Николай

      Солнце близилось к горизонту. В кабинетах — пусто, в школе — тихо. — Ты готов? — слащаво-мерзкая улыбка была обращена к нему.       Не в силах ответить Николай тяжело сглотнул и медленно опустился на колени перед завучем, который лениво сидел на стуле, расставив ноги. — Надеюсь, ты будешь хорошим мальчиком, Николай, — он провел большим пальцем по раскрасневшейся щеке ученика.       Завуч потер через ткань возбужденный орган, не переставая потирать щеки Николая. — Если ты такой хороший мальчик, — он сжал лицо Николая и нагнулся чуть ниже, ближе к лицу ученика — То поцелуй меня, а потом доставь удовольствие.       Николай приподнял голову и в его рот проник чужой язык, сплетаясь с его собственным и блуждая по небу. В следующее мгновение его лицо оказалось прижато к ширинке. — А теперь помоги дяде, — бугорок в штанах упирался Николаю в губы, — Ты ведь хочешь исправить оценки?       Дрожащими руками Николай осторожно расстегнул ширинку брюк и схватился за резинку боксеров, приспуская их вниз и высвобождая стоящий член. Головка неожиданно уперлась ему в губы и Николай отстранился в испуге. — Только не цепляй зубками, ты ведь не хочешь сделать мне больно? — завуч взял член в руку и направил его к приоткрытым губам ученика, — Давай возьми его в свой ротик и обхвати ручками.       Николай дотронулся пальцами до головки и едва ощутимо провел рукой вниз по стволу, и вновь вверх. Он коснулся головки губами и провел по ней языком, "пробуя на вкус". — Давай же, возьми его, — завуч подтолкнул Николая.       Николай взял головку в рот, обводя ее языком и обильно смазывая. Он выпустил член изо рта и тяжело сглотнул от соленного привкуса, от губ до головки протянулась тонкая нить слюны и тут же оборвалась. Его язык спустился ниже, к основания, от которого он провел вверх, оставляя влажную дорожку, и вновь взял голову в рот, но чуть глубже, причмокивая и засасывая. — Ну-у, так не не пойдет, Коля, — завуч до боли сжал его волосы на макушке и резко насадил глубже, касаясь головкой горла ученика.        Николай резко отшатнулся и закашлялся. Он потер рукой рот, а в глазах заблестели слезы. — Если ты и дальше будешь таким медленным, то мы и до завтра не управимся, — завуч приспустил брюки, сильнее обнажая орган, — Поиграй и с ними, — он положил руку ученика себе на волосатые яйца.       Николай вновь взял член в рот, заглатывая его глубже. Его рука мяла яйца завуча. С каждым толчком он насаживался все глубже, создавая вакуум щеками, чтобы добавить больше удовольствия преподавателю и чтобы все это поскорее закончилось. Он выпустил член изо рта и спустился ниже, облизывая мошонку и надрачивая, на языке остался неприятный вкус и несколько волос. Он причмокивал, вбирая в себя то одно яичко, то другое, вылизывая и очищая их. Сверху доносились приглушенные стоны. Николай вновь вернулся к члену, вбирая его в себя почти до основания. — Да, вот так, — завуч поглаживал его по голове, — Еще немного... — он резко сжал волосы ученика и толкнулся ему в глотку, кончая внутрь. Нос николая упирался в лобковые волосы завуча, а во рту вдруг стало солено и тепло. Семя стекало по его горлу и заполнило рот.       Николай отстранился, по его губам стекала густая сперма. Он сглотнул остатки, после чего к его горлу подступила рвота. Это мерзкое, кислое чувство, словно кто-то обливал его кислотой изнутри заполонило все тело, но тот лишь сглотнул и низко опустил голову, вытирая грязные губы. Ему показалось, что он слышал быстро удаляющиеся шаги, но это невозможно, ведь все покинули школу ещё пол часа назад. Это оставило неприятный осадок беспокойства. — Хороший мальчик, — завуч совершенно не обратил внимание на бледно лицо Николая и потрепал его по голове, — Останься еще завтра после уроков, — он поднялся и застегнул ширинку брюк.       Николай поднял на него испуганные и изумленные глаза с немым вопросом, ведь если бы попытался раскрыть рта — его тут же стошнило бы. — Ты ведь не думал, что одного отсоса будет достаточно, чтобы исправить все твои пропуски и оценки?

