Подсобка музея

      Краевеческий музей Белобога в последние недели напоминал растревоженный улей. Обычно благоговейная тишина залов, нарушаемая лишь шепотом редких посетителей да осторожными шагами смотрителей и их помощников, была безнадежно и безвозвратно утрачена. Теперь же под высокими сводами с фресками, изображающими подвиги Первых Архитекторов во главе с Алисой Ренд, стоял непрекращающийся гул голосов, звонкий детский смех и удивленные возгласы. Наплыв посетителей побил все рекорды посещаемости за последние семьсот лет, если не больше.       Белобожцы, словно очнувшиеся от долгой спячки, решили прикоснуться к истории родного края с удвоенной силой, водили хороводы вокруг стендов с фигурами застывших монстров Легиона Антиматерии и с благоговением разглядывали реконструированную утварь первых своих прародителей. А среди них, выделяясь необычными нарядами и более любопытными лицами, бродили редкие инопланетные туристы: жители Лофу, галовианцы и даже несколько эрудроидов решили посетить Ярило-VI.       Рук катастрофически не хватало. Сотрудники музея выбивались из сил, разрываясь между кассами, гардеробом, ремонтом элетричества, слежкой за целостностью экспанатов и бесконечными экскурсиями. Чаша терпения главы Краевического музея переполнилась и было написано письмо Верховной Хранительнице. Броня предложила пополнять ряды добровольных помощников, распространив идею данной вакансии среди знакомых и сослуживцев. Среди откликнувшийся был даже Командующий Среброгривой Стражей. Гепард Ландау, расстегнув верхние пуговицы мундира из-за духоты помещения, который в этом царстве древних черепков и истлевших манускриптов смотрелся еще более внушительно и инородно, чувствовал себя крайне неловко: командовать он умел, а вот проводить экскурсии интересно, не как рапорт... — Этот павильон посвещен технологиям планеты до наступления вечной зимы, — монотонно, но старательно, Ландау вещал небольшой, но плотной группе слушателей. Гепард старался не обращать внимания на то как инопланетные гости что-то взволнованно щебечут себе, фотогрфируют, на то как рядом пробежала веселая стайка детей — сейчас надо вести экскурсию, стараясь не думать о субардинации.       Продолжая свой монолог, юноша поймал себя на том, что взгляд то и дело скользит поверх голов слушателей, привычно сканируя толпу, выискивая возможные угрозы — привычка стража, въевшаяся в кровь. Но в какой-то момент профессиональный интерес сменился чем-то совершенно иным: внимание зацепилось за знакомую темную макушку, мелькнувшую в толпе у стенда с палеонтологическими находками — скелетом ледяного медведя и бивнями шерстистого существа.       Знакомый силуэт, спокойная, чуть отстраненная манера двигаться среди шумной толпы, словно вода, обтекающая камни. Сердце Гепарда пропустило удар и тут же ускорило бег, грозясь проломить ребра. Дань Хэн? Здесь? Быть того не может. Безымянный Звездного Экспресса, который должен находиться за тысячи световых систем отсюда, здесь в Краевическом музее? Абсурд. Показалось. Конечно, показалось. Просто Командующий устал после смены, от бессонной ночи и нервотрепки с наплывом посетителей, вот и мерещится всякое.       Сморгнув, страж тряхнул головой, отгоняя наваждение. Когда он вновь посмотрел на стенд с палеонтологией, знакомая фигура исчезла, растворившись в пестрой толпе. Гепард сглотнул, заставил себя разумом вернуться к экскурсии — говорить заученный ранее текст не переставал и был этому рад — и мужественно довел группу до конца, ответив на все, даже самые наивные и каверзные вопросы про то, "Кусались ли древние медведи или были одомашнены" и "Ели ли первые поселенцы мороженое".       Распрощавшись с посетителями под их редкие, но вежливые аплодисменты, Гепард с огромным облегчением выдохнул и быстрым шагом направился в служебную зону. Ему отчаянно хотелось хотя бы на минуту скрыться от людского моря и постоянно громкого гомона, остаться наедине со своими мыслями и отдохнуть, а то от переутомления уже галюцинации пошли.       