Дом, который построил Графф

--- Особняк. Ночь. Медицинский кабинет. Дмитрий закончил обрабатывать раны Арсения. Пулевое ранение плеча оказалось неопасным — пуля прошла навылет, кость не задета. Но главная проблема была не в этом. — Арс, — Дмитрий снял перчатки, лицо его было серьёзным. — Тот препарат, который тебе вкололи... он запустил искусственный гон. Подавители не действуют. Я перепробовал всё, что у нас есть. Организм не реагирует. Арсений сидел на кушетке, сжимая край простыни. Тело горело, внизу живота пульсировала знакомая, тянущая боль. Гон нарастал, и с каждым часом контролировать себя становилось всё труднее. — Что делать? — спросил он хрипло. — Если я не... — Если не проведешь гон с омегой, — Дмитрий вздохнул, — это может быть опасно. Для здоровья. Для психики. Организм альфы так устроен — гон должен быть завершён. Иначе... — Я не могу, — перебил Арсений. — Антон беременный, двойня. Я не рискну. Я лучше буду терпеть. — Терпеть ты сможешь максимум сутки. Потом сорвёшься. И неизвестно, на ком. Лучше, чтобы рядом был тот, кому ты доверяешь. В дверях появился Антон. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на Арсения. В глазах его была решимость. — Дима, оставь нас, — тихо сказал он. — Антон, ты уверен? — Дмитрий нахмурился. — Это может быть тяжело. Очень. — Уверен. Выйди, пожалуйста. Дмитрий помедлил, потом кивнул и вышел, прикрыв дверь. Антон подошёл к Арсению, опустился перед ним на колени, насколько позволял живот, взял его лицо в ладони. —Арсик, — прошептал он. — Посмотри на меня. Арсений поднял глаза. В них плескалась боль, страх, желание и отчаяние. — Я не могу, малыш. Я сделаю тебе больно. Потеряю контроль. А если с малышами что-то... — Тсс, — Антон прижал палец к его губам. — Ты никогда не сделаешь мне больно. Я знаю. Я тебе доверяю. И я хочу этого. — Антон... — Слушай меня, — голос Антона стал твёрже. — Ты мой альфа. Мой истинный. Я ношу твоих детей. И я не позволю какому-то уроду оставить на тебе свои прикосновения. Я сотру их. Каждое. Своими губами, своими руками, своим телом. Арсений замер, глядя на него. — Ты уверен? — Абсолютно. Антон наклонился и поцеловал его. Медленно, глубоко, вкладывая всю свою любовь. Арсений застонал в поцелуй, руки сами потянулись к Антону, но он отдёрнул их. — Не бойся, — выдохнул Антон. — Трогай меня. Я твой. — Я могу сорваться. — Срывайся. Я выдержу. Я сильный. Арсений смотрел на него, и в глазах его загорался огонь — тот самый, дикий, первобытный. — Тогда идём в спальню, — прошептал он. — Я не хочу, чтобы это было здесь. --- Спальня. Антон помог Арсению дойти до кровати. Тот уже с трудом держался на ногах — гон нарастал, дыхание сбивалось, тело сотрясала дрожь. — Ложись, — скомандовал Антон, и Арсений послушно опустился на постель. Антон медленно раздевался, глядя ему в глаза. Сначала халат, потом футболку. Огромный живот уже нельзя было скрыть, и Антон не стеснялся его — наоборот, гордился. — Смотри на меня, — шептал он. — Смотри, кого ты любишь. Кто носит твоих детей. Арсений смотрел. Глаза его горели, дыхание стало тяжёлым, прерывистым. — Ты такой красивый, — выдохнул он. — Самый красивый. — А теперь, — Антон подошёл ближе, — я сотру с тебя всё. Каждое прикосновение этой мрази. Он наклонился и начал целовать Арсения. Шею, ключицы, грудь, живот. Он целовал каждый сантиметр, куда мог дотянуться, с усилием, с жадностью, будто смывая невидимую грязь. — Здесь он трогал? — шептал Антон, проводя