Годжо — горячий отец, классный дядя, ходячая катастрофа

      Мегуми спал уже больше двенадцати часов. Годжо испытывал облегчение, поскольку заметил, что мальчик недосыпал в последнее время. Его попытка заставить Мегуми заниматься спортом, чтобы тот быстрее уснул, оказалась не совсем удачной. Хотя, с другой стороны, сейчас он крепко спал.       В данный момент он использовал руку Сатору как подушку. Годжо не был против. Ему даже нравилось наблюдать за спящим Мегуми. Это первый раз, когда Годжо видел его полностью расслабленным. Мегуми на самом деле довольно милый. Его детские щёки были пухлыми. Ресницы длинными.       В конце концов, Мегуми начал шевелиться. Сатору решил закрыть глаза, чтобы мальчик не почувствовал смущения от того, что во сне прижимался к нему. Как и ожидалось, Мегуми отпустил руку Годжо и немного отодвинулся в сторону, чтобы они больше не соприкасались.       Прикосновение к щеке заставило Годжо открыть глаза. Он обнаружил, что Мегуми тычет в него пальцем.       — Твоя бесконечность отключена, — сказал Мегуми.       Годжо улыбнулся.       — Утречка. Как спалось?       Мегуми пожал плечами, взглянув на часы.       — Разве ты не должен быть на тренировке?       Сатору зевнул, вытягивая руки над головой.       — Решил сегодня отдохнуть.       Комнату залил свет из окон. Годжо указал на стену слева от них. Мегуми обернулся и увидел свою тень: растрёпанные волосы торчали во все стороны, словно острые шипы.       — Ты и правда похож на ёжика.       Уголки рта Мегуми едва заметно приподнялись, заставая Годжо врасплох. Видел ли он его когда-нибудь улыбающимся раньше?       Сатору поднял руку, и тень начала выглядеть так, будто какая-то змея кусает Мегуми за голову.       Мегуми воодушевлённо вздохнул.       — О! Мы с Цумики раньше… — он не закончил мысль. Просто продолжил смотреть на тень руки Годжо. Глаза медленно сузились до обычного размера, а рот стал ровной линией.       Сатору сел, прочищая горло.       — Эй, а что это за жест, который ты делаешь для призыва гончих? — спросил он, складывая ладони вместе и пытаясь создать тень на стене в виде собаки.       Мегуми показал ему, и через мгновение два щенка уже резвились на кровати, игриво кусая друг друга.       — Они ведь совсем как мини-мы, да? — усмехнулся Годжо почти с гордостью. — Ты уже придумал им имена?       — Белого, наверное, стоит назвать «дурак» или что-то в этом роде, раз он так на тебя похож.       Годжо щёлкнул Мегуми по лбу.       — Ай! — мальчик нахмурился, потирая ушибленное место. Они смотрели на собак, пока Мегуми не произнёс: — Я не думаю, что им стоит давать имена.       Сатору напрягся. Ему не нужно было спрашивать, почему. Большинство детей, конечно, захотели бы назвать двух щенят. Ему бы хотелось, чтобы хоть раз Мегуми почувствовал себя как большинство детей.       Мегуми продолжил делать тени на стене. Он пытался изобразить оленя, но в итоге получилось что-то похожее на искажённую ламу. Годжо удалось сделать довольно убедительную кошку.       Что же это было, что Цумики всегда делала? — подумал Мегуми, сцепляя большие пальцы рук. Что-то вроде птицы…       Тень на стене растянулась, превращаясь в фигуру почти такого же размера, как Мегуми. Настоящие перья коснулись его лица. В комнате раздалось хлопанье крыльев. За долю секунды Годжо оказался рядом, прикрывая голову Мегуми руками.       — Чего?!       Толстые оранжевые крылья лихорадочно махали в стороны, сбрасывая перья, которые медленно опускались на пол.       Сатору поднял руку, готовясь избавиться от этой чёртовой штуки. Он уже представил себе искажённое страхом лицо Мегуми, затаившего дыхание и дрожащего от напряжения.       — Годжо, подожди... — Мегуми потянул руку Годжо вниз, и тот встретился с ним взглядом. Мегуми был на удивление спокоен. — Не трогай, — настоял он, широко раскрытыми, любопытными глазами наблюдая, как шикигами летало по комнате.       Сатору выпрямился. Со временем хлопанье крыльев становилось всё более тревожным. Птица начала сбивать вещи с полок и врезаться в стены. Годжо собирался что-то сказать, но Мегуми опередил его, отпуская своего шикигами. Птица погрузилась обратно в тень, упавшие перья исчезли.       — Ого, — первым произнёс Годжо. — Ты талантливый парень. Теперь собаки, лягушки и птицы, да?       Мегуми кивнул. Уголки его губ снова приподнялись. Сатору потрепал его по волосам, прежде чем встать, осматривая несколько игрушек, упавших на пол во время суматохи.       — Хотя, возможно, с этого момента мы будем заниматься в помещении только собаками.       Мегуми снова кивнул, а затем спрыгнул с кровати, чтобы помочь собрать свои вещи. Это заняло меньше минуты.       Годжо осмотрел пустое пространство. Если не считать нескольких мягких игрушек на кровати, можно было бы подумать, что это просто одна из многих пустующих комнат общежития.       — У тебя не так уж много вещей? — размышлял он вслух. — Тогда добавим это в список. У обычных детей ведь много игрушек?       — Какой список?       — Сегодня мы купим тебе аппарат с белым шумом, помнишь? Я не могу каждую ночь спать с тобой. Твой запах изо рта просто ужасен.       Мегуми ударил Сатору кулаком по руке.