Коридор за выставочным залом был пуст, прохладен и темен, как снежная пещера. Лишь тусклые лампы дежурного освещения бросали длинные тени на каменный пол. Гепард уже потянулся к холодной металлической ручке двери зоны отдыха для сотрудников, где можно было, наконец, оставить старомодный бейджик экскурсовода и прикрыть глаза.       Но желанию не дано было осуществиться.       Сильная, но знакомая рука с цепкими пальцами бесцеремонно схватила Командующего за запястье чуть выше перчатки. Рывок — и Гепард, не успев даже сообразить что происходит, влетел внутрь темного помещения подсобки. Дверь с тихим, но отчетливым щелчком закрылась за его спиной, мгновенно отсекая шум, голоса и далекий детский смех. Наступила звенящая, ватная тишина, нарушаемая лишь двумя сбивчивыми дыханиями.       Рефлексы сработали мгновенно. Гепард рванулся, чтобы высвободиться и оценить угрозу, но знакомый, чуть прохладный запах моря и книг ударил в нос. Он замер. — Дань Хэн? — выдохнул Гепард, моргая в попытке привыкнуть к темноте. Из мрака медленно выхватывались знакомые черты лица, темные волосы и внимательные глаза, которые смотрели на него с мягкой, едва уловимой насмешкой, — Ты? Как?.. Зачем?.. — Ребята решили отдохнуть после Амфареуса по одиночке. Поэтому, пока есть возможность, я решил повидеть тебя, — с нескрываемой улыбкой пояснил Дань Хэн, не отпуская чужой руки из своей. Большой палец медленно провел по костяшкам Гепарда, — Услышал, что в музее не хватает смотрителей, и решил, что ты можешь быть здесь. — Но почему ты... — Гепард совсем смутился, чувствуя себя загнанным в ловушку — спина врезалась в свободное пространство между стилажами, — Зачем ты втянул меня сюда? Я мог бы провести для тебя отдельную экскурсию, официально... — Официально, — тихо повторил Дань Хэн, делая полшага вперед, сокращая и без того минимальное расстояние между ними, — Я уже все тут видел еще в прошлый приезд. А еще... я хотел повидаться с тобой, а не мешать работе.       Только сейчас Гепард понял, что его прижали спиной к стене — легко и незаметно, будто из них двоих именно Ландау был ниже ростом. Сердце колотилось уже где-то в горле. Он должен был возмутиться, но язык прилип к небу, а слова не хотели складываться в предложения. — Дань Хэн... — выдохнул он, чувствуя, как щеки заливает жаром, — Я... я на рабочем месте. Могут хватиться... — Ты же сам сказал: рук не хватает. Значит, все заняты, — спокойный голос архивиста звучал вкрадчиво. Видьядхара наклонил голову, рассматривая залитое краской лицо, — А еще ты сейчас звучишь так, будто только я один успел соскучиться.       Ландау хотел возмутиться: он всегда скучал по любимому дракону! Но и слова сказать ему не дали — Дань Хэн мягко, но настойчиво коснулся его губ своими. Поцелуй был нежным, почти невесомым, ощущающимся как реальность, которой так часто не хватало Гепарду когда Безымянный был далеко. — У тебя скоро следующая экскурсия? — оторвался с громким звуком от Сребогривого Стража архивист.       Гепард машинально глянул на часы на запястье — тонкая секундная стрелка неумолимо бежала по циферблату, отмеряя последние минуты спокойствия. — Через пятнадцать минут... Если быть достаточно быстрыми... — только и смог выдохнуть Гепард, через секунду осознавая, в какую ловушку сам себя загнал этими словами. Горло сжалось, он громко сглотнул, вспоминая, чем оборачивались некоторые встречи с видьядхарой после долгой разлуки — встречи оставляли его обессиленным, счастливым и с неизменными синяками, укусами и царапинами по всему телу, которые Дань Хэн любил целовать на прощание. Нахмурившись, Ландау подставил ладонь к тянущимся к его шее губам, чем вызвал удивленный взгляд видьядхары, — Ты специально утащил меня сюда. Стыд не про тебя, верно? — Только сейчас понял? — Дань Хэн склонил голову, изображая непонимание, хотя в уголках губ уже пряталась улыбка, — Я просто хотел побыть наедине с моим любимым Командующим. Безлишних глаз и ушей. Разве это плохо?       