Огонёк в её глазах

      Пламя в очаге весело заиграло, повинуясь лёгким, привычным с детства чарам. Я, разбирая собранные утром в лесу травы по пучкам, приглядывала краем глаза за подогревавшейся в котелке водой, когда из-за открытого окна донёсся стук копыт. Мелькнула мысль, кто это решил заглянуть в нашу глушь, но тут же исчезла. Вернее, была заглушена другой, куда более рациональной, что это не моя забота.       Была ранняя осень, дни стояли ещё тёплые, в деревушке этой я жила уже третий год, и на удивление ладила с соседями. По меньшей мере, обещаниями спалить дом и подозрениями, что злобная ведьма что-то испортила, до сих пор никто не баловался. Да и я старалась особого внимания к себе не привлекать. Вот и сейчас спешить знакомиться с пришельцами в планы не входило, и я вернулась к тому, чтобы хорошенько подвязать пучок полыни.       Но планы нарушило громкое требовательное «Мяу» и звук когтей о древесину. Подкрашивать дверь пришлось всего неделю назад, когда Мэрк решил, что он особенно сильно хочет попасть в дом. Когти снова проехались по двери, снаружи, и пришлось отложить полынь и подняться, приоткрывая дверь. Большой рыжий кот с пушистым хвостом, снисходительно мякнув, прошествовал внутрь с видом, словно это не наглый любимец, а сам правитель почтил визитом жилище деревенской ведьмы.       — Нагулялся, пушистый? — хмыкнула я, когда о ноги потёрлось тёплое пушистое создание, оставляя на платье шерстинки, и потянула ручку двери, закрывая, как вдруг…       — Хозяйка, не уделите пару минут? — послышалось с улицы, нарочито вежливым мужским голосом. Ввязываться не хотелось решительно ни во что, и можно было бы «не услышать», но человек ведь мог просто поинтересоваться дорогой или чем-то подобным, и большую часть жизни матушка учила меня, как хорошую девочку, помогать другим…       Соблазн проигнорировать и захлопнуть дверь был слишком сильным, чтобы послушать правила хорошего тона сразу, и с полминуты я стояла у почти закрытой двери, держась за тёплую шершавую ручку, борясь с собой в принятии решения. Но приняли его в тот день за меня. Скрипнула ступенька под чьей-то ногой, в дверь стукнули, пару раз… И захлопнуть помешал некто, взявшийся за дверь с обратной стороны и потянувший на себя. Рывок был ощутимым, ручка выскользнула из пальцев, и взгляд уткнулся в чёрную тунику, хлопковую, с серебристой вышивкой на груди. Дерево, а перед ним щит. И эфесы скрещенных клинков, которые этот щит прикрывает. Какая прелесть, этим-то в глухой деревушке что потребовалось?..       — Не слишком вежливо с вашей стороны, леди, — всё столь же вежливо заметил тот же голос, но уже более вкрадчиво. И с едва уловимой едкой ноткой. А я попыталась припомнить, куда, только перебравшись в Фалэн, спрятала разрешение на практику ведьмы и прочие бумаги от Отряда. С тех пор, как я побывала в столичном Штабе для обязательной регистрации, они мне ни разу не потребовались и ждали случая, когда пригодятся. Судя по всему — этот день настал.       — А вы меня звали? Ну так я вас не услышала, сударь, — парировала я, поднимая глаза. Тёмная, почти сливавшаяся со зрачком радужка немного блестела в солнечном свете. Бровь слегка приподнялась, как и уголок дёрнувшегося в саркастичной усмешке рта.       — И потому стояли у приоткрытой двери, надо понимать?..       — Задумалась. Дела свои. Вроде законы не велят о них отчитываться.       — Не обязывают, — хмыкнул гость. И принюхался. — Травами увлекаетесь? Чай заварили? — если он здесь по мою душу, так и так знает, что я ведьма. Не из-за меня, что ли?.. Тогда интересненький поворот напрашивается. Вот потребовалось же Мэрку именно сейчас в дом идти!       — Люблю вечер коротать с чаем травяным, — отозвалась с милейшей улыбкой, но гость, явно не слушая, постарался заглянуть внутрь кухоньки. А Мэрк, вместо того чтобы зашипеть, а лучше как следует оцарапать незванного посетителя, предательски обошёл меня, принюхался к незнакомцу, и жалобно мяукнул, изображая голодный вид. Парень, покосившись на кота, отступил на полшага, улыбнулся более мягко и искренне, и даже сунул было руку в один из мешочков на поясе, но виновато кашлянул.       — Прости, приятель, ничем угостить не могу.       — То есть коту извиняешься, а как девушка дверь открыла — так ломиться можно? — возмутилась я, наблюдая, как рыжий предатель обнюхал предложенную ладонь с длинными пальцами и ласково потёрся. — Жетон не показал, не назвался. На большой дороге порезал и форму упёр? — в ответ хмыкнули веселее, тёмные глаза блеснули на свету сильнее, и незнакомец показал большой кружок из тёмного металла с таким же отчеканенным изображением, как на форме. И тут же убрал обратно, куда-то в складки собственной туники.       — Бэнджамин Ф… Баэ, Особый Отряд, — ну это-то как раз я уж заметила. И рисунок характерный, и нос задранный. Не удивил. А вот «ФБаэ» — вот это интересненько. Имечко скрываем, а службу нет. — А вы, как я понимаю, Элиа Бурдэт?       — А чего тогда игрался в угадалки, если знаешь? — фыркнула я. Испытывая одновременно и досаду от факта его появления, и некоторое любопытство от этой самой занимательной оговорки. Что ж, спокойную жизнь иногда и разнообразить надо.       — У вас была возможность открыть дверь самой. Впрочем, приношу извинения, это было не так уж вежливо, — это вообще вежливо не было! — Но не ожидал такого… Оригинального приёма. Но для начала — прекрасная леди, у вас удивительно красивые глаза, и кажется, что в них играют маленькие огоньки… — это явно предполагалось как лесть, неприкрытая. Но выбранная им для этого тема была слишком неподходящей.       К изумлённому взгляду и непонятному, не менее изумлённому, мычанию парня, я, едва услышав эти слова, нырнула к ведру с водой, около умывальника, вглядываясь в отражение. И правда, обычно серебристый оттенок казался сейчас слегка янтарным, и за ним словно поблёскивали два огонька. Не хаотично, но словно живя своей жизнью.       И ведь вроде не злилась, да и не такая уж досада… Этот, что ли, чего сотворил?! Но это меня занимало в тот момент меньше, чем осмотр стен и скудной мебели, а потом и половиц. Горелым не пахло, дымок шёл только от очага, на котором всё ещё грелась вода для будущего ужина, и я облегчённо выдохнула, убедившись, что к паре подпалин на полу и слегка подкоптившейся стене последствий случайно сотворённого пламени не прибавилось.       А «Фбаэ» тем временем решительно зашёл внутрь, закрывая за собой дверь и положив у лавки заплечный мешок и небольшую дорожную сумку из потрёпанной кожи. Мэрк тут же принялся обнюхивать новые вещи на предмет чего интересного или вкусного.       — Простите, конечно, господин хороший, но я, кажется, у вашей братии ничего домой не просила. Это как понимать? И в дом вроде не приглашала.       — А это не подарок, это мои вещи, — и прежде чем я успела ввернуть фразу, что рада, что вещи у него есть, но он мог вместе с ними идти куда-нибудь… «ФБаэ» продолжил: — И я у вас остановлюсь на пару дней… Может, на пару недель. Я могу, добрая хозяйка, где-нибудь переодеться, а то не хочется показываться местному люду в форме?       Чем он вообще-то занимался перед этим заявлением добрых четверть часа, но эти его странности маскировки, как и имя, меня в тот момент беспокоили мало. Меньше, чем кое-что другое, куда как сильнее связанное со мной лично.       — В каком, простите, смысле поживёте? На каком основании?!       — У вас стол горит, — вместо ответа, с серьёзным, даже напряжённым, лицом, обрадовал меня наглец. А ещё послышался едва уловимый пока треск и лёгкий аромат тлеющего дерева. Слишком знакомые и на ближайшие минуты заставившие отвлечься от происходящего… Нечто.