Тонированный жигуль

Сегодня суббота, и Пугод готов признаться, что этот день недели — его любимый. Удивительно, но дело не в первом выдавшемся за последний месяц выходном или поступивших на карту сорока тысячах, подписанных отцом как на квартиру и прочие расходы. Дело было в одном коротком сообщении, показавшемся сверху экрана лишь на пару секунд, а потом сразу спрятавшемся обратно: «Ваша анкета понравилась пользователю…» Недомытая тарелка ставится в раковину, пена впитывается в полотенце, а музыка в перемотанных скотчем наушниках кажется ещё тише. Мгновение — он читает сообщение полностью. Высвечивается анкета того самого пользователя, но та оказывается пустой. Пугод в неверии читает ещё раз, по буквам, а потом перечитывает уже собственную анкету. Там написано, что Пугоду девятнадцать, он девственник, и сейчас кажется, это не то, что стоит говорить при знакомстве. Впрочем, его страничке в Дайвинчике всё равно не стать даже на одну сотую такой же крутой, как у тех «классных парней» (это он про тех, что кичатся кроссовками и носят ужасно тяжёлые ремни с шипами), ведь писать ему попросту не про что, кроме как про увлечение инди-играми, красный аттестат и отца, занимающегося продажей поддержанных тачек. Скорее он привлёк бы и без того редких, как и сам Пугод, задротов-отличников, хотя даже те не сильно жаловали его. По-видимому, дело было в громогласном «Ориентация: бисексуал» прямо по середине анкеты, что, конечно, отпугивает не всех, ведь с остальными хорошо справляется «Хочу серьёзных отношений не только ради секса» и глупый смайлик из двоеточия и скобочки в самом конце. Короче говоря, отношения ему не давались. Пугод даже пытался пользоваться девчачьими лайфхаками: выписывал все свои качества и выделял среди них лучшие, как, например, его добрый нрав, щедрость, честность и другие высосанные из пальца контекстные синонимы слова «хороший». И выглядело даже неплохо, но ровно до тех пор, пока на листке на начали появляться факты типа «есть права, но ненавидит ездить на водительском сидении (пользуется автобусом или такси)», «проводит треть суток за компьютером», «никогда не был на свидании» и, конечно же, «живёт в однокомнатной квартире с котом». Казалось, что сам листок готовился заплакать оттого, как жалко это было: он работает на пункте выдачи заказов, живёт в обоссанной бабушкиной однушке, а ко всему прочему ещё и тюфяк (и в таком пагубном положении он не изменяет своей привычке не материться, поэтому «тюфяк» — наиболее ярко описывающее его слово). Незадолго после этого инцидента он и вовсе бросил затею найти себе вторую половинку — продолжил работать, учиться и ходить на чаепития к тёте Ники, — но суббота подарила ему шанс, а всё происходящее в этот день казалось плевком какого-то очень сильно расщедрившегося бога. Его анкета кому-то понравилась, и этого «кого-то» не смутил ни Чоппер на аватарке, ни то, что он прошёл Андертейл пятнадцать раз. На несколько секунд он оказывается прижат навязчивыми мыслями к стулу, что так удачно оказался рядом с мойкой: может, он отчаявшийся сорокалетний безработный? Или фетишист, хотя и против этого он ничего не имел — только бы он не заставил его смотреть хентай с Ториэль. Он пялится на пустой диалог недолго — неизвестный с ником «Кто-то» написал первым, причём вёл себя удивительно спокойно (конечно, не ему же первый раз в жизни написали в Дайвинчике): Привет 12:38

ЙОООУ!!! 12:42 Привет-привет! 12:43

Глупо и не к месту, но будет ещё глупее, когда они пропустят стадию приветствий. Пугод фантазирует, шагая кругами по кухне, и чудом не бьётся головой о потолок, когда подпрыгивает, как старый жигуль, пердящий выхлопом. Хочется спросить об Уфе («Где ты живёшь, блин, надеюсь, рядом»), о роде деятельности («Ты учишься? В плане, ты ходишь куда-то? Не в том смысле, что ты не ходишь, а ты типа такой… Взрослый, то есть, не школьник…»), семье («Ты же не женат, да?»). Конечно, рановато представлять «кого-то» и думать о том, как он выглядит, что любит пить и есть ли у него аллергия на кошек, но Пугод уже слишком глубоко в собственных грёзах. Вдруг он понимает, что это может быть не неизвестный, а неизвестная. Какие цветы она любит и куда ходит