Ландау хотел возразить, привести доводы: о пыли в служебном помещении, о том, что любой работник может зайти сюда, о том что их могут услышать, но слова застряли в горле комком колючей проволоки, потому что видьядхара привстал немного, потянувшись к его шее, и горячее дыхание обожгло кожу там, где бешено бился пульс, выдавая волнение с головой. Потом последовал укус — несильный, больше собственнический, но отозвавшийся дрожью во всем теле, сладкой судорогой, скрутившей низ живота. — Дань Хэн! — выдохнул Гепард, запрокидывая голову и вцепляясь пальцами в плечи архивиста, сминая ткань чужого плаща, — Мы не можем… здесь… — Не можем? — голос дракона звучал глухо, потому что губы уже сместились ниже, к ключицам, одновременно с этим ловкие пальцы принялись расстегивать пуговицы мундира одну за другой, с терпеливой методичностью, от которой у Гепарда подкашивались колени, — А где мы можем? В комнате отдыха, куда может прийти любой работник музея? — Там хотя бы есть кушетка! — почти простонал Командующий, пытаясь собрать остатки разума, которые плавились под умелыми прикосновениями, — Или ты хочешь, чтобы вел я и...       Ландау не договорил, потому что Дань Хэн нашел способ заставить замолчать — самый действенный и приятный. Поцелуй вышел глубоким, требовательным, выбивающим из головы все мысли о приличиях, времени и рабочем месте. Гепард выдохнул в чужие губы сдавленным звуком, пальцы сами вцепились в темные волосы, прижимая юношу ближе, отвечая с отчаянием давно скучавшего человека.       Когда страж разорвал поцелуй, чтобы перевести дыхание, он с удивлением обнаружил, что смотрит… вровень. Даже, кажется, немного снизу вверх. Хотя минуту назад Гепард как обычно возвышался над видьядхарой на целую голову. Взгляд скользнул по непривычной форме рогов — чуть более массивных, немного низких по сравнению с обычными рожками и изящно изогнутых — и заметил нетерпиливое шевеление за спиной Дань Хэна. Длинный, гибкий хвост описывал дуги в пыльном воздухе архива. — Ты… — выдохнул Гепард, понимая, что произошло, и краска залила щеки до корней волос, спускаясь ниже по шее к самой груди, — Ты сменил форму? Когда?! Когда ты вырос? Неужели тот комикс Рыси... — Когда ты перестал обращать внимание на что-либо, кроме моих губ, — невозмутимо ответил Дань Хэн, и теперь голос архивиста звучал у самого уха Ландау, от чего мурашки побежали по позвоночнику, — Ну да. Тот комикс о златиусах, популяризированных одним нашим знакомым, нарисован с реальных фотографий.       Снова сглотнув, страж ощутил себя мышью, которую дракон не торопится съедать — это чувство было редким, возникало лишь когда целая ночь была в их распоряжении, но сейчас... Когда на него смотрел не милый, чуть ниже ростом видьядхара, которого Командующий Среброгривой Стражи любил носить на руках, шутя кружить по комнате, а высокий, широкоплечий, нависающий над ним дракон из тех самых комиксов, которые Гепард обменял на целое состояние ради обложки с Дань Хэном в первом издании, колени юноши едва заметно дрогнули, а по телу прошлась ощутимая волна возбуждения, смешанная с детским, почти невинным желанием потрогать настоящий хвост видьядхары, провести пальцами по чешуе и потрогать новые рожки. — Здесь неудобно, — воззвал к совести наглого архивиста Гепард, но голос предательски дрогнул, превратившись в жалкий хрип, когда видьядхара провел ладонью по груди, раздвигая ткани расстегнутого мундира, задевая большим пальцем затвердевший сосок, — Дань Хэн, послушай… — Я слушаю, — медленно лизнув линию подбородка, поднял глаза на юношу Безымянный. В бездонных зрачках плескалось