Без названия

В субботу вечером Чикаго выдыхает. После рабочей недели город надевает джинсы и выходит гулять, мы ворвались в клуб всей громкой компанией — человек десять из нашего десятого класса. Здесь душно, пахнет парфюмом и чем-то сладким от кальянов, басы долбят так, что вибрируют ребра. На мне разноцветный оверсайз-свитер, который я стащила из шкафа брата (он даже не заметит), и потертые джинсы. Волосы собраны кое-как, мне удобно. Свои не оценят, а чужим плевать. Мы заняли высокий столик у стены. Я травила какие-то школьные байки, размахивала руками и ржала громче всех — меня просто пробило на смех от энергетиков и ощущения свободы. Макс подавился льдом, Рейчел чуть не уронила телефон в чей-то коктейль. Было хорошо. И тут я ее увидела. Она стояла у соседнего столика в компании таких же «пацанок» и смеялась, запрокинув голову. Короткие волосы, уложенные небрежно, но четко, темные джинсы, свободная футболка, сверху рубашка в клетку, завязанная на поясе, но дело было не в одежде. Пирсинги, много, в брови, в губе, в носу, на ушах висели тяжелые сережки-крестики, которые покачивались, когда она двигалась. Из-под рукава футболки выглядывали татуировки — я разглядела узлы и какие-то надписи, уходящие выше. Ее руки в татуировках двигались медленно, когда она жестикулировала, будто она специально тянула время. Она была другая, не из нашей школы, не из нашего мира правильных подростков, опасная, красивая. Я смотрела на нее, наверное, слишком долго, на то, как она облизнула губы после глотка чего-то из стакана, как поправила цепочку на шее. Я пялилась, как дура, пока она вдруг не повернула голову. Наши глаза встретились. Она смотрела прямо на меня, в упор. Без тени смущения и в этом взгляде было что-то такое, от чего у меня внутри все перевернулось. Я отвела глаза первой, резко дернулась к своим и затараторила какую-то чушь про училку по математике, делая вид, что ничего не случилось, Рейчел засмеялась, но я не слышала ее смеха, в ушах стучала кровь. Я боковым зрением видела, что та девчонка все еще смотрит на меня. Или мне казалось? Минуты через пять, когда я уже почти убедила себя, что мне померещилось, кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась. Она стояла вплотную, ближе, чем обычно стоят незнакомые люди, от нее пахло табаком, мятой и чем-то терпким, взрослым. Ее глаза — темные, с хитринкой — смотрели сверху вниз (она была чуть выше). — Привет, — сказала она. Голос низкий, спокойный, будто она здесь главная. — Скучаешь? Я моргнула, мои друзья рядом притихли, я чувствовала их любопытные взгляды. — Не-а, — ответила я, и голос мой предательски дрогнул. — Веселюсь. — Пойдем, повеселимся вместе? — она кивнула в сторону бара. — Я угощаю. Я посмотрела на своих, Макс поднял брови, Рейчел округлила глаза, я развела руками, мол, «я сама в шоке». — Я на пятнадцать минут, — бросила я им и пошла за ней. Мы сели у барной стойки, она заказала нам по «Лонг-Айленду» (я даже не спросила, есть ли мне восемнадцать, и ей было плевать). Пока ждали напитки, она говорила о том, что живет в соседнем районе, что работает в тату-салоне, что обожает дождь и старые записи «The Cure». Я слушала и не верила, что это происходит со мной. Но главное — как она смотрела, боже. Она смотрела на меня так, будто я была единственным человеком в этом зале, ее взгляд скользил по моему лицу, задерживался на губах, на шее, спускался ниже и возвращался обратно, не нагло, но откровенно, раздевающе, так, что мне становилось жарко даже в моем дурацком оверсайзе , мне это нравилось, очень. Я не могла бы отказать ей, даже если бы захотела. Мы проболтали, наверное, полчаса, а не пятнадцать минут, мои друзья махали мне из зала, но я отмахивалась, потом она вдруг замолчала, порылась в кармане рубашки и достала маленький клочок бумаги, ручка нашлась у бармена, она быстро написала что-то, сложила бумажку и протянула мне. — Держи. Я опустила взгляд на бумажку, сердце колотилось где-то в горле. И тут ее пальцы коснулись моего подбородка. Мягко, но уверенно она взяла меня за подбородок и подняла мое лицо вверх. Заставила смотреть ей в глаза, она была так близко, что я видела крошечные золотистые крапинки в ее темной радужке, на ее губах играла легкая, чуть насмешливая улыбка. — Если захочешь ещё пообщаться, — сказала она медленно, чеканя каждое слово, — напиши мне. Ее пальцы скользнули по моей коже и отпустили. Она подмигнула. Один раз, медленно, так, что у меня подогнулись колени. А потом она просто встала и ушла. Растворилась в толпе, оставив после себя только запах мяты и бумажку в моей руке. Я еще несколько секунд сидела, не в силах пошевелиться, потом разжала пальцы и посмотрела на бумажку. Номер. И имя: «Саша». Я подошла к своим на ватных ногах. Рейчел сразу вцепилась мне в локоть: — Ты чего такая красная? Кто это? Чего она хотела? Я посмотрела на друзей, на их любопытные лица, потом перевела взгляд в сторону выхода, где только что скрылась Саша, в моей руке была бумажка, которая жгла ладонь. — Ничего, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри разрастается что-то большое, теплое и очень страшное. — Просто познакомились.