Красавиц для чудовища

Ночной зимний воздух бил по щекам, заставляя кожу пылать, а глаза слезиться. Дорогу было почти не видно из-за страшной метели, от чего лошадь шла медленно и тяжело. Сугробы усложняли путь, и юноше, оседлавшему коня, казалось, что дорога будет бесконечной. – Ну же, Даймонд! Давай, дружок, еще немного и мы обязательно найдем ночлег! Обращаясь к коню, кричал юноша. Буря была беспощадна, и казалось, что уже нет ничего хуже. – Нет, я слишком юн, чтобы погибнуть вот так. Твердил сам себе юноша, как вдруг, сквозь вой ветра, он услышал вой куда страшнее. – Волки... Вслух сказал путник и, не теряя времени, дернул поводья, заставляя коня поскакать. – Давай, Даймонд! Быстрее! Взмолил юноша, когда ощутил за спиной рычание. Обернувшись, взор его упал на глаза зверя, рычание которого доносилось словно со всех сторон. Копыта застучали о замерзшую землю, когда волки помчались за своей добычей. Беспощадные взгляды в темноте преследовали их, заставляя юного путника ускорить своего коня. – Быстрее! Быстрее! В ужасе кричал Филипп, мотая головой. Звери окружили со всех сторон, раскрывая пасти и желая вцепиться челюстями в копыта. – Быстрее, друг мой, прошу, быстрее! Но увы, это не помогло, и со стороны, на прекрасного и сильного коня, резко, словно из неоткуда, прыгнул волк, вонзаясь своими клыками и когтями в шею коня. Гордое животное не выдержало, и с громким ржанием упало мордой в сугроб, повалив за собой и наездника. Филипп с болезненным стоном упал, и, будучи придавленным конем, через силу смог выкарабкаться, но стоило ему это сделать, как перед его глазами возникло голодное животное. Юноша ахнул и, не теряя ни минуты, вскочил на ноги. Схватив сумку, он побежал прочь, не оглядываясь. Глаза его слезились от боли и страха. За спиной было слышно последнее ржание его дорогого коня. Пытаясь бежать, Филипп слышал за собой погоню. Стая продолжала преследовать его. Ноги юноши подкашивались от усталости, и бежать сквозь сугробы было почти невозможно. — Мне ведь всего восемнадцать лет, неужели Богу угодно, что бы кончина моя настала так скоро? Сквозь слезы спрашивал сам себя юноша. Когда звери уже были готовы схватиться зубами за его плащ. Как вдруг, перед ним возник мост. Не заметив этого, юноша побежал вперед, и только когда добежал до ворот, увидел, где он. – Откройте! Молю вас, откройте ворота! Кричал Филипп, хватаясь за металлическую решетку. И тут же, словно по волшебству, ворота открылись и медленно, с тяжелым лязгом, поднялись. Юноше не потребовалось и секунды, чтобы оказаться за ними. И тут же, с грохотом, они опустились прямо перед носами волков. Звери зарычали, но все же убежали прочь. – Не могу поверить... Я жив... Пробормотал юноша и без сил упал на каменную плитку. Грудь его тяжело поднималась и опускалась, легкие горели, а глаза болели от слез, но главное, что он был жив. Казалось, что это было чудом, и сам Бог уберег эту душу от погибели. Спустя время Филипп все же встал и, подняв голову, ахнул. Перед глазами его стоял большой, роскошный замок. Стены были сложены из черного камня, а башни возвышались будто до самых небес. Окна отсвечивали лунный свет, позволяя увидеть всю роскошь этого черного, как смоль, гиганта. Гаргульи, стоящие по бокам башен, словно стражники сего места, оскалившие свои клыки перед врагами. Вокруг замка росли сады, спящие под слоями снегов. Стены, оберегающие это место, были высокими, и ни одному врагу не удалось бы преодолеть их. – Что за диво... Тихо промолвил юноша, медленно идя к дверям замка. Ощущение тайны и опасности витало в воздухе, и словно сам ветер шептал уйти оттуда, но Филипп, пораженный этим местом, медленно ступил на порог и со скрипом открыл тяжелую дверь. Зимний, ночной ветер со свистом проник в зал и тут же стих, когда путник вошёл, закрывая за собой дверь. – Простите, тут кто-нибудь есть? Осторожно промолвил отрок, смотря по сторонам. Не было ни одного источника света или даже тепла. – Как же открылись ворота, если это место заброшено? Спросил сам себя юноша, как вдруг, словно по чьему-то приказу, факелы на стенах зажглись разом. Филипп ахнул, отпрянув назад. – Как ты посмел потревожить мой покой, смертный? Из тени послышался чужой, холодный и хриплый голос. Он доносился с лестницы, но юноша, даже напрягая свои очи, не смог увидеть, кто там. – Простите великодушно, господин, но на меня напали волки, и увидев ваш замок, я решил укрыться в нем. Моего коня загрызли, и меня чуть не постигла та же участь. Молвил путник, как вдруг фигура исчезла, и в мгновение ока оказалась прямо перед Филиппом. Юноша вздрогнул от неожиданности, но, подняв голову, замер. Тело путника окинул ледяной ужас, когда взор его устремился на бледное лицо того, кто возник перед ним, но еще ужаснее было то, как из-под бледных губ торчали острые, белоснежные клыки. Глаза незнакомца сияли ярко-красным, а тело его двигалось синхронно и резко. – О Господи… Почти неслышно прошептал юноша, закрыл рот рукой и уперся спиной в стену. – Ты за пределами его защиты. Словно договаривая за Филиппа, говорил незнакомец. – Не уж то ты не знал, смертный, что