темное, древнее пламя, от которого у Гепарда перехватило дыхание. — Нас могут услышать… — последний слабый аргумент. — Не беспокойся об этом. Просто будь тише, — хвост скользнул по ноге Гепарда, обвивая щиколотку, и от этого прикосновения, прохладного, непривычного и сжимающего, по коже побежали мурашки. — У меня через пятнадцать минут экскурсия… — почти взмолился Гепард, но тело уже давно не слушало разум, подаваясь вперед, к источнику жара и ласки. — Успеем, — эхом отозвался Дань Хэн, и Гепард мог поклясться, что в голосе архивиста было драконье эхо, низкое, вибрирующее, которого раньше не было. Или это действительно проснулись силы геозавров, о которых писали в том комиксе, за которым Гепард бегал вместе с Рысью и Пелой, или юноше просто показалось от близости к уху губ, укусивших мочку и тут же зализавших укус языком.       Хотелось возразить, привести еще тысячу доводов, но Дань Хэн, словно прочитав чужие мысли по смущенному лицу, применил запрещенный прием: провел ладонью по бедру Гепарда, едва касаясь, дразняще медленно, очерчивая контуры мышц, а потом несильно сжал пальцы и надавил там, где ткань форменных брюк натягивалась особенно сильно, предательски выдавая возбуждение. Командующий всхлипнул, коротко и сдавленно, двинув непроизвольно бедрами навстречу и вцепившись в плечи видьядхары с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Ты… ты невозможен, — прошептал Гепард, капитулируя, и сам потянулся за новым поцелуем, потому что сил терпеть эту сладкую пытку больше не было. Ландау целовал жадно, почти отчаянно — кусал губы, врывался языком, целовал так, будто пытался наверстать все недели и месяцы разлуки, все бессонные ночи в карауле, когда думал о темных волосах и спокойном голосе, все утра, когда просыпался не в объятиях, а в пустой постели и ловил себя на мысли, что рядом никого нет, а простыни хранят только его собственный запах.       Дань Хэн отвечал не менее жадно, привычно прикусывая чужие губы до кровавых ранок и скользя языком по зубам и деснам, сплетаясь с чужим языком в неистовом танце. Тем временем руки видьядхары стягивали китель с накачанных плеч Гепарда. Ткань послушно скользнула вниз, упав куда-то на пол, на пыльные коробки с архивными папками, накрыв собой стопки пожелтевших листов. — Там же… документы… — попытался возмутиться Гепард, но тут же забыл обо всем — Дань Хэн прижался бедрами к его бедрам — и Ландау ощутил сквозь ткани одежд чужое возбуждение, твердое и горячее, отчего внутри все перевернулось и сжалось с новой, почти болезненной силой. — Потом разберем, если нужно, — пообещал архивист, расстегивая ремень на чужих брюках с видом человека, который занимается этим каждый день и, возможно, даже по несколько раз. Ловкие пальцы справились с пряжкой за секунду, с тихим щелчком вытянули ремень из шлевок, и Гепард выдохнул, прикрывая глаза, откидывая голову назад, ударяясь затылком каменную стену. Звук получился глухим, но Дань Хэн тут же приложил ладонь к затылку, смягчая удар, и эта неожиданная забота среди накала страсти заставила сердце Гепарда сжаться еще сильнее.       Хвост видьядхары тем временем поднялся выше, скользнул под рубашку, поглаживая поясницу, рисуя круги на коже, и от этих прикосновений мысли плавились окончательно, превращаясь в одну сплошную пульсацию в паху. — Дань Хэн… — выдох Гепарда прозвучал скорее как мольба, чем как протест. Он уже не пытался сопротивляться — ни умелым рукам, ни собственному телу, которое предательски тянулось навстречу каждой ласке, требуя желанного продолжения.       