Годжо — горячий отец, классный дядя, ходячая катастрофа

      Мегуми открыл глаза. Потолок над ним слегка кружился. Сёко залечила его самые серьёзные травмы — переломы и рваные раны. Остались лишь боль в голове и истощение.       Он медленно привстал, свешивая ноги с кровати, и сел спиной к стене. Пронзительная боль отдалась в черепе, и Мегуми согнулся вперёд, опираясь локтями на колени. В этот момент он заметил кровь на своих руках. Кровь Итадори. Она стала сухой. Коричневатой. Гуще в складках кожи, где сгибались суставы, и под ногтями.       Ему совсем не хотелось смывать её.       — Мегуми, — совсем рядом раздался голос. Тихий и нежный. Знакомый.       Мегуми не поднял головы. Он потерялся в крови.       Всё это было так бессмысленно. Спасти Итадори раньше, чтобы он умер сейчас. Мегуми ничего не добился. Он никого не привёл к достойной смерти. Он и сам не получил по-настоящему достойной смерти. Во всём этом не было никакого смысла. Мегуми ничего не мог сделать — все его попытки восстановить сердце Юджи оказались полным провалом. Всё это. Вся ситуация. Бессмысленно.       Мегуми резко вдохнул, его взгляд стал жёстче. Нет. Это лишь казалось так. Он был слишком эмоционален. Это не было бессмысленно, это было целенаправленно.       Это всё было спланировано.       — Мегуми, — снова позвал Годжо. Он сидел на стуле у кровати Мегуми.       — Я услышал тебя с первого раза, — он наконец отвёл взгляд от своих рук, прислонив голову к стене за спиной. — Кугисаки?       — С ней всё в порядке, — Сатору кивнул. — Восстанавливается. Сёко занимается ею.       Мегуми хотел домой. Он хотел лечь в свою кровать под одеялом при выключенном свете. Он просто хотел снова быть без сознания.       — Ты должен был быть за городом.       — Поездка была довольно скучной, поэтому я решил вернуться домой пораньше. Это определённо никак не связано с тобой.       Мегуми глубоко вдохнул, проверяя, сколько кислорода смогут вместить его лёгкие, прежде чем давление вызовет резкую боль в рёбрах, которые всё ещё ныли.       — Думаю, стоит обзавестись шлемом. Чем-то, что ты будешь надевать каждый раз, когда выходишь на задание, — произнёс Годжо, с трудом улыбаясь и глядя на повязку, обмотанную вокруг лба Мегуми. — Эй, не перенапрягайся…       Мегуми соскользнул с кровати и поднялся на ноги. Медленно, стараясь удержать равновесие, чтобы уйти в свою комнату. Он поколебался и несколько раз моргнул, ожидая, пока комната перестанет кружиться, а затем сделал шаг вперёд и направился к двери. Сатору тоже встал, готовый подстраховать, если тот упадёт.       — Что я могу сделать для тебя? — спросил Годжо, когда Мегуми прошёл мимо него.       Серьёзный вопрос? Странно.       Мегуми покачал головой, прошёл несколько метров по коридору, а затем остановился. Он огляделся через плечо, его глаза встретились с глазами Сатору.       — Убьёшь всех старейшин за меня? — он шутил лишь наполовину.       Руки Годжо лежали в карманах, но Мегуми понял, что они сжались в кулаки. Несмотря на улыбку на лице, Мегуми заметил отсутствие радости в его глазах и лёгкую сутулость плеч.       — Просьба от моего драгоценного ученика? — спросил Годжо. — Как я могу отказать?       Мегуми повернулся, чтобы вернуться в свою комнату, но быстро остановился. Рука Годжо мягко легла ему на плечо.       — Мегуми…       Мегуми снова повернулся, встречая настойчивый взгляд. Синий цвет почти светился. Как будто он смотрел на сапфиры, подсвеченные сзади для полного эффекта.       — Прости, — голос Сатору слегка дрожал. Мегуми не мог понять, от боли или от гнева. Он предположил, что от гнева. — Я должен был лучше защищать вас всех. Я должен был предвидеть это. Я должен был быть здесь.       