на пилатес? Ему стоит быть инициативным и писать первым? У неё есть телеграмм-канал с эстетичными коллажами? Поражающие своей абсурдностью и самого Пугода мысли обрываются, когда на телефон приходит новое сообщение: Короче ты не обессудь я вообще промахнулся както хотел на девку нажать а тут ты браток давай пока 12:45 Пугод не замечал у себя проблем со зрением или, того хуже, с головой, но это сообщение он перечитывает раз сто в попытках, так сказать, пережевать. Понимает, что очень невкусно и хочется сблевать, но вместо этого начинает печатать что-то в ответ. Буквы топчутся по строке, как цыплята, никак не желая складываться в слова, и Пугод уводит взгляд от строки ввода прямо на серую надпись «не в сети». «Кто-то» вышел из сети. Да, диалог не удалил, но Пугоду от этого стало отнюдь не лучше, и следующие полчаса он думает, что из этого хуже: то, что его впервые лайкнули в Дайвинчике не потому, что он кого-то заинтересовал, а тупо промахнувшись, или то, что его первая потенциальная любовь оказалась мужиком с косоглазием и отсутствием любых знаков препинания на клавиатуре. Желание сблевать не уходит, а остановливает Пугода только нежелание пачкать кровать, на какую он успел завалиться за время недолгого диалога. Мало того, что на обоих школьных выпускных девочки (не из самых «крутых», стоит заметить) отказывали ему в приглашении потанцевать, на работе его чаще игнорировали, чем презирали, а кроме полупьяных гопников его номер просили только в больнице или МФЦ, так ещё и в Дайвинчике, не единожды обосранном его отцом и девочками из вертикальных видео, Пугода ни во что не ставили. Если подумать, тому было объяснение: он самый обычный студентик из Уфы с не менее обыкновенной внешностью, и встречаться с таким, наверное, малоприятно, если ты не богатая девушка-доминатрикс, ищущая молодых и безотказных — Пугод из таких, однако ещё ни одна женщина не захотела посадить его на поводок. Но вопреки всем доводам и аргументам, сегодняшняя ситуация до сих пор угнетает, а апатия съедает его так же, как Кот вылизывал вытянутую к потолку лапу: неспеша и вальяжно, со знанием дела (хоть Пугод не отличался умением в рефлексию, но накручивает он себя часто). И съедала бы дальше, не приди на телефон ещё одно уведомление. Слуш я короче деньги проебал можешь приехать забрать я тебе адрес скину 13:23 Ещё пара минут уходит на осознание того, что либо «кто-то» пьяный, либо наглухо отбитый. Пугод жмёт на чужую аватарку чёрным кружком и смотрит профиль: какие-то дешёвые подарки-мишки и сердечки, в описании цитата то ли из книги, то ли из пацанского паблика, а в историях — качалка. Притом совсем не понятно, кто из кучи стоящих перед зеркалом мужиков тот самый «кто-то»: телефон переходит из рук в руки, подозрения скачут от широкоплечего парня в балаклаве к брюнету пониже него, но останавливаются-таки на худощавом блондине с припечатавшейся к лицу ухмылкой. У того голубые глаза и какое-то подобие веснушек на щеках, отпечаток колхоза в виде золотого переднего зуба и белая майка на два размера больше его. Он же, кстати, замечается в одной из историй опрокидывающим бутылку пива, и Пугод, собрав все улики, совсем как в Детроите, выносит вердикт: ему пишет алкаш, по ощущениям, немногим старше его, который по определённым причинам ходит с компанией качков и трусит перед ними дешёвым пивом со среды по пятницу (именно в эти дни у него выходные, как выяснилось из более поздних, пьяных историй из клубов). Истории сменяют друг друга: меняются места и время суток, но неизменным остаётся тот парень с бутылкой, на одном из видео сменивший майку-алкашку на стильный костюм из блузы и пиджака. Этот парень длинный (точно выше Пугода) и вечно будто возвышается над всеми, а на видео всегда либо пьёт, либо танцует, либо гасится и тем, и тем. Але ну чо приедешь 13:37 Я тебе отсосу, если хоч 13:37 Алкоголик лет двадцати, готовый отсосать Пугоду по пьяни — такое определение даётся неизвестному в голове, и это же отпечатывается на черепе как что-то, на что он бы согласился. Следующие пять минут он создаёт иллюзию бурной деятельности, видимо, для Кота, ведь в глубине, той самой отбитой в детстве частью головы, уже всё решил.

