У переутомления глаза застланы пеленой

Лионель потягивается, округляя грудь, выгибаясь и закидывая руки за голову так, как только может. Позвонки хрустят, мышцы натягиваются почти болезненно и с губ срывается шумный, усталый вздох. Стоит оторваться от работы и размяться, скоро придёт Эмиль, ему понадобится помощь брата и тот, конечно, в ней не откажет. Из них троих самым спортивным был Эмиль и это часто играло с ним злую шутку. Рокэ, особенно после тренировок по фехтованию, мог днями лежать и не задумываться ни о чём, ведь давно променял профессиональный спорт на любительские спарринги. Лионелю же в его страсти к огнестрельному оружию не требовалась особая физическая подготовка, поэтому он не заходил дальше разминок дома и игр в баскетбол с братьями в особо хорошие дни. И турники, конечно. Эмиль страсть как любил таскать брата на турники, показывать там такие финты, что голова шла кругом, и соревноваться с Лионелем в количестве подтягиваний. Шанс всегда был сорок на шестьдесят в пользу Эмиля. В спорте Лионелю больше всего нравилось наблюдать: за горящим взглядом Эмиля, совершенно животным, полным азарта; за перекатывающимися под кожей мышцами; за ловкими пальцами, обхватывающими мяч. Рокэ в экипировке было совсем не видно, зато на исторических реконструкциях, в которых тот участвовал уже по просьбе Марианны и Коко, тот был великолепен: хищный профиль, быстрые, точные движения. Рокэ словно танцевал, а не дрался. Впрочем, фланкировка в его исполнении тоже было неподражаема. Лионель закатал рукава домашней рубашки и принялся разминать руки и плечи, жмурился от слабой, тянущей боли, но не останавливался – не стоит давать себе поблажки в таких мелочах. Он разогревал мышцы, словно собирался на полноценную тренировку, но нет – его ждал незабываемый час, а может и два, за которые ему нужно размять забитые Эмилем мышцы. Тот ещё не вернулся домой, но Лионель уже знал об этом. Эмилю не было знакомо чувство меры. Эмиль добирался домой с переменным успехом и если идти по прямой было просто, но лестницы.. Впрочем, у Эмиля оставался последний шанс добраться домой невредимым. — Росио, заберёшь меня? Слушая ленивые возмущения Рокэ, которому придётся, какой кошмар, уехать с работы вовремя, Эмиль смотрит на затянутое серыми, почти чёрными тучами небо. Оллария никогда не радовала погодой, вот и сейчас в свете фонарных столбов виднелись мелкие капли дождя. Противные, вместе с ветром пробирающиеся под лёгкую джинсовку. Эмиль, ещё разгорячённый после тренировки и душа, поёжился, скрещивая руки на груди. Нет бы обниматься дома, в тёплой постели, а он стоит тут, под одиноким фонарём, и мёрзнет. И ждёт Росио с работы. Эмиль спиной приваливается к каменному столбу фонаря и запрокидывает голову. Интересно, он промокнет, если останется ждать Росио здесь? Эта мысль повлекла за собой следующую – если его спортивная футболка была из дышащей, плотной ткани, и не так хорошо промокала, то насколько его могла спасти эта, в которой он сейчас? Эмиль вздохнул, сделал шаг ближе к столбу и оказался в полутьме – ну кто так устанавливает фонари? Рука Эмиля, прохладная, чуть мокрая от дождя, скользнула ему под футболку и коснулась ещё горячей кожи живота. Он вздрогнул, но, вместо того, чтобы отдёрнуть руку, прижал ближе. Футболка не промокла, кожа была сухой и приятной, а вот рука, прохладная и сырая, казалась.. не своей. Вот у Росио вполне могли быть такие руки. Он вполне мог вот так огладить живот и бог, задрать футболку и лизнуть впадину пупка – на кожу упала крупная капля дожди и Эмиль вздрогнул – а после опуститься ниже, оттянуть резинку штанов, но раз на Милле джинсы, то они повременят с этим, а рука тем временем поднимется выше и коснётся груди, с силой оглаживая, сжимая соски. Эмиль понимает, что всё это время стоял в тени, касаясь себя под футболкой, так бесстыдно и совершенно не думая, где он, лишь ощутив ещё несколько капель, падающих на него с неба. Дождь усиливался, вода стекала по лицу мелкими дорожками, футболка промокала и растревоженные его же рукой соски заныли. Эмиль прижался к столбу сильнее, огляделся и судорожно вздохнул – никого. Ладонь опустилась на пах, сжимая стояк и срывая с губ стон. Разрубленный змей, где носит этого Росио? Приходится снова закрыть глаза, чтобы избавиться от неприятного стыда, жаром окатившего всё тело. Оно лишь подстёгивало возбуждение, непрошенное, острое, и