Красная зона.

Виктория осталась стоять там же, где и была, даже когда Адель уже скрылась за стеной бокса. Она стояла и не двигалась, будто выпала из всего существующего. Смотрела в тот самый проём, куда та исчезла, так внимательно, словно ожидала, что сейчас она появится обратно. Или хотя бы оставит за собой хоть что-то. Но там уже было пусто. — Ну? — негромко спросил подошедший Паоло Вентури.  Он не торопил, не заглядывал ей в лицо, просто встал чуть сбоку, разделяя с ней это молчание. Как будто тоже пытался понять, что именно она там видит. Виктория ответила не сразу. Плечи чуть напряглись, а пальцы медленно сжались. Она прокручивала в голове, как её конечности сжимают шею девушки до посинения, а после на выдохе скрестила их на груди, собирая себя обратно в привычное состояние. Взгляд всё ещё не отрывался от входа. — Пиздапротивная, — сказала наконец. Спокойно, почти без эмоционально, на что Паоло лишь тихо усмехнулся, с привычной лёгкостью. — Это мы уже поняли.  Она едва заметно качнула головой.  — Нет, — сказала не громко, — Ты не понял.  Повисла небольшая пауза, прежде чем она продолжила. И шум вокруг стал глухой, отступивший на задний план.  — Эта дура ебанутая, она нихуя не боится.  Слова прозвучали тихо, но в них не было ни восхищения, ни лёгкого интереса, которым обычно сопровождают описание таланта. Это было что-то более серьезное и холодное, как лёд.  Она не отрывала взгляда от прохода, словно там можно разглядеть ответ на вопрос, который не давал покоя. Потому что скорость, это одно, а вот отсутствие страха, это уже совсем другая история. *** В техническом офисе горел приглушенный свет. Ярко светились только экраны перед глазами, с графиками и картой трассы за прошедшую неделю. Адель сидела наклонившись вперед. Сейчас она рассматривала свой самый первый круг. Рядом стоял Лука Романо, листая данные на планшете. — Смотри сюда, — сказал инженер, увеличивая момент из заезда, — Видишь?  Адель чуть прищурилась. — Вижу. Зад перегревается.  — Да, Аделька, — он улыбнулся, — Я тебя каждый раз предупреждаю. Ты слишком рано давишь газ.  Адель откинулась на спинку кресла, чуть потянувшись.  — Ну машина же держит.  — Пока держит, — Шайбакова повернула к нему голову, — Но я не хочу, что бы ты разложилась на кусочки.  — Слышь, Лука, давай честно. Ты хочешь что бы я правильно ехала или быстро?  — Я хочу, что бы ты до финиша дошла живой.  Он внимательно посмотрел на неё и выдохнул через нос. Рука с планшетом в его руке дрогнула.  — Хороший план, — она подмигнула ему, — Судьба насрала вам в ладоши.  Лука неожиданно громко рассмеялся, покачал головой, будто уже смирился с её характером, и чуть устало, но без злости сказал: — Ладно, давай хотя бы аккуратно, хорошо? — Есть, сер, — она усмехнулась и шуточно подняла руку к виску, снова втыкая взгляд в экран, — Давай ещё раз шестой посмотрим.  Он улыбнулся, понимая что-то своё.  — Я так и знал.  — А вдруг ты меня сейчас убедишь.  — Даже не надеюсь.  — Я вообще-то оптимистка.  И в голосе уже снова появилось это лёгкое, упрямое ребячество. Но взгляд оставался серьёзным. Она рассматривала шестой и уже придумала, как поедет следующий круг. Мысли заняли всю голову. Она даже не заметила как через некоторое время двери в офис открылись.  Сначала зашла Виктория, спокойно и как всегда держа всё под контролем. За ней следовала Джулия Россини. Та была более встревожена, с планшетом в руках и лицом, будто что-то идёт не по плану.   — Всё, заканчиваем и поднимаемся, — сказала она, — Медиапул через пол часа.  