Ок будет, если через два часа приеду? 13:46

Да ваще кайф 13:47 Приезжать на такси странно, да и Пугод, кажется, хочет произвести впечатление. Его старая машина — та, которую отец оставил ему ещё год назад со словами «Ну, может, покатаешься. Всё равно никто не берёт» — стоит, кажется, в автомастерской. Здание не из маленьких, находится на другом конце города, а это где-то час, если оценивать временем. Он берёт себя в руки и осматривает комнату: светло-зелёные стены без картинок и узоров, старая люстра и ковёр выглядят просто ужасно, потому в случае чего-то чрезвычайно неожиданного сюда они не поедут. Решается взять с собой рюкзак (для надёжности, чтобы было что-то, чем можно отбиться от нападающего), а уже в тот летят наушники, паспорт и наличные, нашедшиеся в шкафу тумбы. Худи и штаны — это стиль и удобство, ничем не обязывающие. Их компенсируют «боты» — кроссовки тех «крутых парней», которые он когда-то взял на рынке — и кольцо, заказанное на Озоне. Пугод подходит к сборам почти так же, как к выбору предметов на ЕГЭ: думает, что ещё сто раз передумает, но почему-то выходит попасть с первого раза. Он старается анализировать, просчитывать все варианты событий, предугадывать чрезвычайные ситуации, однако, как ни странно, это ни к чему не приводит. Здесь надо чувствовать (нет, он ощущает, как бьётся сердце и холодит пальцы, но надо чувствовать). Перед выходом кормит кота. Перед зеркалом, пока умывает лицо, Пугод кажется себе таким же взбудораженным, как после первого поцелуя: щёки красные и надуваются-опускаются из-за одышки, зрачки не бегают, хоть ресницы и дрожат, а передние пряди, мокрые от воды, падают на лоб (совсем недавно отстриг чёлку, а уже пришла пора её выгуливать). Такси едет невообразимо медленно, а время за поездкой Пугод проводит в глупой игре на телефон и чтении новостей. Казалось, новость о рождении красной панды в Московской зоопарке должна была обрадовать, но она только больше омрачила этот вечер: панды плодятся и живут счастливо, потому что им не надо выбирать из двух особей в клетке (особенно когда одна из этих двух — это ты) и бояться, что она не выберет тебя в ответ. Выбор — немыслимая чепуха, только когда думаешь об этом в контексте отношений, и что-то само собой разумеющееся во всех остальных аспектах жизни. Пугод хочет выбирать еду (что-то не сильно тяжёлое, но сытное), место (загородный дом с двумя этажами и бассейном), время (выходные после недели работы, чтобы отдых был желанным) и с кем. Но его сожалению нет предела, когда он понимает, что всё из этого он выбрать может, а последнее ему, кажется, не дано. Каждые пять минут он проверяет телеграмм на наличие новых сообщений и кидает телефон в карман только на улице, уже на полпути к мастерской с вывеской «Bars&Gold» и надувным жёлтым барсом рядом, в очередной раз подмечая его сходство с небезызвестным Читосом (за всю жизнь он не помнит ни одного момента, чтобы отец признал правоту сына, и в этом вопросе так же). Отца на работе не было, иначе Пугод услышал бы его голос ещё метров пятнадцать назад, а это значит, что он сможет пройти незамеченным. Он входит через служебный вход и движется по коридору, периодически косясь на отца с фото: вот он «Лучший мастер», там он «Лучший начальник», здесь совершает «Лучшую сделку» в своём неизменном жёлтом пиджаке и красном галстуке. На каждом повороте Пугод сначала видит бороду и имя «Барси Голд», а потом уже плитку на полу, знаки и трещинки в стенах. Проходит ещё долгие три минуты, и он наконец