Волна гнева захлестнула Мегуми, и на мгновение он почувствовал жар и ломоту. Перед глазами поплыло, словно от гриппа. На мгновение он почувствовал прилив ярости. У Годжо не было никакого чёртова права. У него не было права брать на себя ответственность за всё это. Это была не его вина — только вина Мегуми. Он всё ещё был недостаточно силён. Он всё ещё не мог никого защитить. Даже себя.       Но жар постепенно утих. Мегуми не смог найти слов, которые хотел сказать:       Ты не умеешь читать мысли. Ты не мог знать. Ты не можешь быть везде одновременно. Нам, ученикам, нужно становиться сильнее, чтобы эта ноша не всегда ложилась на тебя.       Но Мегуми ничего из этого не сказал. Язык казался вялым и опухшим во рту. Стены коридора качались вокруг него. Мегуми просто хотел уснуть. Иногда быть бодрым слишком тяжело.       Глаза Мегуми закрылись, и он слегка наклонился вперёд, прижимая раскалывающуюся голову к груди Годжо. Сатору притянул его ближе своими крепкими и тёплыми руками. Он обнял Мегуми, почти болезненно крепко.       — Ты тоже мог умереть, — прошептал Годжо. Тише, чем привык Мегуми.       — Я в порядке, — пробормотал он, обнимая Сатору в ответ.       Они стояли так, как показалось Мегуми, очень долго. Его голова кружилась и казалась ватной. Было трудно определить, сколько минут на самом деле прошло. Единственное, в чём Мегуми был уверен, — это то, что, каким бы долгим ни было это объятие, оно его успокоило.       Когда они наконец отстранились друг от друга, Годжо остался рядом. Они медленно подошли к общежитию Мегуми, несколько раз останавливаясь, чтобы уменьшить головокружение. На улице шёл дождь. Когда они пересекали двор, Сатору вытянул руку над головой Мегуми, используя свою бесконечность, чтобы защитить их обоих от настойчивых капель.       Как только они вошли в комнату, Мегуми тут же упал на кровать. Годжо остался, пока тот не заснул. Он наблюдал за тем, как поднималась и опускалась грудь Мегуми с каждым его вдохом. Перед уходом Сатору смочил полотенце и вытер кровь с его рук. Затем Годжо натянул одеяло до плеч Мегуми и закрыл жалюзи, чтобы солнечный свет не разбудил его.

***

      Сёко пришла позже вечером, чтобы проверить, как у Мегуми дела. С ним всё было в порядке. Физически он здоров. Головная боль, головокружение, неприятные ощущения в животе — скорее всего, это не из-за драки. Это из-за усталости. Из-за потери.       Она тяжело вздохнула и села в кресло рядом с его кроватью, когда закончила осмотр.       — Я рада, что ты в порядке.       — Как Кугисаки?       — Всё хорошо, — Сёко кивнула. — Тебе стоит её навестить.       Мегуми не ответил, одновременно не желая и желая это сделать. У него почти не было сил ни на что, кроме как снова отключиться.       — Сатору тебя видел? — спросила Сёко, явно зная ответ. — Он наконец успокоился, когда ты уснул, — она посмотрела в окно, бессмысленно играя прядью волос.       — Успокоился?       Сёко покачала головой.       — Не думаю, что когда-либо видела его таким злым, — призналась она. — Я не знала, что он может сделать.       — Сделать…? — задумался Мегуми.       — Он бы их убил, — Сёко резко посмотрела на Мегуми. В её словах не было ни малейшего сомнения. — Если бы ты умер. Он бы убил их всех.       В этот момент сердцебиение Мегуми участилось. Потому что Годжо мог. Если бы он действительно этого захотел — если бы он задался целью, все высшие чины могли бы быть мертвы прямо сейчас. Мегуми всегда это знал — он всегда знал, что Сатору обладает богоподобными способностями. Но он никогда не видел, чтобы они по-настоящему искушали его.       Мегуми не был уверен, это его пугало или, наоборот, нравилось — Годжо, теряющий контроль. Он не был уверен, стоило бы убийство всех высших чинов последствий, но он с радостью позволил бы всем им занять место Итадори прямо сейчас.       — Он умнее этого, — наконец ответил Мегуми.       Сёко слегка улыбнулась.       — Иногда эмоции берут верх над всеми нами.       В голове у Мегуми мелькнул Итадори.       — И ты знаешь, что у него слабость к тебе.       