Видьядхара довольно улыбнулся краем губ — эту улыбку Гепард видел редко, когда оставались совсем одни, и каждый раз сердце пропускало удар от того, как преображалось обычно невозмутимое лицо. Сейчас юноша улыбался, с нежностью в глазах смотря на раскрасневшегося, сбившего дыхание Командующего, прижатого к стене в пыльной подсобке провинциального музея. — Какой же ты… — прошептал Дань Хэн, проводясь костяшками пальцев по скуле чуть съехавшего вниз Гепарда, очерчивая линию челюсти, останавливаясь на подбородке, чтобы приподнять лицо выше, заглянуть в затуманенные желанием глаза цвета чистейшего льда, — Красивый. Прекрасный.       Гепард шумно сглотнул, чувствуя, как жар заливает щеки от этого комплимента. Хотелось отвести взгляд или закрыть лицо руками, но бежать было некуда — только в чужие объятия, только ближе, только теснее прижаться. — Ты издеваешься, — глухо пробормотал Гепард и попытаться спрятать пылающее лицо куда-то в район драконьей ключицы, — Специально говоришь такое… чтобы я совсем голову потерял. — Разве я похож на того, кто издевается? — в голосе видьядхары звучала неприкрытая нежность. Ладонь скользнула по затылку Гепарда, пальцы зарылись в светлые волосы, чуть сжимая у корней, от чего по позвоночнику стража пробежала сладкая дрожь, — Я просто говорю то, что думаю. Всегда. — Вот поэтому я и теряю голову, — признался Гепард почти неслышно, прижимаясь сильнее, вдыхая знакомый запах — море, старые книги, что-то неуловимо драконье, чего раньше не было, но что теперь кружило голову сильнее любого вина. Вздохнув, Ландау и сам укусил обноженную кожу архивиста, оставляя на нем те же метки, что венчали собственное тело. Послышался тихий довольный стон.       Хвост тем временем поднялся выше, скользнул под расстегнутую рубашку, прошелся по лопаткам, заставив Гепарда выгнуться от неожиданных, щекочущих ощущений. Чешуя оказалась прохладной и гладкой, непривычной, но от этого не менее приятной.       Не давая опомниться, Дань Хэн накрыл чужие губы поцелуем — глубоким, неторопливым, смакующим. Вместе с этим брюки Гепарда вместе с нижним бельем скользнули вниз, обнажая бедера с едва заметными тонкими линиями — следами прошлых ночей.       Гепард застонал в поцелуй, когда прохладный воздух подсобки коснулся разгоряченной кожи. Это было дико, неправильно, безумно — здесь, где в любой момент могли открыть дверь, где пахло пылью и старыми бумагами, где на полу валялся его парадный китель, накрывший какие-то архивные документы многолетней давности. Но именно от этой неправильности кровь быстрее бежала по венам, а каждое прикосновение ощущалось острее, ярче, словно электрический разряд.       Дань Хэн оторвался от губ и посмотрел вниз, туда, где пальцы уже сжимали чужую плоть — твердую, горячую, истекающую смазкой. Гепард закусил губу, отворачиваясь, пряча глаза — слишком откровенно, слишком... слишком. — Не прячься, — тихо попросил видьядхара, большим пальцем проводя по головке, собирая выступившую влагу и размазывая по стволу, — Ты очень красивый. — Дань Хэн… — почти всхлипнул Гепард, вцепившись пальцами в плечи юноши, но все же утыкаясь лбом в чужую ключицу, закрывая глаза — видеть чужие движения ненужно: разум послушно рисовал картинки того, как чужая ладонь двигается в медленном, дразнящем ритме, как длинные пальцы обхватывают его плоть, как большой палец очерчивает истекающую смазкой головку, — Я… мы… время… — Знаю, — голос видьядхары звучал низко, с едва уловимой вибрацией, от которой у Гепарда подкашивались колени, — Успеем. Я хочу чувствовать тебя.       Он отпустил член Гепарда и потянулся к своему плащу, из внутреннего кармана появился небольшой флакончик — Гепард даже не удивился, только выдохнул что-то неразборчивое, понимая, что дракон все спланировал заранее. Этот невозможный видьядхара всегда все просчитывал на несколько шагов вперед. — Я просто заехал в отель. А ты сам знаешь, что там в номерах всегда есть в тумбочках, — укусил кожу шеи Дань Хэн. Ландау зажмурился стоило прохладной смазки коснуться чувствительного колечка мышц. Пальцы архивиста скользнули по коже, поглаживая, дразня, но не проникая. Отгоняя остатки вечного стыда, страж сам подался бедрами назад, насаживаясь на палец, вошедший наполовину, и зашипел от ощущений — жаоко, почти забытое ощущение, но до безумия хорошо.       