настигает гараж. А если точнее, то это было какое-то рабочее помещение, отведённое не то под дополнительные заказы, не то под личный склад семьи, хотя выполняет обе эти функции сразу: нередко здесь стоят машины, не влезшие в то просторное помещение на передней стороне мастерской (назвать это стоянкой или паркингом Пугод не может), однако чаще здесь всё же пылится мебель (старый комод, который стало жалко выкидывать после переезда) и какие-то не сильно важные, по мнению отца, вещи, как детские рисунки, некоторые документы и мамина одежда. А посреди всего этого, под светом иссиня-белых ламп, стоит его машина. Мама была автолюбительницей, отец — предпринимателем и по совместительству владельцем семейной мастерской (несложно догадаться, как они познакомились), а эту машину они подарили сыну на семнадцатилетие, за три месяца до маминой смерти. Он не знает, чем родители руководствовались, даря заниженный тонированный жигуль строгого чёрного цвета, но это почему-то ему нравилось (возможно, плохой вкус перешёл ему от отца, а это, благо, было единственным, в чём он походил на него). Пугод проверяет телефон, говорит тихое «ёмаё» и садится в машину с пониманием, что у него осталось около получаса для того, чтобы проехать весь город снова. Ключ, который лежал в руках, честности ради, раза два за всю жизнь, сейчас холодит больше воды, которой он ополаскивал лицо. Прежде чем жигуль рычит и заводится, дверь гаража открывается — Пугод поднимает голову и видит в дверях отца, скуривающего, судя по облаку дыма вокруг него, не первую сигарету. Шины мягко ложатся на асфальт, пока машина выезжает. Над лобовым шатается пахучка в форме золотого барса, и сначала из зеркала заднего вида пропадает отец, а потом и вся мастерская. Город не летит, а пока только разгоняется — юноша с непривычки не решается набирать скорость, — и, загипнотизированный вереницей сменяющих друг друга домов, Пугод снова начинает фантазировать: как он, развалившийся на сиденье, будет искоса смотреть на того блондина справа, разговаривая с ним о чём-то незначительном, а потом положит на колено руку, как это делают парни в фильмах или сериалах. Посмотри он на себя со стороны, то точно сказал бы, мол, этот парень себя переоценивает, но сейчас в нём слишком много уверенности в себе. Тонированный Жигуль Мы летим быстрее пуль Руку одну те на колено Другую положу на руль

***

По адресу из сообщения оказывается стройная многоэтажка отнюдь не из бедного района: стены хоть и не самые чистые, но покрашены одним ровным слоем, а среди окон не видно ни одного выбитого — настолько заниженные стандарты, воспитанные бедностью, сейчас кажутся Пугоду абсурдными, но он бросает эту мысль и переводит взгляд на выход их подъезда. Минуту погодя, не увидев никого ни под скамейками, ни за размашистыми деревьями, пишет:

Я приехал 15:29

От молчания нервные клетки в голове Пугода начинают лопаться, но он терпит, переступая через желание прямо сейчас развернуться и уехать. Ща погоди я выйду еще покурю 15:36 В одном из окон на верхнем этаже включается и выключается свет, будто кто-то обращается к нему на морзянке, и Пугод правда пытается вспомнить что-то из выученного в школе, но забывается и тупит в панель передач. Только сейчас понимает, что всю дорогу ехал молча, даже не удосужившись включить радио. Впрочем, как бы тишина ни была в самый раз тогда, когда голова сама по себе гремела и жужжала изнутри, сейчас же она только душит. Переключая кнопки на приёмнике, он кривится от попсы, с пару секунд слушает новости, отказывается от идеи разгадывать загадки или кроссворды и в конечном итоге останавливается на какой-то музыкальной волне по типу «Радио.