***

      Глаза бегали по сторонам. Годжо переминался с ноги на ногу, держа руки за спиной, пока они переходили из магазина в магазин. Он без умолку болтал, рассказывая Мегуми о Магическом техникуме, о других студентах и о тех, кто им управляет. Сатору ничего не скрывал — его неприязнь к начальству была выражена в полной мере.       Как бы ни раздражала эта постоянная болтовня, Мегуми ценил его честность. Люди редко рассказывали ему что-либо. А ещё люди часто говорили с ним свысока, потому что он ребёнок. За это Мегуми тоже ценил Годжо — он не разговаривал с ним, как с каким-то раненым щенком. Он общался с ним, как с любым другим человеком.       Они давно нашли аппарат с белым шумом. Теперь Годжо настаивал, чтобы Мегуми ходил с ним по разным магазинам игрушек. Мегуми не чувствовал, что ему что-то нужно. Он никогда ни о чём не просил. В итоге Сатору просто брал всё, что, по его мнению, привлекало внимание мальчика — мягкие игрушки, несколько книг, шахматы и календарь с животными, чтобы повесить на стену.       Они купили ужин на ближайшем рынке и стали есть на улице. Годжо вёл разговор. Мегуми наблюдал за людьми. После одной прогулки с Сатору он уже заметил, что тот привлекал к себе много внимания. Люди постоянно смотрели на него. Не рассеянно, а настойчиво. Так, словно они хотели, чтобы Годжо посмотрел на них в ответ.       До этого, когда Сатору остановился купить напиток с собой, бариста написала свой номер телефона на его стаканчике. А только что, когда им принесли еду, официантка задержалась рядом, пытаясь завязать разговор.       Мегуми закатил глаза и поковырял еду в тарелке. Как будто у Годжо и так уже не было достаточно большого эго.

***

      — Отличные новости, Мегуми! — Годжо начал размахивать телефоном в воздухе, заходя в ванную.       Мегуми поднял взгляд от раковины, выплёвывая зубную пасту.       — Нанами вернётся завтра. Ты наконец-то познакомишься с ещё одним учеником! Только не слишком радуйся — с моим уровнем юмора никто не сравнится. Чёрт, я, наверное, завысил твои ожидания. Бедный Нанами... Если бы только я не был таким обаятельным...       Брови Мегуми опустились ниже.       — С каких пор дураки считаются обаятельными?       Годжо указал пальцем на лицо Мегуми, всего в нескольких сантиметрах от кончика его носа.       — Продолжай чистить зубы, ёжик. Твой рот еще недостаточно чист.