Дань Хэн замер на мгновение, пораженный тем как скромный Командующий Среброгривой Стражи буквально таял в руках, подаваясь навстречу, постанывая сквозь зубы. — Какой же ты… — выдохнул Дань Хэн, добавляя второй палец, растягивая осторожно, но настойчиво, — Такой отзывчивый. Такой красивый. Мой. Весь. — Твой. А ты мой, — эхом отозвался Гепард, кусая губы, чтобы не застонать громче, когда пальцы задели что-то внутри, от чего перед глазами вспыхнули звезды, — Еще… пожалуйста…       Видьядхара не заставил просить дважды. Убрав пальцы, он приподнял Гепарда, заставляя того обхватить ногами талию — благо рост теперь позволял это сделать — раньше лишь Гепард позволял себе такое. Не желая ждать, Ландау подался бедрами навстречу, и Дань Хэн вошел — медленно, плавно, не желая навредить самому дорогому существу во всей вселенной. Гепард задохнулся, запрокидывая голову, ударяясь затылком о стену, но боли не чувствовал — только желанная наполненность, только жар, только пульсирующее внутри желание.       Хвост дракона обвил бедро Гепарда, крепко и приятно фиксируя, не давая соскользнуть, а рога — Гепард видел их краем глаза — вновь манили себе магнитом. На губах мелькнула тень улыбки — той редкой, озорной, которую он позволял себе только с Дань Хэном. Гепард одной рукой погладил основание рога подушечками пальцев, медленно, дразняще и изучающе — хотелось узнать насколько эти рога отличаются от обычных длинных рожек видьядхары.       Дракон зарычал — низко, гортанно, совсем не по-человечески — и двинулся во весь рост резко, глубоко, заставив Ландау вскрикнуть и вцепиться свободной рукой в плечи. Ритм сбился, стал быстрее, рваней, отчаяннее, и страж мог только держаться, цепляться за чужие одежды, кусать собственные губы, чтобы не закричать от переполнявших ощущений. — Тише, — выдохнул Дань Хэн в губы, коротко лизнув языком и замедляясь, возвращая контроль, — Тише, мой милый. Нас услышат. — Ты… сам… начал… — прохрипел Гепард, чувствуя, как внутри нарастает сладкое напряжение, как мышцы сводит судорогой скорой разрядки. Дань Хэн потянулся за новым поцелуем нежным, будто извиняясь за причиненную боль, и двинулся снова — ровно, глубоко, попадая в тот угол, от которого темнело в глазах.       Время потеряло счет, растеклось тягучим медом, сжалось до размеров этой тесной подсобки, до жаркого дыхания, до влажных звуков поцелуев и тихих, сдавленных стонов. Гепард чувствовал, как внутри нарастает сладкое, тугой пружиной сжимающееся напряжение, как мир сужается до одной точки, до искусанных губ арживиста. На очередном точке юноша зажмурился, выгнулся навстречу.       Неожиданно тело сотрясла мелкая дрожь, и он услышал собственный сдавленный всхлип, утонувший в поцелуе Дань Хэна. Видяьдхара последовал за ним почти сразу — одно последнее, глубокое движение, и он замер, прижимаясь теснее, позволяя себе раствориться в этом моменте.       Несколько долгих секунд в подсобке было слышно только их прерывистое дыхание и бешеный стук сердец. С тихим довольным урчанием Дань Хэн осторожно коснулся лбом виска Гепарда, прикрывая глаза. — Осторожно, — прошептал он наконец, медно отстраняясь и помогая Ландау устоять на дрожащих ногах. Гепард пошатнулся, инстинктивно цепляясь за чужие плечи, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает что-то теплое и влажное. Дракон тут же подхватил стража под локоть, другой рукой поправляя собственную одежду.       