Телефон Сёко зажужжал, и она проверила сообщение. Что бы там ни было, это заставило её встать.       — Мне пора идти.       Она не вдавалась в подробности, да и не нуждалась в этом. Мегуми знал, что входило в её обязанности.       — Просто… — начал он и тут же потерял мысль. Мегуми хотелось сказать что-то вроде: будь осторожна с телом Итадори. Но это вскрытие. Его будут разрезать. Не говоря уже о том, что у него уже зияла дыра в груди. Сейчас это уже не имело никакого значения. Он мёртв. — Забудь.       — Отдохни, — мягко сказала Сёко, заполняя тишину, и вышла из комнаты.       Мегуми глубоко задышал, переворачиваясь на бок, чтобы посмотреть в стену. Ему не хотелось плакать. Вовсе нет. Но он услышал, как его сердцебиение начало отдаваться в ушах, как это часто бывало в детстве. Грудь заколотилась, живот напрягся, а руки задрожали. Начиналась паническая атака.       У него давно их не было.       Теперь, когда Мегуми стал старше, он лучше умел их распознавать. Когда он чувствовал, что атака начинается, то использовал методы, чтобы избежать её и снять тревогу.       Но Мегуми никак не мог перестать представлять себе мёртвого Юджи. Тот, кто когда-то был ярким и улыбчивым, стал лишь холодным, безжизненным нечто. От неправильности всего этого у Мегуми скручивало живот. Были вещи, которые он хотел совершить. Люди, которых он хотел спасти. И теперь ничто из этого было невозможно.       Именно прекращение возможности этого его действительно поражало. Ведь несмотря на то, что Мегуми знал Юджи совсем недолго, он уже начал принимать их совместную жизнь. Он уже начал представлять следующие три года — как они будут учиться, становиться настоящими магами. Бок о бок. Соседями по комнате в общежитии на всё это время. Будущие вечера кино. Вечера игр. Но теперь всё это невозможно, и все совместные переживания уже остались позади.       И это вина Мегуми. Он оказался недостаточно силён, чтобы заставить Сукуну восстановить сердце Итадори.       Мегуми начал задыхаться.       Он призвал своих собак, отчаянно нуждаясь в чьём-либо присутствии. Но когда из теней появился только чёрный пёс, сердце Мегуми сжалось. Весь накопленный за вчерашний день страх и боль выплеснулись наружу.       Слёзы текли. Рыдания заглушала лишь чёрная шерсть.

***

      Незадолго до полудня Мегуми и Нобара встретились с Годжо и директором Ягой. Очевидно, в связи со смертью одноклассника им предстояло дать показания о произошедших событиях. Яга задавал вопросы и записывал ответы. Сатору стоял у стены комнаты, скрестив руки на груди.       В маске и с закрытыми глазами Годжо всегда выглядел загадочно. Но Мегуми уже достаточно хорошо его знал — Сатору, может, никого и не убил, но это не значит, что он не злился. Мегуми понимал это только по его позе. Сатору был в ярости.       — Ну, это было весело, — сухо сказала Кугисаки, плюхаясь на ступеньки у тренировочного корпуса.       Они шли сюда несколько минут, любуясь пейзажем кампуса. Первой нарушила тяжёлое молчание Нобара. Им дали (точнее, возложили на них) два выходных дня. Без тренировок. И, разумеется, без заданий. Что не оставляло им ничего, кроме как думать. Вспоминать. Сожалеть.       — Ты сказал, что он умер прямо перед тобой, — начала Кугисаки, опираясь головой на руку и пусто глядя вперёд. — Он что-нибудь сказал в конце?       Даже сейчас, обсуждая столь печальные темы, её слова звучали уверенно и без колебаний.       — Он велел нам жить долго, — признался Мегуми.       — А сам взял и помер…       Ирония ситуации была очевидна для обоих.       Мегуми разгладил повязку на голове, убеждаясь, что пластырь хорошо прилегает к коже, и промолчал, потому что сказать хорошего было нечего.       — Слушай… А ты впервые видишь смерть напарника? — спросила Нобара.       Мегуми опустил взгляд на свои руки.       — Ровесника, да.       — А выглядишь, вроде бы, ничего.       