ладонь вновь легла на ремень, рваными движениями расстёгивая его и ширинку. Ладно.. Ладно. Его никто не увидит в каком-то закоулке. Рука сжимает член и Эмиль толкается в свою руку. Росио бы взял в рот, глубоко, и смотрел бы своими огромными глазищами прямо в душу, но у Эмиля нет сил открыть глаза, ведь тогда морок рассеется. Он запрокидывает голову, быстро двигая рукой, но голова кружится от переизбытка адреналина и тело покачивается вперёд. Приходится переступить ногами, приоткрыть глаза. Эмиль снова подаётся назад, но спина прижимается к чужому телу. Узкая ладонь накрывает рот, другая – опускается в джинсы вместо его, Эмиля, ведь он отдёрнул руку. Раньше, чем Эмиль успевает вывернуться, из-за спины доносится знакомый голос: — Спокойно, Милле, — в ушах стучит, но Эмиль слышит его слишком отчётливо. — Давай закончим начатое, ты же не хочешь вернуться домой со стояком? Рокэ, паршивец, наверняка был здесь всё это время, Эмиль прождал его не меньше получаса. Сердце колотится в горле, ладонь Рокэ тёплая, он представлял иначе, но, кошки, ни одному человеку не захочется, чтобы его член хватали ледяной рукой. Эмиль откидывается назад, Рокэ приподнимается на носках и у Эмиля едва хватает самообладания, чтобы не засмеяться, но его останавливают сомкнувшиеся на шее зубы и пальцы, толкнувшиеся в рот. — Не мог дождаться, пока сядешь в машину? — Рокэ проводит пальцами по головке, упирается в плечо Эмиля предплечьем и заставляет повернуть к себе голову. Язык влажно обводит ушную раковину, Эмиль давится стонов и изливается Рокэ в ладонь. Тот почти сразу отстраняется – убирает руки и отходит назад, к проклятущему столбу. — Ты.. блять, Росио… — Эмиль пытается отдышаться, рукой проводит по лицу и лишь потом, спохватившись, поправляет одежду, пока Рокэ медленно вышагивает мимо него к машине, вытирая руки салфетками. — Не я, Милле, не я, — он оборачивается через плечо. — Ты идёшь? Эмиль поднял на него взгляд, полный осуждения и Рокэ хмыкнул. Не идёт, ковыляет. Поэтому Рокэ возвращается и подаёт Эмилю руку. Лионель так и встречает их – под руку, помятых и бесконечно уставших. Рокэ был таким почти всегда, особенно после работы, особенно таская на себе Эмиля откуда-нибудь. — Забери своего брата, Нелле, прошу, — взмолился Рокэ. — Опять решил, что ты бог небесного пантеона и тебе всё по рукам? — Лионель позволил Эмилю опереться на себя и усадил на кушетку рядом с обувницей. — Просто немного увлёкся, — легко ответил Эмиль. Он, конечно, выглядел уставшим, но странный блеск в глазах выдавал его с потрохами – что-то произошло или на, или после тренировки, и Лионель пожалеет, когда об этом узнает. — Иди в ванну, я тебе вещи бросил, — Лионель подаёт Эмилю руку и ведёт дальше по коридору, недовольно ворчащего и еле переставляющего ноги. В ванной уже набиралась вода, Эмиля не было весь день и Лионель не мог знать, где и как скакал столько времени этот.. олень… гиперактивный. Эмиль погрузился в воду с довольным, громким стоном, закинув руки на бортики и съехав по ванной так, чтобы вода, набравшись достаточно, закрывала плечи. — Лайэ Астрапэ, как хорошо!.. — Эмиль растекается по ванной и откидывает голову, лениво следя за Лионелем. — Будешь сторожить, чтобы я не уплыл? — Чтобы ты не уснул, — Лионель садится на бортик ванной и запускает пятерню в волосы Эмиля, массируя кожу, уделяя особое внимание затылку и раскрасневшимся от жара воды и удовольствия ушам. — Ты спроси его, чем он занимался, пока ждал меня, — доносится голос Рокэ из глубин квартиры. — И чем же ты занимался, Милле? — ладонь сжалась в волосах Эмиля крепче и Лионель заставил его посмотреть на себя. Тот улыбался весело, совсем не стесняясь, во всей красе, точно Леворукий, представая перед братом. — Так.. просто решил согреться, на улице такая гадость, — хмыкает Эмиль, скользя ладонью по своей груди и животу, опуская её на бедро. Лионелю понадобились долгие несколько секунд, чтобы осознать, что вытворил Эмиль. — Серьёзно? Милле, ты сумасшедший, —Лионель смотрит ему в глаза и, конечно, во взгляде ни капли осуждения, лишь смесь удивления безбашенности брата и веселья. — Я замёрз и так по вам соскучился.. — низко прохрипел Эмиль. Внимание, которое установилось между ними, слово кроме взгляда напротив не было ничего, можно было резать ножом. — Как думаешь, трахнем его сейчас или.. — Чтобы ему ногу свело? — Лионель обернулся на стоящего в дверях