Повисла та особенная, уютная тишина. Гепард, все еще тяжело дыша, провел рукой по лицу, стирая испарину, и попытался собраться с мыслями. Реальность возвращалась медленно, но неумолимо: холод стены, к которой он все еще прижимался спиной, запах пыли и старой бумаги, и острый, как укол, был по голове, взывая к стыду и паника от осознания — где они и что только что произошло. — Нормально? — голос Дань Хэна вырвал его из оцепенения. Взгляд видьядхары был обеспокоенным, но теплым, а руки спокойно шарили по полу в поисках разбросанной одежды. — Нормально, — Ландау попытался улыбнуться, но вышло кривовато — мышцы ног дрожали, внизу живота тянуло знакомой приятной болью, а из уголка рта потекла тонкая струйка слюны, которую он тут же смахнул тыльной стороной ладони, — Через пятнадцать минут… вернее, уже через десять… пять... М-мне нужно вести экскурсию. — Успеешь, — вернувшийся в привычную форму Дань Хэн уже помогал приводить Командующего Сребогривой Стражи в порядок, — Только дышать не забывай.       Гепард послушно сделал глубокий вдох и посмотрел на себя в маленькое запылившееся зеркальце, висящее на одном из стеллажей для служебных нужд. Вид был… красноречивый. Глаза блестели, щеки горели румянцем, губы припухли от поцелуев, на шее — там, где воротник кителя не скрывал — красовался свежий засос. — Дань Хэн! — возмутился он, тыча пальцем в отметину, — Ты опять, маленький собственник? — Красиво, — невозмутимо ответил архивист, поправляя собственный плащ, — Никто не увидит. Форма высокая. — А если сниму? — Снимать при посторонних не советую. А то вопросы... все-таки будут, — довольно усмехнулся видьядхара, и в глазах на секунду вспыхнул довольный огонек.       Гепард зарычал — совсем по-звериному — и принялся лихорадочно натягивать китель, проверяя, все ли пуговицы на месте и правильно ли застегнуты. Дань Хэн наблюдал за этими сборами с мягкой улыбкой, в которой читалось столько нежности, что сердце Гепарда сжалось. — Ты… — Ландау замер, глядя на него, — Ты ведь не уйдешь сразу? Останешься? Дождешься, пока я закончу? — Если ты позволишь — посмотрю твою экскурсию. У меня дел здесь нет. Только ты, — пожал плечом Безымянный. — Только не смейся, если я что-то перепутаю, — буркнул Гепард, приглаживая волосы — они торчали в разные стороны после того, как Дань Хэн запускал в них пальцы. — Ни за что на свете, — серьезно ответил юноша, но в глазах плясали смешинки.       Гепард уже взялся за ручку двери, как вдруг остановился и обернулся. Подошел к Дань Хэну вплотную, наклонился и поцеловал коротко, с громким звуком в губы. — Я правда скучал, — сказал тихо, — Очень. И очень рад, что ты приехал. — Я знаю, — Дань Хэн погладил его по щеке, — Я тоже. Иди. Твои посетители ждут. А я здесь еще несколько дней. Надеюсь... вечером ты свободен?       Гепард едва заметно нахмурился и покачал головой, зная, что можно ожидать от этого видьядхары. — Если не будет наплыва посетителей. Но ради тебя, я готов замаскироваться и покинуть музей, — поправил воротник Ландау, стараясь не думать насколько это смущающе звучит и насколько длинной будет сегодняшняя ночь. — Звучит мило. Но, надеюсь, этого не понадобиться, — поправил чужую перчатку Дань Хэн, — Буду ждать.       Гепард выскочил за дверь подсобки с таким видом, будто за ним гнался весь Легион Антиматерии. Сердце колотилось где-то в горле, щеки горели огнем, а в голове царил полный хаос из остатков нежности, смущения и панического осознания, что через три минуты ему нужно вещать перед толпой посетителей. Он пронесся по служебному коридору, чудом не врезавшись в тележку уборщицы, влетел в комнату отдыха, схватил с вешалки запасной бейдж и, бросив беглый взгляд в зеркало, с ужасом обнаружил, что волосы выглядят так, будто он попал в ураган. Быстро пригладил их пятерней, проверил, все ли пуговицы на месте, и глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в коленях. — Ты справишься, — сказал он своему отражению, — Ты Командующий Среброгривой Стражи. Ты вел переговоры, явялешься самым сильным бойцом. Ты... ты просто провел десять минут в подсобке с любимым человеком. Ничего страшного. Спокойней, Геп.       Отражение смотрело на него скептически, но выбора не было.       