Мегуми почти усмехнулся. Он плакал, пока не уснул прошлой ночью.       — А сама-то.       — А как иначе, — ответила Нобара безжизненным, почти скучающим тоном. — Мы ж только две недели были знакомы. Я не из тех, кто будет рыдать за парня, которого едва знала.       У Мегуми немного сжался живот. Они должны были поработать над этим после вчерашней миссии. Собирались пойти по магазинам. «Сеанс сближения», как назвала это Кугисаки. Он бросил взгляд в сторону Нобары, замечая дрожание её нижней губы, и его живот сжался сильнее.       Так не должно было быть.       Мегуми не пытался утешить Нобару. Он сомневался, что она этого захочет, да и сам не был силён в подобных вещах.       — Жарко, — наконец произнёс он.       — Точно. Где наша летняя форма?       Мегуми рассеянно кивнул, опираясь локтями на колени.       — Вот это да, — донёсся голос спереди. — Ты выглядишь ещё более угрюмым, чем обычно, Мегуми.       — Зенин?       — Не называй меня по фамилии, — резко ответила Маки. Внимание переключилось на Панду и Инумаки, стоящих рядом.       — Кто эти люди? — спросила Нобара.       — Наши второкурсники, — объяснил Мегуми, указывая на них по очереди. — Маки Зенин. Никто не владеет проклятыми инструментами лучше неё. Инумаки, пользователь проклятой речи. Единственные слова, которые он произносит в обычной беседе, — это начинки для онигири. А это Панда.       Маки выглядела сердитой, что для неё вполне обычно. Мегуми и Кугисаки продолжали наблюдать издалека. Трое второкурсников, кажется, спорили о чём-то.       — На самом деле их четверо, но Оккоцу сейчас за границей. Единственный из многих, кого я могу искренне уважать, — признался Мегуми.       — Не поняла? А Панда, значит, без подробностей? — спросила Нобара.       Старшекурсники подошли ближе, прежде чем Мегуми успел ответить.       — Извините, что поднимаю это сейчас, в такое печальное время… — начал Панда, — …но мы хотим, чтобы вы…       — …приняли участие в программе обмена с Киотским техникумом, — заявила Маки.       — Что это?       Мегуми откинулся назад, опираясь на руки. Он сказал, что это неофициальная встреча с другим Магическим техникумом из Киото.       — Но я думал, что участвуют только второкурсники и третьекурсники?       — Да-да, — Маки закатила глаза. — Юта за границей, а тот идиот с третьего курса отстранён. Нас не хватает, так что вы двое участвуете.       — И что мы будем делать на этом обмене? — спросила Кугисаки. Её лицо оживилось, а глаза расширились от интереса. — Smash Bros? Я почти профессионал, просто спросите Фушигуро.       — На самом деле, может, нас троих будет достаточно, — пробормотал Панда.       Маки не обратила на него внимания и объяснила правила. Мегуми слушал, добавляя несколько комментариев, чтобы лучше описать соревнование.       — Индивидуальные и командные соревнования? Сражаться с другими магами?! — подытожила Кугисаки.       — Точно! — улыбнулась Маки, полная предвкушения. — Единственное правило — нельзя убивать.              Нобара бросила взгляд на Мегуми.       — У нас есть время? Сейчас у нас мало магов, а?       — У нас всегда мало магов, — ответила за него Маки. — Иногда бывает загружен весь год. Но я думаю, скоро станет немного спокойнее, — она сняла очки и протёрла линзы краем своей куртки, прежде чем вернуть их на переносицу. — Ну. Вы в деле, верно?       Видя их колебания, Маки добавила:       — Сделайте это ради вашего павшего друга.       Мегуми и Кугисаки ответили «Мы согласны» в унисон. Затем оба встали.       В груди Мегуми снова возникло давящее чувство, но на этот раз не от боли. Он станет сильнее. Он сделает всё, что потребуется.       Его слабость не станет причиной очередной потери.       — Но если я почувствую, что тренировки и этот обмен бессмысленны, сразу уйду, — добавила Нобара.       Мегуми кивнул.       — Я тоже.       — Ха! — Маки скрестила руки на груди. — Таких дерзких будет весело поставить на место.