ФМ». Проходит минута, и из-за дверей выходит мужчина (хоть ему и было точно не больше тридцати, никем кроме мужчины его назвать нельзя было): широкие плечи теснятся в узеньком пальто и свитере, ноги, объятые тканью серых джинс, стоят ровно, не как у пьяного или сумасшедшего (однако взгляд у него всё-таки был пьяный: тёмные карие смотрели на жигуль строго, но мягко, и снисхождение было тут не причём), а густая борода не испачкана блевотой или крошками. Всё это время пытаясь найти хоть какое-либо сходство с парнем на видео, Пугод следит, как незнакомец достаёт из кармана сигарету, закуривает и, держа бумажную трубочку в зубах, собирает волосы на затылке в хвост чёрной резинкой. Дрыщ-блондин может быть перед ним только в том случае, если этот здоровяк его съел или, например, спрятал под свитером, но и то, и то было попросту невозможно. А потом к нему приходит осознание. Чаще других, конечно, на видео появлялся тот блондин, но опрометчиво было считать, что именно он владелец аккаунта, лишь поэтому. Вторым из тех, кто больше всего появлялся в кадре, был один парень: метр семьдесят ростом, регулярно посещающий зал (но не из тех, кто красуется перед зеркалом) и пьющий, как он сказал в одном из роликов, только безалкогольный махито. Значит, это и был тот самый «кто-то»

Я в машине. Жигуль 15:36

Сразу после этого Пугод думает, что было бы проще, окажись это девушка: так отец не убьёт их обоих, едва они переступят порог, чего не скажешь про ситуацию, в которой на роли пассии единственного и любимого сына оказывается Боинг 747, с трудом проходящий в дверной проём — он уверен, что у главы их немногочисленного семейства найдётся время, чтобы сбагрить два трупа. Или, если уж он будет совсем малодушным, то затолкает их в тот самый комод в гараже, оставив гнить рядышком с тонированным жигулем. Незнакомец достаёт телефон из того же кармана, в котором нашарил сигареты, и жмёт пару раз по экрану. Видимо, прочитав, он поднимает взгляд на жигуль и, Пугод готов поклясться, смотрит на него через тонировку в желании похоронить заживо вместе с этой самой машиной. Он спешно делает тягу, но не докуривает, а по привычке, видимо, зажав сигарету губами и засунув руки в карманы, несколькими широкими шагами приближается к двери. Костяшка указательного пальца стучит по стеклу, и Пугод спешит открыть окно, через щель которого секунду спустя протискивается голова — теперь он видит шрам на пол-лица, проходящий по левому глазу, морщины на лбу и сухие губы, половину которых перекрывает дым из выкуренной на треть сигареты. — Я у тебя покурю, — говорит хрипло и низко, но с какой-то странной интонацией, как у интеллигентов или учителей (странно, но почему-то ни на того, ни на другого «кто-то» похож не был). Это не вопрос или предложение, а утверждение, будто он настоящий Боинг 747, а яйца у него титановые. По правде, наверное, яйца у него действительно вылиты из какого-то металла, иначе нельзя объяснить, как он так легко запрыгнул на соседнее с водительским сидение, не боясь, что прямо сейчас ошеломлённый владелец жигуля одумается и застрелит обнаглевшего пассажира. Или это Пугод создаёт впечатление человека, который даже на курок нажать не смог бы? — Привет, — тянет руку, только дверь хлопает, а «кто-то» усаживается поудобнее, раздвинув ноги и откинувшись на сиденье. — Модди, — отвечает на