Когда Гепард вышел в зал, группа уже собралась — человек двадцать, включая пару галовианцев, которые с любопытством разглядывали древнюю технику, и стайку местных школьников, которые откровенно скучали. Ландау привычным жестом поправил бейдж, натянул на лицо доброжелательное выражение и уже открыл рот, чтобы начать, стараясь не смотреть в ту сторону где стоял Дань Хэн.       Когда экскурсия наконец закончилась и посетители разошлись, кто-то в музейный буфет, кто-то к другим экспонатам, Гепард обессиленно прислонился к стене и выдохнул. — Это было прекрасно, — раздался голос над самым ухом.       Ландау вздрогнул и обернулся. Дань Хэн стоял рядом, теперь снова в своем привычном облике — чуть ниже ростом, без орогоа и без хвоста — обычный человек, а не дракон. На лице застыло выражение абсолютного, ничем не прикрытого восхищения. — Ты издеваешься, — простонал Гепард, закрывая лицо руками. — Я все перепутал. Даты, время, чуть не перепутал Верховных Хранительниц! — Это было очаровательно, — возразил Дань Хэн, мягко отводя его ладони от лица, — Дети были в восторге. Старушка плакала от счастья. Галовианцы получили уникальный культурный опыт. — Я профессиональный страж, — убито напомнил Гепард. — Я должен внушать уважение, а не... не это. И зачем ятолько согласился? — Ты внушаешь, — серьезно сказал видьядхара, заглядывая в глаза напротив, и понизил тон голоса, — Ты внушаешь мне желание украсть тебя прямо сейчас и никуда не отпускать до утра. Но, к сожалению, у тебя, кажется, есть планы?       Гепард моргнул, пытаясь переварить услышанное, а потом до него дошло: — Дань Хэн! — Так... Сколько у тебя смен? — Еще четыре часа, — убито выдохнул Ландау. — Я подожду, — кивнул Дань Хэн. — Посмотрю экспозицию. Почитаю буклеты. Понаблюдаю за тобой. Это почти так же приятно, как обнимать. — Ты невозможен. — Знаю.       Оставшиеся четыре часа тянулись бесконечно. Гепард водил еще две экскурсии, помогал на кассе, разнимал спорщиков у стенда с монстрами Легиона Антиматерии и периодически ловил на себе взгляд драконьих глаз, от которого внутри все переворачивалось. Дань Хэн действительно бродил по музею, изучал экспонаты, листал буклеты и пару раз даже подходил к другим посетителям, вежливо отвечая на вопросы — видимо, его приняли за одного из туристов, что было недалеко от правды.       А когда рабочий день наконец закончился, и Гепард, сдав смену уставшей смотрительнице, вышел на крыльцо музея, Дань Хэн уже ждал его там, стоя в тени колонны. — Устал? — спросил он тихо. — Есть немного, — признался Гепард, подходя ближе. Вечерний воздух был прохладным, звезды начинали зажигаться на темнеющем небе, а где-то вдалеке гудел транспорт. — Тогда, может быть, просто поужинаем? — предложил видьядхара, — Я нашел здесь неподалеку небольшое новое кафе. Говорят, у них отличное горячее молоко с медом.       Гепард улыбнулся — той самой улыбкой, которую берег только для Дань Хэна. — Звучит идеально.       Они шли по пустынной вечерней улице, плечом к плечу, и Гепард поймал себя на мысли, что даже усталость отступила, растворилась в этом простом счастье — идти рядом, касаться рукавом рукава, вдыхать знакомый запах моря и книг. — Знаешь, — сказал он вдруг, останавливаясь, — я, наверное, должен тебя поблагодарить. — За что? — удивился Дань Хэн. — За то, что приехал. За... на... ну, ты понимаешь. — Гепард смущенно отвел взгляд, — Иногда мне кажется, что я тебя не заслуживаю. — Гепард.       Ландау обернулся. Голос видьядхары прозвучал так серьезно, что Командующий поежился. Дань Хэн смотрел на него с таким недовольством, что захватывало дух. — Ты — лучшее, что случалось со мной за сотни лет. И если ты еще раз скажешь, что не заслуживаешь меня, я докажу тебе обратное. Всю ночь. Не смыкая глаз.       Гепард фыркнул, пряча улыбку: — Это угроза или обещание? — И то, и другое.