не гоже вторгаться в дом чужой? Грубым, властным голосом говорил мужчина. – К…кто вы? Дрожа, спросил бледный от ужаса отрок. – Глупый смертный. Перед тобой стоит сам граф Дракула, колоссажатель и правитель среди ночных тварей, князь среди нечисти. Громко ответил хозяин замка, от чего юноша затрясся еще сильнее. И именно тогда хозяин сего владения присмотрелся к своей жертве. Золотые волосы, словно драгоценное золото, переливались под светом огня. Голубые, как море, глаза смотрели на вампира, а его прекрасное лицо замерло. – Как любопытно… Тихо заговорил граф, медленно протягивая свою стройную руку. Пальцы его коснулись нежной кожи, словно изучая того, кто стоял перед ним. От прикосновений Филипп вздрогнул, и тело его тут же замерло, не в силах что-либо делать. Вампир слегка наклонился, от чего его длинные, черные как смоль волосы спали с плеч. Его бледные скулы выделялись, а он сам выглядел молодо. – Как же зовут тебя, смертный? Я желаю знать имя твоё. Словно приказывая, спросил хозяин замка. – Меня зовут Филипп… Дрожа, через силу произнес юноша. Глаза его слезились, а он сам не мог найти в себе силы, чтобы пошевелиться. – Филипп…Какое прекрасное имя и какой прекрасный запах… Вампир заговорил тише и медленно наклонился. Юноша прикусил губу, чувствуя холодное, могильное дыхание у своей шеи. — Умоляю, пощадите меня... Взмолился отрок, мокрыми глазами посмотрев на существо. — Ты просишь меня о пощаде? Того, кто без всякого сожаления убил несколько тысяч людей? — Да... Молю вас, оставьте меня в живых... — Что же я могу получить взамен? Спросил вампир, выпрямляясь. — Что пожелаете...но в обмен на это, вы оставите меня в живых... Сказал Филипп, взволнованно смотря на существо перед ним. Повисла тяжелая тишина, но вскоре все же послышался ответ. — Что ж. Я позволю тебе жить, но взамен на это ты останешься жить со мной. От услышанного отрок ахнул, не в силах сдержать слезы. Неужели ему придется жить в замке того, кто даже не считается за человека. Глаза юноши прослезились от безысходности, и он не смог не спросить. — Но...но зачем я вам? От этого вопроса на бледном лице вампира появилась ухмылка, оголившая его клыки. — Признаю, ты словно цветок, поразивший меня своей красотой и ароматом. Тело твое словно бархат, а глаза чисты, словно звездное небо. Ни разу за триста лет своей жизни я не видел ничего подобного. Не гоже такому прекрасному творению усыхать в землях людских. Такие слова поразили юношеское сердце, и на его щеках выступил румянец, который можно было спутать с признаком холода, но разве возможно, что слова столь жестокого существа могли согреть замерзшее тело отрока? Не веря этому, Филипп быстро опомнился, не позволяя колдовской лести одурманить его. — Что ж, мне лестно это слышать, но при таких обстоятельствах вы не посмеете вкусить моей плоти. Есть ли у нас договор, граф? Стараясь сдерживать дрожь в голосе, спросил юноша. Красные глаза вампира вспыхнули торжеством, и он кивнул. — Да, и если кто из нас нарушит слово, то будет ему уготована кара поднебесная. Юноша осторожно кивнул, и тут же рука его была взята графом в рукопожатие. — Что ж, раз все сложилось столь удачно, позволь мне проводить тебя в твои новые покои. Голос Дракулы стал спокойнее и нежнее, словно он знал юношу много дней. Он пошел вперед, приглашая отрока ступать за ним вверх по роскошной лестнице. Они медленно шли по темным коридорам, и Филипп оглядывался вокруг. Размеры удивляли юношу, дорогие полотна на стенах заставляли сердце трепетать, а факелы освещали путь. Вампир шел столь грациозно, будто парил. Плащ его медленно развивался за спиной, прекрасные одеяния придавали ему богатство. Филипп же был одет куда проще. После тяжелого лесного сражения плащ его был разорван, а рубаха, штаны и сапоги насквозь промокли. Отрок шел, обнимая самого себя, и дрожал от холода. — Чувствуется, ты замерз. Приношу свои извинения за столь большую неосмотрительность. Я провожу тебя в гостевой зал, где есть камин. Ты согреешься, и тебе предоставят одежду. Я не позволю моему…дорогому гостю, ходить в данном одеянии, словно обычному крестьянину. — Но я и есть крестьянин… Тихо сказал отрок, от чего граф слегка обернулся, но продолжил идти. — Разве ты не странствующий путник? Спокойно уточнил вампир, гордо продолжая идти по своим владениям. — Ох…как вы догадались? — Иногда вещи и сумка могут сказать о человеке куда больше, чем он сам. Спокойно ответил мужчина, и юноша даже чуть не улыбнулся. — Что ж…вы правы. У меня нет своего дома, и я странствую по миру. — Нет дома? А где же родители? — Они умерли, когда мне было четырнадцать лет… Опуская голову, ответил Филипп, от чего все вокруг затихло. — Ох…приношу свои соболезнования. Осторожно ответил граф, продолжая идти. Столько осторожности и грусти в его голосе услышал юноша, что не мог сам в это поверить. Казалось, что перед ним шел не бессмертный монстр, руки которого по локоть в крови, а обычный человек. Филипп не знал, от чего так забилось его сердце. То ли от волнения, то ли от благодарности. Но разве можно благодарить того, кто заточил тебя в четырех стенах?