рукопожатие и выдыхает дым в окно. — А ты? — Пугод Незнакомец, теперь приобрётший имя, кивает и, сделав тягу в последний раз, выкидывает сигарету на асфальт. Пугод тем временем рассматривает Модди сбоку, отмечая, что волосы у него не только длинные, но ещё и кудрявые (но лишь на коротких передних прядях), кожа смуглее его собственной, а нос идёт небольшой горбинкой. Ко всему прочему в ухе виднелась серёжка, а на губе, по-видимому, осталась вмятинка от зашитого прокола. — Куда едем? Собеседник трёт подбородок и задумывается. Пугод стучит пальцами по рулю и отворачивается, наверное, в нежелании смущать или просто, чтобы тишина перестала быть такой неловким. — Давай в ТЦ, где есть открытая парковка большая. Он вспоминает все знакомые ему торговые центры и понимает, что удовлетворяющее запрос нового знакомого здание снова находится через полгорода от настоящего местоположения. А это значит снова ехать куда-то на заниженном тонированном жигуле, и только от одной этой мысли Пугод чуть не сматерился. Руки крепче сжали руль, а машина снова зарычала и, чуть погодя, двинулась вперёд. На развороте и выезде из района Пугод следит за дорогой с такой ответственностью и непоколебимостью, будто без его надзора она сможет убежать. Однако едва жигуль проезжает первый светофор, как взгляд супер-водителя косится вправо, на пассажирское сидение. Модди тупит в телефон, расслабив лицо так, словно это что-то очень незначительное, а он сейчас находится на песчаном пляже или надувном матрасе (хотя даже в таких ситуациях люди чувствуют меньшее умиротворение, чем Модди сейчас). Будь Пугод чуть помладше, то подумал бы, что это очередной друг отца, который тоже держит какую-нибудь автомастерскую или кафе. В подростковом возрасте он бы решил, что это какой-то бандит, который крышует зажиточных предпринимателей. А сейчас, уже повзрослевшему ему кажется, что это либо очень долго отдыхающий (читать как бухающий) дядька, либо актёр из квест-румов, в которых он играет роль серийного маньяка или, наоборот, делового бизнесмена. Ему бы пошёл костюм, но точно не галстук — галстуки идут только отцу Пугода, хотя даже с этим он готов поспорить, но не делает этого из уважения к старшим. Впрочем, всё это чепуха: это обычный мужчина с обычной работой и обычными желаниями, как и Пугод. Наверное, у них есть что-то общее. — У тебя есть домашние животные? Самая очевидная тема для диалога после погоды или любимого цвета — животные. Они нейтральные, на почве их обсуждения невозможно поссориться, а по отношению к четвероногим друзьям можно понять, насколько эмпатичен или, говоря иначе, нормален человек. — Да. Кот. Чёрный. Отвечает односложно — это означает, что Модди либо напряжён, либо немногословен по натуре. Он ещё раз смотрит на чужой расслабленный лоб и понимает, что напряжение здесь излучает только он сам, а мужчина напротив либо обкурен чем-то, либо проходит курс по борьбе с эмоциями и сейчас находится на стадии ремиссии. Но всё же может быть, что Пугод просто накручивает себя, а на самом деле этот Модди просто не привык к общению с незнакомцами (можно ли считать их незнакомцами, если они знают имена друг друга, а один второму предлагал отсос?) Кстати, отсос. Пугод вмиг забывает, что там хотел спросить про кота, ведь теперь все его мысли только о минете. Они едут в торговый центр, чтобы он сделал ему минет? Он вообще соглашался на это? Почему не в квартиру? Он со всеми так расплачивается за такси? — А у тебя? — спрашивает в ответ, смотря на застывшего в