Шайбакова оторвалась от экранов, вытянула ноги под столом и недовольно скривилась.  — Уже? Я даже вид не успела сделать, что работаю.  Джулия даже не усмехнулась. Лицо осталось как и прежде серьезным. — Прийдется импровизировать.  — Не советую, — перебила их Виктория, — У неё это плохо получается.  Адель молча хмыкнула и встала лениво потянувшись. Джулия развернула свой планшет, который изящно красовался в её руках и что-то быстро печатала.  Заголовок был очень крупный и она ткнула им почти в лицо:  «РУССКАЯ ДУЭЛЬ В VIRELLI: НОВИЧОК КОМАНДЫ НАСТУПАЕТ НА ПЯТКИ НИКОЛАЕВОЙ».  — Смешные они такие, — улыбнулась на это Шайбакова.  — Это только начало, — сухо сказала Джулия, — Поэтому давайте без цирка. Просто отвечаете нормально и всё. Виктория стояла рядом с девушкой, кивнувши, она ответила:  — Поняла.  Джулия перевела взгляд на Адель. Та с самым невинным лицом произнесла: — Я буду паинькой. — Очень надеюсь, — Россини посмотрела на неё так, будто ни на секунду не поверила.  — Я тоже, — пробормотала под нос Адель. Пресс-секретарь была явно не в духе. Ведь девушка была в ответе за каждое слово, которое вылетит из их уст. И конечно разбираться с последствиями дурости, в её сегодняшние планы не входило.  — Я вас умоляю, коротко и по делу. Не давайте им повода для сплетен.  Джулия вышла первой и уже в коридоре они шли под шум голосов впереди. Где-то уже щёлкали камеры, кто-то громко что-то обсуждал. Адель сначала шла позади, чуть отставая, но в её походке чувствовалось почти игривое настроение. Она оглядывалась по сторонам, ловила взгляды людей, скользила по всему этому, будто впитывала происходящее, а потом вдруг ускорилась и за несколько шагов догнала Викторию.  Оказавшись почти рядом, чуть наклонилась к ней, чтобы говорить тише, но так, чтобы это было только для неё. — Вот это мы сейчас повеселимся, — бросила она с легкой усмешкой, — Жду не дождусь.  Виктория не ответила сразу. Просто продолжила идти, как будто этих слов не было. Но через пару секунд резко остановилась. Адель не успела среагировать и оказалась слишком близко, почти вплотную. Николаева повернулась к ней и без лишних движений сократила расстояние, заставляя Адель отступить назад. Та сделала шаг, второй, и почти упёрлась спиной в стену коридора. Виктория не спешила. Она подошла ближе, чем позволяла обычная дистанция, остановившись так, что между ними остался маленький промежуток. Её голос стал тише, но от этого казался только жёстче: — Слышишь, ты, заноза в жопе. Я долго терпела, блять, — Адель не отвела взгляд. Наоборот, в её глазах мелькнуло что-то живое, ей это даже нравилось. Губы чуть дрогнули в сдержанной усмешке, — Сейчас ты выйдешь и нормально отработаешь. Без глупостей и своих выкидонов.  Повисла тяжелая, азартная пауза. Адель смотрела прямо и не двигаясь, будто проверяла, где край у этой границы. — А если нет? — тихо спросила она, почти шёпотом. Николаева реагирует на эти слова быстрее, чем ожидалось. Рука сразу оказывается на шее Адель. Она делает шаг вперёд, и расстояние между ними исчезает окончательно. Адель отступает назад почти автоматически, всё таки упираясь спиной в холодную стену, но в её реакции нет ни капли паники. Наоборот, в глазах те самые чёртики, которые появляются, когда ей становится слишком интересно. Она ловит этот момент, цепляется за него, как за игру, которую сама же и начала. Виктория наклоняется ближе удерживая её на месте. Пальцы на шее сжимаются чуть сильнее. Не больно, но напоминая, кто сейчас ведёт. Дыхание сбивается не от страха, а от напряжения, которое становится ощутимо-физическим.  — Не испытывай меня. Тихий, ровный голос, в котором нет и намека на шутку. Адель не отворачивается, даже не пытается это сделать. Смотрит прямо, чуть приподнимая подбородок, будто подстраиваясь под её руку. Губы дёргаются в упрямой усмешке, в которой слишком много вызова и слишком мало осторожности. — Мне нравится твоя реакция, — она прикрыла глаза, когда пальцы сжались плотнее на её шее.  — Ты вообще понимаешь, с кем заводишь игру? — Виктория произнесла почти без эмоций.   Шайбакова не двигается, хотя могла бы. Она специально остается в этом положении, позволяя Виктории держать её. Наклонив чуть голову, цепляется за эти слова, как за что-то, что хочется ещё больше раскачать. И в её прекрасной голове рождается план.  — С тобой, — разглядывая её лицо, прошептала Адель.  Пальцы Николаевой замирают на шее. Она будто ещё решает, прижать окончательно или наоборот. Но вместо этого она резко убирает руку, отступая на шаг. Разворачивается и уходит вперёд, даже не оглядываясь. Адель остаётся у стены ещё на секунду. Проводит языком по губам, чуть щурится, как будто прокручивает всё это у себя в голове ещё раз. И только потом отталкивается и идёт следом. Улыбка так и остаётся слишком довольной.  Даже через чур довольной, после того, как вспомнила о своей недавно прошедшей в голову мысли. Она развернулась и пошла в другую сторону. Уже быстрее. Дверь в конце коридора она толкнула плечом, даже не стуча, и сразу заглянула внутрь. — Оль, ты тут? Она прошла внутрь увидев сидящую на диване девушку.  — Нужна срочная помощь, — в её глазах мелькает что-то веселое. Как будто она придумала какую-то мелкую пакость.  — Нет. — Да.  *** Медиазона автодрома напоминала улей. Они вышли под шум, который моментально начал давить. Вспышки объективов, голоса, вопросы, всё это смешалось в кашу.  Джулия шла впереди держа темп и на ходу кому-то кивая. Виктория Николаева ровно за ней, с самым спокойным лицом, за которое её и уважают. Адель держалась рядом на полшага позади. С виду она такая же собранная и тихая, но внутри у неё уже всё играет. Её буквально распирает от этой дурацкой, детской радости, от того, что она сейчас сделает, и от того, что она точно знает, что Вике это не понравится. Они останавливаются перед камерами и в этот момент всё будто становится громче. Первый вопрос уже летит, кто-то выкрикивает имя, объективы ловят их лица. Джулия только открывает рот, чтобы направить разговор, как Адель сделала шаг вперёд. Маленький. Почти незаметный. Но Виктория сразу поняла, что тут что-то не так. И в следующую секунду у Адель в руке оказывается цветок. Простой, дурацкий и совсем неуместный. И от этого стал максимально заметный. Она протягивает его Николаевой прямо перед всеми, с этой своей улыбкой, слишком живой, слишком искренней для такого момента. В её глазах пляшет ехидность, будто она сейчас не на медиапуле, а где-то в своей игре, где правила придумывает сама. Ей смешно. Ей интересно. Ей хочется посмотреть, что будет. Виктория в этот момент будто на долю секунды выбивается из ритма. Внешне лицо осталось спокойным, но внутри резкое раздражение и злость накрыли мгновенно. Она сразу понимает, что это не случайность. Это специально. Это против её слов о том, что бы все прошло спокойно. И самое бесящее, что это происходит на людях, под камерами, там, где она не может просто отреагировать так, как хочет. Она смотрит на цветок. Потом на Адель и чуть наклонилась ближе. — Ну ты и дура тупорылая, — тихо, почти без звучно и сквозь улыбку, — Тебя же попросили.   