Ты будешь молить о прощении.

Обычный день. Роменский встает с кровати по будильнику и уже жалеет, что проснулся. Десятый класс — это не просто, через год экзамены. Да черт с ними, он учится на мифоискателя, а с мифами и тотемами у него всегда было легко. Только вот одноклассники и сама школа... Это был сущий ад для Давида, что ни день, то издевка. Его не просто толкали, обзывали. Это было бы по-детски (так считали те, кто булили Давида). Они били, толкали в женский туалет, а девочки (которые сговорились с парнями) жаловались учителям на Давида, что тот якобы приставал к ним. Как-то не очень, правда? Дома тоже доставалось: когда Давид пытался сказать, что его обижают, мать лишь говорила «не выдумывай, мне учительница звонила». А после всё рассказывала отцу, от него же просто криков и пару ударов не жди… И Давид это терпел с первого класса. Сколько бы ни было у него мыслей о суициде или чём-то подобном, он никогда не пытался осуществить задуманное. Просто потому что понимал, что даже если повесится, кому дело-то будет до этого? В общем, утро, 6.40 утра. Давид подымается с кровати, тело болит. Ночью вновь не спал, думал над всем этим. Как это все решить? Но просто размышлять скучно, он очень хотел отомстить, и думал, как это сделать. Просто начать бить в ответ — глупо. Они сильнее. Заснять это все и показать директору/учителю/родителям — опасно… Налетят всей толпой. И еще было кучу вариантов… Давид умывается, чистит зубы и так далее. Как обычно. Придя в школу, он просто усаживается возле кабинета истории. Он пришел очень рано, на удивление. Уроки начинаются в 8.00, а сейчас 7.35. Поспешил чутка… Ну и ладно. Не придет же он так рано? Или придет..? Давид увидел высокую фигуру: один глаз рыжий, другой синий; рубашка, сверху нее кофта с красными полосками на рукавах и обычные штаны. Растрёпанные коричневые волосы. Вроде симпатичный на вид парень, но характер у него — ужас. Он был одним из тех, кто шутил над Давидом. И делал это похуже остальных. То в шутку загонит куда-то в переулок, облапает и начнет угрожать. Потом посмеется и отпустит… Или еще как-то. Не перечислить всего того, что он сделал. И то, насколько это было больно – и морально, и физически. Подходя к кабинету, парень ухмылялся. Ядовитая улыбка… Давид попытался не обращать внимание, но Никита подошел и «шутя» взял Давида за волосы и опрокинул его голову, чтобы тот посмотрел на него: — Почему ты не смотришь на меня? — Даже не знаю… — прошипел Давид, он не хотел говорить, что ему больно. Знал, что из этого выйдет. — Ну и чего же наш бездарь тут так рано делает? Не уж то тебе так нравится с нами играть, что аж пораньше приходишь? Как мило… — Пожалуйста, отстань… Никита хихикнул, лишь сильнее стягивая волосы Давида… Парень зажмурил глаза, а когда открыл их, Ник резко замахнулся, и нет, не для того, чтобы ударить, а чтобы запугнуть, а после посмеяться над тем, какой же Давид нежный. Давид дёрнулся и сразу закрыл лицо руками. Ник засмеялся: — Какой ты дерганый! Как же тебя отец отхуярил… надо было сильнее бить тебя. Ты же как шавка ничего не понимаешь, да? — сказал Ник, убирая руки от лица парня, после хватая Давида за щеки. Тот уже дрожит, а Ник... А Ник улыбается. В глазах Давида был сильный, животный страх. Он пытался сдержать слезы, но голос дрожал: — Отстань. Пожалуйста. — Думаешь, так просто оставлю тебя? Ну уж нет… Умоляй, давай! Давид распахнул глаза, а после всхлипнул. — Я н-не хочу… — Как же ты за 10 лет не понял? ВСЕМ ПЛЕВАТЬ, что ты хочешь и когда. Я сказал делать — ты будешь. Ясно? — Н-но. Было видно, что Ник рассердился. Он просто швырнул Давида головой об стену: — Без каких либо «но». Давай! Умоляй о прощении… Иначе я прям тут тебя изобью. Помнишь ведь, что было в прошлой раз, когда бил я? Давид кивнул, после чего начал вытирать слезы: — Прости… умоляю… — Ну вот, можешь ведь, когда хочешь. — Никита улыбнулся, после чего отстал от Давида. Сегодня день в школе прошёл как обычно; Давид был хорошистом, несмотря на «поведение». Ник во время учёбы подходил и дразнил. Как обычно, ничего особенного. Давид просто успел привыкнуть. Но после школы, идя к своему дому, ему надо было пройти через переулок, тот самый, где его пугал Никита, и довольно часто. Пока Давид шёл по этому переулку, его резко остановили. Конечно, это был Никита. Этот придурок вновь прижал Давида к стене, и начал говорит противные вещи. И главное, всё описывая: и то, как он будет трахать Давида без растяжки, и то, как Давид будет кричать и молить его остановится. После же рассказывал как тот будет сосать у него, и выбора у него не будет. Так что брать будет полностью, до конца. Почему? Потому что Никите так нравится. Давид стоял, его глаза были полны усталости. Он понимал, что Никита просто придуривается, по крайней мере, он думал, что так оно и было. Только вот когда Никита стал лезть под одежду Давида, тот будто окаменел, и только через пару секунд смог сказать хоть слово: – ЧТО ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ…?!! – М? То, что и планировал. А что, ты против? – В смысле ?! Тут-то Давид явно запаниковал. Дыхание участилось, в голове судорожно прокручивались мысли, в которых парень пытался найти хоть малейшую идею, шанс на спасение. Но было поздно: через пару секунд с него сняли одежду, а через минуты три, Никита всадил свой половой орган в Давида, девственника, который явно не так представлял свой первый раз. Давид хотел закричать, но его рот перекрыла рука Никиты. Ему оставалось лишь плакать. Никита двигался без какого либо намека на нежность. Он делал то, что хотел, все то, что планировал. – Ну нихуя ты узкий! Ник открыл рот Давиду, а тот еле как смог выдавить сквозь слезы: – ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА!!! Я НЕ МОГУ, Я КЛЯНУСЬ, Я НЕ ВЫДЕРЖУ!!! Ник лишь закрыл рот Давида рукой и сделал пару грубых толчков.Давид дрожал, глаза его были полны ужаса и боли. Ну конечно, его буквально изнутри разрывают. Через полчаса ник удосужился кончить прямо в Давида. Но не стоит забывать о словах Ника про отсос. Ник и его тоже хотел претворить. Давид был уже без сил, ноги его не держали. Ник спокойно усадил его на жопу ровно и заставил взять в рот. У Давида сработал рвотный рефлекс, он сразу отскочил. Ник лишь посмеялся, но всё-таки решил натянуть свои штаны. Параллельно с этим смотря на то, как Давид плачет. – Я умоляю, скажи что все! – Хехе, всё, всё. Успокойся, призрак на ножках. – сказал Ник, после развернулся и ушел, явно довольный. Давид же довольство Ника разделить не мог. Он с горем попалам смог натянуть на себя одежду и дойти до дома. Дома никто его даже не заметил. Давид сразу пошел в душ. Там он поплакал. Проходящие мимо родители слышали привычное для них «Что я сделал не так?», и никогда в жизни они не спрашивали сына, почему тот так говорит. Парень вышел из ванной в кофте и шортах, и уже проходя мимо отца, был им окрикнут: – Это что? – В смысле? Что именно? Отец явно разозлился, подскочил, от чего Давид дернулся. Он схватил сына за плечо, и отодвинув кофту, продемонстрировал парню два укуса и один засос на его шее. Давид даже не заметил, как Ник их оставил. – Я спрашиваю, что это?! – Я клянусь, я-я не знаю! О.Д.: знаешь ты все. а ну говори, кто это? Д: я просто. пап. я не хотел честно! О.Д.: говори я сказал. Д: …

Давид замолчал. Он смотрел на отца умоляющим взяглдом, но отца явно был немного все равно.

О.Д.: не хочешь значит. ну щас я зарядку возьму, сразу захочешь!

Отец Давида толкнул Давида и ушел да зарядкой, Давид встал как столб. Было как-то уже все равно? Ну побьет. ну и что? Да хоть убьет. все равно все будет так же, лол.