ступоре водителя. Кажется, он выглядит настолько ошеломлённым этим вопросом, что Модди тоже выпучивает глаза в удивлении. Они практикуются в гляделки секунд пять, пока сзади не слышатся гудки, и машина резво трогается под давлением трендовых кроссовок Пугода. — У меня… — он мнётся и сглатывает. — Кот. Его так и зовут, кстати. Знаешь, рыжий такой, с полосками. Я его на улице подобрал, когда с универа шёл. Совсем недавно… В марте! Вот, поэтому и зову его Мартовским Котом иногда. Модди кивает и, кажется, даже улыбается (Пугод понимает это по бороде, что поднимается и шуршит от трения с горлом свитера), а потом хмыкает: — Когда у тебя день рождения? — Двадцать первого марта. О, точно, я тогда кота подобрал, прикинь! Как вылетело из головы… Модди снова кивает, и водитель начинает подозревать, что вместо живого человека на пассажирском сидит болванка со встроенной Яндекс.Алисой (хотя даже Алиса будет поразговорчивее него). — А у тебя? — Двадцать третьего февраля. — Забавно, — хихикает Пугод и бегло кидает взгляд на телефон: меньше двадцати минут до пункта назначения при пятнадцати тех, что они уже провели в дороге, а это значит, они преодолели экватор. Неосознанно он начинает перечислять в голове качества нового знакомого, в списке которых соседствуют слова «холодный» и «дружелюбный»: удивительно, но чужая молчаливость, сначала сильно надоедавшая, сейчас не вызывает никакого раздражения, и Модди воспринимается как хороший слушатель. Однако вместе с тем Пугод не видит смысла продолжать диалог: собеседник, видно, не сильно настроен на какое-либо сближение, а забираться в чужую голову он не намерен по ряду причин. Впрочем, может, это и к лучшему? Они, наверное, совсем разные. — Это твоя машина? — ведёт пальцем по шву спинки сидения, но не смотрит на адресата слов. — Да. Первый краткий ответ поражает Модди не меньше, чем самого Пугода. Это же не прозвучало холодно? В любом случае, «кто-то», кажется, не из обидчивых, поэтому он не разводит панику и продолжает смотреть на дорогу. — Родители подарили совсем недавно. Вот, впервые выехал, — всё же добавляет и подмигивает, вспоминая об изначальном плане выстроить образ «крутого парня». Музыка продолжает играть на фоне, однако теперь вместо заурядной попсы включается что-то про тонированный жигуль — водитель хихикает и, даже не пытаясь вслушиваться в слова, начинает подтанцовывать, когда они встают на светофоре. — А почему не ездишь? — звучит слишком строго, но Пугод не пугается и продолжает качать головой в такт песни. Если бы он задавал такой вопрос, то точно воспользовался словом «катаешься», а не «ездишь»: так фраза звучит менее серьёзно, мягко и по-ребячески, как если бы они говорили об игрушечных машинках или каруселях. — Да не люблю это. Неудобно. И легче на такси, если честно. Заказал, сел, приехал — всё просто! Нет этой мороки с парковками, страховкой, обслуживанием… У меня с котом-то дел прибавилось: покормить, причесать, игрушки купить, паспорт завести. Ужас! В ответ снова «угу». А, впрочем, Пугод наврал себе, когда сказал, что не хочет сблизиться, ведь внезапно в нём просыпается азарт: сможет ли он разговорить Модди? Пускай это ребячество продлится последние десять минут, прежде чем они попрощаются и никогда больше друг друга не увидят. — Чем ты любишь заниматься? Менее нейтральная тема, чем домашние животные, ведь она до сих пор ни к чему не призывает, но уже кажется более личной и близкой к сути. — Я работаю. Врачом. Пугод снова осматривает его с головы до ног: точно