ванной Рокэ. Тот уже переоделся и наверняка ждал их, чтобы в покое принять душ и прийти на горячее. Эмиль выполз из ванной не скоро, ему было откровенно лень двигаться, он так сильно умотал себя, что едва не врезался в косяк на входе в спальню. Упав на постель спиной, Эмиль раскинул руки и ноги, отдаваясь приятному холодку свежего постельного белья. — Ну да, зачем я одежду оставил, — негромко хмыкнул Лионель, заходя в комнату. Эмиль лежал на постели полностью голый, но дома ему было некого смущать. — Нелле, давай разберёмся с этим поскорее и вы хорошенько меня трахнете, м? — Эмиль жмурится, потягивается и ноги снова сводит резкая боль. — Merde!.. Лионель вздыхает слишком громко, чтобы поверить, что он правда чем-то недоволен. Он переворачивает Эмиля на живот и растирает масло в руках, прежде чем перенести на кожу и разогреть. Мышцы под ладонями были каменные, Лионель что-то недовольно буркнул, но Эмиль, обняв подушку, как последнее спасение, уже его не слушал. В вопросе помощи и причинения боли во благо здоровья Лионель был беспощаден. Зато под его ладонями, сильными, настойчивыми, мышцы расслаблялись, становились чем-то похожими на желе. Эмиль не скупился на крики и ругательства, только вот под конец довольно заурчал, как огромный Закатный кот. К этому времени из душа вернулся Рокэ. В чёрном мориском халате, он забрался к изголовью и запустил пальцы Милю в волосы, оттягивая, царапая затылок и массируя за ушами. Теперь Эмиль простонал, лениво, но громко, томительно, словно только и ждал, когда Лионель закончит мучение и позволит Росио им заняться. — Ведите себя хорошо, — выдыхает Лионель брату на ухо, накрывая собой, вжимая в постель, прежде чем подняться рывком и исчезнуть из комнаты. Словное его здесь и не было. Рокэ поднимает голову Эмиля за волосы, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ну что, Милле, будешь хорошим мальчиком? Эмиль целый день мечтал об этом – голой кожей ощущать тяжесть чужого тела, мягкость морисской ткани, жар тела под ней. Он смотрит на Рокэ снизу вверх, перевернувшись в последний момент, чтобы тот сел прямо на его живот и склонился над ним, закрывая влажными чёрными волосами от всего мира. Член быстро наливается кровью, Эмиль чувствует, как Рокэ проезжается задницей по нему, дразня, слабо насаживается на головку. Хочется протянуть руки, вести, насадить самому, но Рокэ заведомо прижал их над головой Эмиля и теперь целовал, вылизывая рот, как самый сладкий десерт. Рокэ подаётся назад и насаживается легко, плавно. У Эмиля огни пляшут перед глазами, голова кружится, но образ Рокэ, в распахнутом халате, не скрывающем бледной груди, с растрёпанными волосами, струящимися по плечам, с руками, которыми он гладит себя везде, зная, что Эмиль не может оторвать взгляда, всё это чёткой картиной встаёт перед глазами. Эмиль стонет, громко, не сдерживаясь, хватается пальцами за одеяло – единственное, что может взять, пока его самого сжимают крепкие, узкие руки Росио. В нём жарко и влажно, Росио сжимается на члене и мысли вылетают из головы. Эмиль готов был пролежать так вечно, абсолютно бессознательный, плавающий на волнах удовольствия, пока на живот не попало горячее семя и Росио не свалился рядом, освобождая место для Лионеля. Он был словно в тумане, образ брата сливался с чувствами, касания казались естественным ощущением своего тела, только удовольствие заставляло задыхаться и виться под ним, лениво, не понимая границ своего тела. Он был в этом странном мареве из удовольствия и усталости, глаза закрывались, а тело просило ещё. Он слышал голоса Росио и Лионеля, слышал влажный звук их поцелуя, ещё, ещё один, и вдруг их губы опускаются ниже, к нему, языки ласкают шею, вылизывали уши, влажно, горячо, с губ Эмиля срывали стоны в такт движениям Лионеля на его члене. Последний стон выходит совсем задушенным, губы Лионеля смыкаются на его кадыке, втягивая кожу, живот снова покрывает горячее семя, но кожу не тянет, кажется, кошкин Ли успел вытереть его, когда пришёл. — Вы.. сумасшедшие.. Кошки, я думал, что отключусь, — Эмиль обессилено откидывается на кровать, жмурится, сгоняя со взгляда пелену. Лионель над ним, точно Леворукий, улыбается, а бледная рука Росио тянется убрать его волосы за ухо. — Мы так и подумали, Милле, — мурчит Рокэ совсем рядом. — Лежи, мы о тебе позаботимся. Эмиль не будет спорить. Он, вообще-то, устал, как Закатная Тварь.