***

      Мегуми лежал в постели, Годжо настраивал генератор белого шума. Он переключал разные режимы, пока Мегуми не выбрал звук, который ему нравился больше всего — дождь.       Годжо застыл, прислушиваясь на мгновение.       — Надеюсь, ты не намочишь постель из-за этого.       Мегуми поморщился.       — Я не ребёнок.       — Ну, в таком случае, — Годжо помахал рукой, направляясь к двери. — Спокойной ночи.       — Годжо… — Мегуми немного приподнялся, сжимая одеяло обеими руками. — Ты мог бы… — он замолк, снова ложась.       Сатору улыбнулся, совершенно довольный тем, что он может остаться. Он пересёк комнату и сел рядом с Мегуми на кровать. Мегуми отвернулся, слишком смущённый, чтобы смотреть. Годжо начал играть с волосами мальчика.       — Тебе снятся кошмары, да?       Мегуми кивнул.       — Ага, — вздохнул Годжо, — мне тоже. Ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе страшно, лады?       Мегуми снова кивнул.       Убедившись, что Мегуми крепко спит, Сатору тихо встал и вышел из комнаты, возвращаясь к себе.

***

      Мегуми снова проснулся поздно — почти наступило время обеда. Он потянулся и протёр глаза, чтобы прогнать сонливость. Кажется, аппарат белого шума ему помог.       Он осмотрел комнату. Никого нет.       Одевшись, Мегуми открыл дверь спальни и услышал голоса из коридора. Он замедлил шаг, приближаясь к углу, и остановился, чтобы прислушаться к разговору.       — Значит, всё довольно плохо? — Мегуми узнал голос Годжо.       — Потребовалась почти неделя, — ответил кто-то другой.       — Сколько погибло?       Последовала пауза, прежде чем незнакомец ответил:       — Около тридцати.       Желудок Мегуми сжался в тугой узел. Часть его недоумевала, зачем вообще кто-то добровольно выбирает профессию, связанную с таким количеством жестокости. Но другая часть его сознания тут же дала ответ. Ведь если бы у него была возможность спасти Цумики от проклятия, он бы ею воспользовался. Без малейших колебаний. Даже если бы это означало столкновение с чем-то столь же ужасающим, что было в его спальне. Даже если бы их были сотни.       — Я бы хотел узнать, каково это — жить спокойно. Работать. Есть. Спать. Без проблем. Без недельных заданий. Просто обычный рабочий день с девяти до пяти.       Мегуми услышал, как Годжо зевнул.       — Скука!       — По крайней мере, у вас двоих хорошие техники, — теперь зазвучал женский голос. — Вы выходите и предотвращаете страдания людей от проклятий. Я могу помочь только после того, как ущерб уже нанесён. Иногда даже тогда не могу.       — Ребята, вы такие зануды, — пожаловался Сатору.       — Подумай об этом логически. Невозможно узнать точное количество проклятий, обитающих на Земле, но допустим, что их одно на каждые два человека. Почти 4 миллиарда. Мне потребовалась почти неделя, чтобы изгнать всего одно. Маги — редкость. Заставляет задуматься, стоит ли всё это вообще того, — снова раздался чужой голос.       Мегуми прислонился к стене рядом с ним. Это, по сути, то, что он сказал Годжо на поле.       — Нанами, — коротко сказал Годжо. — Сколько людей живёт в этом городе?       Нанами вздохнул.       — 40 000, плюс-минус.       — И всего тридцать погибло. 39 970 — тоже большое число. Столько ты спас, — никто из незнакомцев не ответил. — Вы двое закончили жаловаться на свои мелкие проблемы? Хорошо. У меня есть настоящая проблема, которая требует нашего внимания: буду ли я хорошо выглядеть, если проколю уши, да или не…       — Нет, — сухо ответил Нанами.       — Сатору, — вздохнула девушка, — ты же не думаешь о том, чтобы сделать тоннели, как…       Запах дыма наполнил ноздри Мегуми, и он резко повернул за угол, опасаясь, что Годжо снова сжёг еду.       И духовка, и плита оказались выключены. Два человека сидели напротив Сатору за стойкой. Мегуми заметил сигарету в руке девушки.       — О, мелочь встала! — ухмыльнулся Годжо, поглядывая на часы.       — Что, чёрт возьми, происходит?       — Чёрт возьми, Сёко. Не ругайся при ребёнке! — произнёс Сатору. — А, ой…       Нанами зажал переносицу.       — Пожалуйста, скажи, что ты не был настолько безответственным, чтобы стать отцом…       — Ему пять! Ты правда думаешь, что я занимался сексом в тринадцать?!       Нанами и Сёко просто смотрели на Мегуми.       — Мда, — Годжо скрестил руки.       — Так… Тогда кто это?       Сатору представил всех и объяснил ситуацию.       — Чёрт, — пробормотала Сёко.       — Мы сидим здесь уже час двадцать минут. И только сейчас ты решил об этом сказать? — спросил Нанами.       — И что? Тебе не нравятся сюрпризы?       — То, с чем мы сталкиваемся как маги, и так достаточно неожиданно. Было бы неплохо предупреждать заранее, если такое повторится.       — Извиняюсь за них, Мегуми, — сказал Годжо, открывая холодильник, чтобы приготовить что-нибудь для него. — Я же говорил, со мной тяжело тягаться.       Мегуми кивнул.       — Только потому, что ты ставишь планку слишком высоко.