не дантист, потому что у тех наверняка водятся золотые часы или цепочки; не хирург, потому что у них огромные синяки под глазами и клишированный усталый вид; не акушер, потому что они обычно дружелюбные, как говорила мама. — Проктолог? — глупая шутка вылетает изо рта раньше, чем кто-то из них о ней задумывается. — Надзиратель в психушке. Он сглатывает: — Ох. Ребячество улетучивается, а на смену ему приходит то самое напряжение из начала поездки, и следующие несколько минут, пока эта глупая песня про тонированный жигуль не заканчивается, они едут в тишине: Модди сидит, подперев подбородок рукой, и о чём-то усиленно размышляет, а Пугод рассматривает город так, будто впервые здесь оказался (хоть это отчасти и правда, ведь нечасто он предпочитает прогулки или поездки по городу просмотру фильма и видеоиграм дома). — Моего кота Борис зовут, — говорит совсем не в тему Модди и отворачивается к окну. Кот и минет. И вот, Пугод снова мыслями на отсосе, а до пункта назначения осталось меньше пяти минут, и, если он не решит этот вопрос раньше того, как «кто-то» выйдет из машины, любопытство и чувство неполученной халявы будут грызть его всю оставшуюся жизнь. — Ты там писал… — начинает неспеша, искоса поглядывая на чужие кудри, — Ну, ты понял. Пугод чувствует себя глупо, когда Модди качает головой и искренне интересуется: — Про что? Он продолжает думать и подбирать слова, когда они паркуются напротив торгового центра. Место почти посередине, открытое, задом к главному входу, чтобы из салона было видно закат. По-видимому, именно за ним они сюда и приехали, но сейчас Пугоду было не до того. — Про это… — бьёт пальцами по рулю и отворачивается совсем, смущённый. — Про отсос. Откуда-то справа понимающе ага-кают, и Пугод чувствует себя ещё глупее, чем в начале разговора. А вдруг он решит, что он лишь это и хочет? А он-то вообще не об этом! Он не против вообще смотреть на закаты, ему просто любопытно. — Ты только не подумай. Я вообще, типа, я не хочу, мне просто интересно, что ты хотел. Но если ты не против, то я, ну… Его «не против» сливается с чужим языком, и водитель чувствует, как борода (до чего жёсткая) колет его подбородок. Он распахивает глаза и смотрит на лицо напротив: опущенные веки и спавшие на лоб кудри прячут взгляд, но Пугод уверен, что он остаётся таким же твёрдым и трезвым. Модди действует уверенно, удерживая за подбородок и тычась носом с горбинкой в щеку, стягивает кожу губами (как откусывает яблоко или персик) и шарит языком (видимо, в попытках высвободить семечку из мякоти). Зубы царапают нижнюю губу, и Пугод наконец прикрывает глаза, обнимая руками чужую голову (только сейчас думает о том, что если они встанут рядом, то Модди ему будет как раз по подбородок, и его можно обнимать как плюшевого медведя). На плечи ложится тяжесть чужих рук, а выбор худи кажется, как никогда, правильным, иначе, будь это неплотная ткань, «кто-то, вылизывающий его рот» оставил бы на его коже ожоги. — Погоди, я не договорил! — шикает, едва оторвавшись от поцелуя, и вытирает губы. — Я вообще не за этим. Если хочешь, то можно, но я не настаиваю. Вот. Модди впервые за время их знакомства хмурится, и Пугод представляет, что он — его подопечный, а перед ним разъярённый врач. Интересно, какой это жанр ролевых игр? — Ты дурак. И целует снова.

Внутри салона ночь, ты рядом со мной, и я жму на педаль Как будем целоваться с тобой, у нас слетят тормоза Мы вместе сходим с ума: это со мной в первый раз Нам подмигнёт Луна бликом на моих номерах