Адель в этот момент чуть прикусывает губу, чтобы не засмеяться. Её прям ведёт от этого. От того, как Вика держится. От того, как она злится, но не может показать. В глазах снова вспыхивают эти чёртики, и она едва заметно кивает, как будто принимает это как похвалу. Для неё — это игра, и Виктория её принимает.  В это же время Джулия всё это видит. На секунду она просто закрывает глаза, как человек, который буквально недавно просил о том, что бы всё прошло гладко. От понимания, что уже ничего не исправить, она открывает глаза. Снова смотрит на них, и в этом взгляде уже чистый шок, перемешанный с раздражением и усталостью. Потому что она понимает, что это только начало. — Давайте по вопросам, — быстро перехватывает она, возвращая свой привычный контроль. Журналисты уже улыбаются, кто-то переглядывается, кто-то делает пометки. Они это съели. Им это понравилось. Первый вопрос прилетает почти сразу, журналист с переднего ряда чуть подаётся вперёд, не скрывая интереса, и прямо спрашивает: — Это был жест поддержки или у вас уже формируется особая связь внутри команды? Кто-то усмехается, кто-то щёлкает камерой чаще. Тема подхвачена мгновенно. Адель чуть поворачивает голову, будто искренне удивилась, но в глазах у неё всё те же чёртики. Она делает вид, что задумывается, тянет паузу. Специально, чтобы напряжение повисло подольше. — Ну, — она протянула и пожала плечами, глядя куда-то вперёд, — Если человеку дарят цветы, это же обычно что-то значит, да? Лёгкий смешок в толпе. Виктория даже не смотрит на неё. Она берёт слово сразу перехватывая ситуацию. — Это ничего не значит, — отвечает она чётко, — Мы работаем в одной команде. На этом всё. Голос спокойный, как будто она просто ставит точку, но пальцы, сжимающие стебель цветка, на секунду напрягаются сильнее. Следующий вопрос летит почти без паузы: — У вас очень близкие результаты уже сейчас. Можно ли говорить о внутреннем соперничестве? Виктория отвечает первой: — Это работа. Чем сильнее напарник, тем выше общий уровень команды. Адель кивает, слушает, будто полностью согласна, но затем чуть наклоняет голову и добавляет, уже с лёгкой усмешкой: — Ну да, особенно когда напарник так мило реагирует на подарки. В толпе снова проходит смешок. Джулия резко переводит взгляд на неё. — Адель, — тихо шикнула, предупреждающе. Но та уже отвела взгляд, как будто ничего не произошло. Виктория на секунду смотрит на неё. Без слов, но этого хватает, что бы Адель словила этот взгляд и едва заметно улыбнулась. — Со стороны это выглядит как напряжение. Вы правда считаете, что у вас всё под контролем? — Да, — спокойно отвечает Виктория, — Мы профессионалы. Наше личное не влияет на работу. Адель тихо хмыкает, чуть опуская взгляд, но говорит достаточно громко, чтобы это услышали: — Конечно, — это звучит почти невинно, но подтекст считывается сразу. — То есть вы не считаете друг друга конкурентами? — не отступает журналист. Адель поднимает голову и отвечает первой. — Считаем. А как иначе? Она на секунду переводит взгляд на Викторию и та сразу отвечает.  — Это нормально, пока конкуренция не мешает результату. Спустя некоторе время, Джулия делает шаг вперёд, пытаясь закрыть разговор: — Последний вопрос. Но он прилетает сразу, без паузы: — Если вам придётся бороться за первое место, вы пойдёте до конца? На секунду в зале стало тише.  