***

      — Итак… Мне позвонили сегодня утром, — пролепетал Годжо. — Меня отправляют на место происшествия с проклятием. Я уезжаю через несколько часов. Надеюсь, всего на день, — Сатору сделал паузу, пытаясь прочесть выражение лица Мегуми. — Нанами будет рядом, если тебе что-нибудь понадобится. Да и ты сам по себе довольно самостоятельный, а?       Желудок Мегуми сжался. Он снова смотрел на экран телевизора, заставляя выражение своего лица оставаться неизменным.       — Хорошо.       — Хорошо, — повторил Годжо, паря над ним. — Ну, почисти зубы перед сном. Аппарат белого шума прост в использовании — ты разберёшься. Никаких шикигами, пока меня нет, кроме, может быть, собак. Но только в своей комнате, ладно? В холодильнике есть нарезанные фрукты и лапша на ужин, и…       — Годжо, — перебил Мегуми, глядя прямо в его глаза. — Ты можешь уходить. Мы с Цумики прекрасно справлялись сами после того, как мама и папа ушли. Ты мне не нужен.       — Окей, крутой парень.       К ужину Годжо собрал несколько вещей и переоделся в форму Техникума.       — Мегуми, я ухожу. Свет выключать в десять, ладно?       Мегуми пробормотал что-то непонятное.       — Тогда увидимся позже, — Сатору помахал ему рукой.       Мегуми промолчал. Он даже не обернулся, просто смотрел в телевизор.       Годжо усмехнулся, взял коробку бумажных салфеток, стоящей на столешнице, и бросил её, попадая Мегуми в затылок.       — Ай! — вскрикнул тот, оборачиваясь и бросая на Годжо гневный взгляд.       — Подарок. Не плачь слишком сильно, пока меня не будет.       Мегуми взял коробку и швырнул её обратно.       — Не плачь слишком сильно, когда тебя наконец-то убьют во сне.       — Ха! Ну, тогда земля им пухом, — Сатору подмигнул и ушёл по коридору.       Мегуми остался на диване до полуночи, пока Нанами не нашёл его и не велел идти отдохнуть. Мегуми неохотно вернулся в свою спальню.       Он сделал глубокий вдох, прежде чем опуститься на колени, осматривая пространство под кроватью. Мегуми проверил свой шкаф и за креслом в углу. Проклятий не было. Он включил генератор белого шума, прежде чем устроиться под одеялом, и призвал своих собак. Мегуми прижался к белому щенку, делая долгие, протяжные вдохи, и готовясь к очередной бессонной ночи.       Возможно, это не генератор белого шума помогал ему уснуть.