***

      Мегуми провёл остаток дня в своей комнате. Несмотря на желание двигаться, он знал, что Годжо остановит его, если он попытается тренироваться. Потому что, каким бы ни был этот засранец, он всё видел.       Общие зоны… всё ещё вызывали неприятные воспоминания. Мегуми слишком устал, чтобы разбираться с ними сегодня. Поэтому он слушал музыку, читал и немного дремал в своей комнате.       Он сидел за своим столом, подперев подбородок рукой, и листал книгу, которая нравилась ему в детстве. Мегуми пробегал глазами по пометкам, которые сделал на полях, и перечитывал цитаты, которые показались ему достаточно сильными, чтобы подчеркнуть. Позади вдруг раздался голос.       — Фушигуро-кун, — Нанами стоял в открытом дверном проёме.       Мегуми не был уверен, как долго он там стоял. Его чувства не были такими острыми, как обычно.       — Долгий день?       Мегуми не ответил. Он просто поднялся со стола, выпрямляясь.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Мегуми, имея в виду студенческое общежитие.       На этот раз промолчал Нанами. Он сделал шаг вперёд и указал на шахматную доску, которую Мегуми держал на комоде.       — Думаешь, сможешь меня обыграть?       Мегуми отложил книгу и повернулся, чтобы встретить взгляд Нанами. Ему надоели эти обеспокоенные взгляды. Это навязчивое внимание. Они же маги. Они тоже теряли людей. Боль Мегуми не была чем-то уникальным.       — Я жив. Со мной всё в порядке. Уверен, у тебя есть дела поважнее. Не обязательно тратить время впустую на игры со мной…       — Я не трачу время впустую, — твёрдо заявил Нанами. — Я спросил, думаешь ли ты, что сможешь меня победить. Достаточно простого «да» или «нет».       Мегуми уставился на него с приоткрытыми губами, а затем снова взглянул на шахматную доску.       — Да, — решил он, сжав челюсти. — Думаю.       И они начали играть.       Через два часа Нанами снял галстук и закатал рукава до локтей. Мегуми снял свою кофту с длинными рукавами, оставшись в свободной футболке и спортивных штанах. Он выгнул спину, чтобы размять её, затекшую от долгого сидения на полу в ожидании своей очереди.       Пока Нанами обдумывал свой следующий ход, Мегуми с трудом удерживал свои мысли от блужданий. Не имея возможности действовать, он начал придумывать способы улучшить свою технику. С каким из своих шикигами ему нужно больше практиковаться. Как стать быстрее. Как стать выносливее.       — Ты не сосредоточен.       Мегуми посмотрел на доску и понял, что сделанный им ход подставил его ладью.       Чёрт.       — Нет смысла что-то делать, если не собираешься делать это хорошо, — сказал Нанами, забирая фигуру.       Мегуми посмотрел на Нанами. Для него его собственные цели были ясны: нужно стать сильнее, чтобы спасать людей и обеспечить достойным людям справедливое существование. Цели Нанами казались менее очевидными. В отличие от Годжо, он не родился с какой-то выдающейся техникой, которая выделяла бы его. Ему пришлось усердно работать, чтобы стать магом первого уровня. И всё же он всегда казался таким безразличным ко всему этому… Нанами считал свою работу скучной и утомительной.       Что им двигало? Как он стал таким сильным, если не стремился к цели?       Мегуми сделал свой следующий ход, а затем спросил:       — Почему ты стал магом?       Нанами вздохнул, глядя на доску.       — Каждый в этом обществе должен работать, чтобы выжить. Если мне придётся тратить время на зарабатывание денег, то я могу с таким же успехом заниматься той работой, для которой я лучше всего подхожу.       Мегуми моргнул. И это… всё?       Слова Нанами зазвучали у него в голове: «Нет смысла делать что-то, если не собираешься делать это хорошо». Неужели он так усердно работал, чтобы достичь этого, просто от нечего делать?       Нанами понял замешательство Мегуми.       — Есть люди вроде Сатору, а есть люди вроде тебя… и меня. То, как он воспринимает себя, является полной противоположностью тому, как мы с тобой воспринимаем себя.       Мегуми сначала не совсем понял, что он имел в виду. Но когда он вспомнил, что Годжо — эгоист, который думает только о себе, он наконец-то осознал. Хотя он всё ещё не был уверен, к чему клонил Нанами.       — Ты сильный, Мегуми. У тебя хорошая техника. У тебя есть талант. Но всё это ничего не значит, — твёрдо произнёс Нанами. — Ты можешь добиться успеха только в той мере, в какой сам этого хочешь. Ты можешь добиться успеха только настолько, насколько веришь в свои силы.       Мегуми посмотрел на свои фигуры.       Вера в собственные способности гораздо легче давалась таким людям, как Годжо, чем таким, как Мегуми, но всё же…       Нанами… Годжо… Даже Сукуна и его отец… все они заметили в нём талант. Каждый из них так или иначе говорил, что у Мегуми есть потенциал. Ему нужно научиться видеть то, что видят они. Ему нужно стать увереннее в себе.       Мегуми постепенно начал осознавать, что сила — это не только жестокость.       Возможно ли добиться успеха ровно настолько, насколько веришь в себя?       — Думаю, у меня получится, — решил Мегуми, делая ход слоном. — Шах и мат.