внутрь него проникает сразу два пальца. Сукуна позволяет ему прийти в себя, а потом одним быстрым резким движением переворачивает на живот. Мегуми испугано всхлипывает, пытаясь отползти вперед, но широкая ладонь ложится на спину, вдавливая в матрас. — Не так быстро. Мы еще не закончили, — горячее дыхание касается затылка. Сзади слышится копошение. Мегуми упирается лицом в подушку, сжимая зубы. Разводит ноги пошире и выгибает поясницу. К двум пальцам Сукуна добавляет третий. Разводит их в стороны, проталкивает глубже, лаская изнутри. Мегуми глотает стон, когда один палец надавливает на простату. От подобной стимуляции его член снова начинает возбуждаться. — О? — довольный голос Сукуны прерывает хлюпающие звуки, — что я вижу? Толкаешься мне навстречу? Мегуми замирает. Осознание медленно заполняет сознание, бьет под дых, лишая возможности вдохнуть хоть каплю воздуха. Его тело не слушается, движется на воспоминаниях, как было хорошо, и хочет еще. — Не останавливайся, — шепчет он в подушку. Так тихо, чтобы не услышать самому. Чтоб не признать, что это его голосом просят продолжения. — Что ты сказал? — пальцы замирают внутри. — Повтори. Я хочу услышать. — Я сказал, — раздраженно срывающимся голосом говорит Мегуми, — не останавливайся. Пожалуйста, — сдавлено добавляет в конце. Наступает длинная, тягучая тишина. Мегуми может слышать собственный пульс, стучащий в ушах. Сукуна убирает пальцы с тихим влажным звуком. Мегуми зажмуривается, крепче сжимая простыню — ко входу прижимается член Сукуны — горячий, влажный и гораздо больше того, что было внутри. Одним резким рывком Сукуна входит до конца. Мегуми с шипением дергается вперед в попытках уйти от боли. Его за бедра оттягивают назад, снова насаживая на член. Боль длится некоторое время и Мегуми привыкает к этому ощущению наполненности. Спустя время Сукуна начинает двигаться. Его шумное, тяжелое дыхание ласкает затылок. Мегуми выдыхает сквозь зубы, расслабляя мышцы. Становится легче. Сукуна довольно рычит и ускоряется. Мегуми теряет счет времени, растворяясь во всем этом. Член Сукуны на каждый толчок почти без промаха попадает по простате. Мир перед глазами растворяется, схлопывается до точки, состоящей из соприкосновения тел, жара внутри живота и рук, сжимающих бока. Сукуна кончает первым, даже не удосужившись предварительно выйти. Только после этого он обхватывает член Мегуми и доводит его до очередной разрядки. Мегуми устало падает на живот, поджимая под себя подушку. Приятная усталость расползается по телу. То, каким расслабленным он себя ощущает, уже даже не удивляет. Даже Сукуна, уместившийся рядом, не беспокоит. — Было не так уж и плохо? Мегуми лениво задерживает взгляд на широкой усмешке и слегка кивает: — Пожалуй.

***

Утро наступает слишком быстро. Мегуми не чувствует себя тем, кто полноценно отдохнул. Он прикрывает глаза, намереваясь дальше лечь спать, но Сукуна замечает его пробуждение. — Есть хочу, — заявляет он. — Ничем не могу помочь. Мегуми переворачивается на другой бок, зарываясь носом под одеяло, которое тут же с него сдергивают. — Разве тебе вообще нужна еда? — сонно возмущается он, потирая глаза. Довольный Сукуна около кровати с одеялом в руках выглядит настолько нереалистично, что Мегуми сразу приходит в себя. Без особого желания встает, опуская ноги на холодный пол. На небольшой, захламленной кухне находится полупустая упаковки риса, яйца и несколько овощей в холодильнике. В одном из шкафчиков Мегуми обнаруживает специи, а в другом все необходимые емкости для готовки. Пока Мегуми готовит, Сукуна не без интереса разглядывает технику. Открывает закрывает дверь холодильника, удивляется льду в морозилке и наконец отходит к микроволновке. — Для чего это? — Чтобы греть еду. Ставишь, нажимаешь кнопку и ждешь. Сукуна крутит колесико и тут же отшатывается. Табло загорается, сопровождаемое гудением. — Разве ты не смотрел, когда Итадори готовил? — уточняет Мегуми. — Нет. Обычно я спал, его жизнь была не особо интересна. Даже журнальчики, которые он прятал под кроватью Когда еда готовится и не требует внимания, Мегуми осматривает оставшиеся из своих вещей. В кармане куртки находит треснувший телефон, рядом в шкафу он обнаруживает несколько проводов и надеется, что хотя бы один из них подойдет и что телефон сломан недостаточно, чтобы не включиться. Шнур подходит, а телефон показывает первые признаки жизни. «Жив. Скоро выйду на связь. Не ищите.» — Соврал, — замечает Сукуна, заглядывая в экран. — Вовсе нет. Просто не сегодня. Мегуми откладывает телефон в сторону. Сукуна же хмыкает, пожимает плечами и возвращается к микроволновке. «Главное — не забыть сказать ему, чтобы не клал внутрь ложку», — думает Мегуми.