Адель чуть подаётся вперёд, будто этот вопрос ей даже нравится. — Конечно. Я всегда иду до конца. Виктория выдерживает короткую паузу, делая заметку у себя в голове, а после отвечает: — Я тоже. — Спасибо, на этом всё, — Джулия сразу вмешивается, что бы быстрее закончить сие мероприятие. И буквально выдёргивает их из круга, не давая продолжить. Шум остаётся позади, вопросы обрываются, но напряжение между ними никуда не исчезает. Адель идёт рядом, почти не скрывая своей довольной улыбки, а Виктория держится так же ровно, как и раньше. Только слишком идеально, чтобы это было просто спокойствие. Джулия Россини шла впереди быстрее всех. Она не оборачивалась, но по её напряжённой спине уже понятно, что разговору точно быть. Виктория шла чуть позади, будто ничего не произошло, цветок всё ещё в руке, и это бесит сильнее всего. Он лишний и явно не к месту, но избавиться от него прямо сейчас невозможно. Долой привлекать сейчас ещё больше внимания. Адель же идёт рядом, и в её походке снова это раздражающее лёгкое настроение, будто она только что выиграла какую-то свою маленькую, собственную игру. Как только они сворачивают в более пустой коридор, Джулия резко останавливается и оборачивается к ним. На лице уже не рабочая улыбка, а чистое раздражение. Она смотрит сначала на Адель, потом на Викторию, потом снова на Адель, как будто пытается решить, с кого начать. — Я же просила без цирка, — произнесла она тихо, но так, что это звучит жёстче любого повышения голоса. Шайбакова невинно приподняла брови, будто не до конца понимала о чём идёт речь. — А что такого? Этот ответ добивает. Джулия на секунду закрывает глаза, медленно выдыхая и пытаясь собраться. — Что, блять, такого? — Адель чуть улыбается, уже не скрывая, что ей смешно, — Цветок, Адель. Перед камерами. Это «что такого»? — Людям понравилось. — Мне плевать, что им понравилось, — резко ответила Джулия, — Я не для этого вас туда вывожу. Ты либо начинаешь думать головой, либо мы будем решать это по-другому. Поняла меня? — Поняла поняла. Виктория всё это время молчала. Стояла чуть в стороне, слушала, но не вмешивалась. Только пальцы сильнее сжимали стебель и она наконец перевела взгляд на Адель. — Ты вообще иногда думаешь? — спросила она тихо. — Иногда, — и снова эта легкая усмешка. — Тогда начни чаще. Она уже не скрывала свою злость. Ещё и Адель смотрела так, как будто её только сильнее заводит то, как Вика реагирует. — Ты злишься, — говорит она тихо, почти с любопытством поглядывая на цветок. — Как ты поняла? Джулия долго испепеляла взглядом девушек. Смотрела на них обеих понимая, что их война между друг другом никуда сейчас не денется. Она тяжело выдохнула, сдерживая себя, и коротко бросила: — Через двадцать минут разбор. И, Адель, — она на секунду задержала взгляд, — больше никаких импровизаций. — Хорошо, — легко ответила та. Джулия ещё секунду смотрела на неё и ушла не оборачиваясь, ловля тяжелее взгляды на спине. Николаева и Шайбакова остались вдвоём. Виктория наконец посмотрела на цветок в своей руке. Сжала его чуть сильнее и резко протянула обратно. — Забери. Адель не приняла, лишь глядела на белую розу в руке девушки чуть внимательнее. — Я не собираюсь играть в твои игры, — но в голове звучит совершенно иное, чем то, что Виктория произнесла. — А ты уже подписалась на это, — почти шёпотом ответила Адель, — Когда приняла цветок. Виктория Николаева понимала, что стоит ей ответить сейчас хоть слово, то это будет именно то, чего Адель добивается. Малейшая реакция станет её победой. Та, своими выходками и сценами вытягивала все живое из людей. Будто дементор, который высасывает силы, спокойствие и тепло, оставляя за собой холод и пустоту. Без слов, без лишних эмоций Виктория ушла. Шайбакова в который раз просто осталась стоять на месте. Стояла, смотрела вслед и улыбалась. Она получила нужную реакцию. Даже без слов.