языком по плечу. — Здесь? — Да, — выдохнул Арсений. — Больше нет. Теперь здесь только я. Он спускался ниже, целуя рёбра, бока, внутреннюю сторону бёдер. Арсений стонал, выгибался, вцепившись в простыни. — Малыш... — простонал он. — Я не выдержу... — Выдержишь, — Антон поднял голову, посмотрел ему в глаза. — Мы вместе выдержим. Он сел сверху, осторожно, контролируя каждое движение. Живот упирался в грудь Арсения, но обоим было удобно. — Я хочу быть сверху, — сказал Антон. — Чтобы контролировать. Чтобы ты не боялся сделать мне больно. — Ты уверен? — Да. А теперь просто расслабься. Я всё сделаю. Антон взял смазку, подготовил себя — медленно, не торопясь, глядя Арсению в глаза. Тот смотрел, заворожённый, и гон пульсировал в висках, но он держался. — Ты готов? — спросил Антон. — Давно. Антон приставил головку члена Арсения к себе и медленно начал опускаться. Ощущение было невероятным — наполненность, близость, единение. Арсений зарычал, сжимая кулаки, чтобы не схватить его, не рвануть на себя. — Тише, — шептал Антон, опускаясь всё ниже. — Тише, Арсик. Я здесь. Я с тобой. Когда он сел до конца, оба замерли, чувствуя друг друга. Внутри Антона толкнулись малыши — будто тоже участвовали в этом акте любви. — Они тоже здесь, — улыбнулся Антон сквозь слёзы. — Они с нами. — Я люблю вас, — выдохнул Арсений. — Всех. — А теперь двигайся. Но только так, как я скажу. Антон начал двигаться — медленно, плавно, поднимаясь и опускаясь. Арсений стонал, выгибался, но не смел перехватить инициативу. Он доверял. Полностью. — Он трогал тебя здесь? — спросил Антон, проводя рукой по груди Арсения. — Да. — А здесь? — И здесь. — Больше нет, — Антон наклонился, поцеловал его в губы. — Теперь только я. Только мои руки. Только мои губы. Только моё тело. Они двигались в едином ритме, и с каждым движением уходила боль, уходил страх, уходили чужие прикосновения. Оставались только они — двое, связанные любовью сильнее любой химии. — Арс, — выдохнул Антон, ускоряясь. — Я близко. — Я тоже, малыш. Кончи со мной. Антон закричал, когда оргазм накрыл его — волна за волной, вышибая дыхание. Арсений кончил следом, глубоко внутри, чувствуя, как узел набухает, запирая их вместе на долгие полчаса. Они рухнули на кровать, тяжело дыша. Антон сверху, прижавшись к груди Арсения. — Ты мой, — прошептал он. — Только мой. Никто не посмеет прикоснуться к тебе. — Твой, — эхом отозвался Арсений, целуя его в макушку. — Только твой. --- Полчаса спустя. Узел спал. Арсений осторожно вышел из Антона и тут же прижал его к себе, укрывая одеялом. — Как ты? — спросил он, вглядываясь в лицо. — Не больно? — Хорошо, — улыбнулся Антон. — Очень хорошо. Малыши толкались, им, кажется, понравилось. — Ненормальные, — усмехнулся Арсений. — В тебя. — В тебя. Они лежали, слушая дыхание друг друга. Гон отступил — не полностью, но острота спала. Впереди была ещё ночь, и они будут любить друг друга снова и снова, пока химия не выйдет из тела Арсения полностью. —Арсик, — тихо сказал Антон. — Ты не представляешь, как я испугался сегодня. Когда увидел эту сцену. — Представляю, — ответил Арсений. — Я тоже испугался. За тебя. За то, что он сделает. — Он ничего не сделал. Я вовремя. — Ты спас меня, — Арсений поцеловал его в лоб. — Мой герой. — Я просто люблю тебя. Очень. — И я тебя. Бесконечно. За окном занимался рассвет. Новый день начинался. И в этом дне не было места для Даниэля и его грязных игр. Были только они. Вдвоём. Навсегда. ---