***

      Шаги Николая эхом прокатывались по пустым и некогда тихим коридорам школы. Во рту все еще был соленный привкус, а горло жгло. Мерзко. Но ему было нужно исправить оценки, а значит вернуться вновь. Мама будет очень зла, если узнает о его неудачах в учебе. Он не мог лишний раз подводить ее. Не мог заставить ее вновь злиться. Небо за окном медленно окрашивалось в розовый. — Эй, Коля, — Николай почувствовал на своем плече чужую руку и, вглядевшись в лицо незнакомца, смутно узнал в нем кого-то из старшеклассников. Сзади стояли еще парень и девушка, — Пройдем с нами кое-куда, — его потянули в сторону. В груди что-то неприятно закололо.       Девушка прикрывала нижнюю половину лица экраном смартфона, скрывая улыбку, но ее глаза все еще задорно блестели так же, как у остальных. — Никуда я не пойду, — Николай стряхнул руку с плеча и уже собирался поскорее уйти, — Мне домой нужно, — но звук причмокиваний и до боли знакомые слова (потому что это было только что): "Хороший мальчик" — резко его остановили.       Николай посмотрел на компанию ребят и увидел протянутый экраном к нему телефон со включенной записью. Звук от видео разносился эхом по узкому коридору, как недавно разносились шаги Николая. Его сердце упало, а по спине прошел табун мурашек. — Все еще не хочешь пойти с нами?       Николай проглотил ком, застрявший в горле, и направился вслед за ребятами, в этот раз не скидывая руку, которая вновь покоилась на его плече и прижимала Николая ближе. Он до хруста костей сжал лямку сумки. Его ладони потели.

***

— Хей, ребят, я купил смазку! — незнакомый парень зашел в туалет, где того уже ожидали его друзья и Николай.       Николай жался у стены, пока компания переговаривалась между собой, иногда поглядывая на него. Он мог только догадываться, что с ним собираются делать, и от этого только сильнее жало под ложечкой. Его руки немного тряслись от страха, он тупо уставился на свои ботинки, пока кто-то — это был тот же парень, что остановил его в коридоре: коротко стриженный шатен — не сжал его лицо, заставляя смотреть себе в глаза. Николай даже не заметил, когда этот человек оказался рядом. — Давайте немного повеселимся, — рука Николая оказалась на чужом паху, он мельком заметил направленную на него камеру телефона. Девушка улыбалась и беззвучно хихикала, следя за экраном своего мобильного. — Дима, оставь и для нас с Лешей что-то, — Дима (как теперь его знал Николай), усмехнулся и кивнул друзьям, сильнее вжимая Николая к стене туалета.       Дима расстёгивал пуговицы рубашки Николая, чуть ли не срывая их одну за другой. Он наклонился ближе к раскрасневшемуся лицу и прошептал в ухо: — Тебе стоит быть потише.       Дима провел рукой по груди Николая, задевая затвердевшие от холода соски. — Слушай, ты так аппетитно сосал нашему завучу, — Дима сжал плечо Николая и ударил его в живот, — Сделай мне также — Николай закашлялся и согнулся, падая на колени.       Дима уперся пахом в лицо Николая: — Ну же, давай, — он сделал качающие движения бедер — Мы видели, как хорошо у тебя это получается. — Я... Я не... — Дима схватил волосы Николая на макушке и сжал их, отдергивая и причиняя легкую боль, нарастающую с каждым мгновением. — Тебя не спрашивали, тварь. — парень усилил хватку — Делай, как я сказал, — он отпустил его, оставив на голове парня беспорядок.       Николай торопливо расстегнул его ширинку и достал налитый кровью член, осторожно беря головку в рот. — Тц, — Дима вновь сжал волосы Николая и насадил его рот себе на член до основания, — Поактивнее, поактивнее, — он еще несколько раз толкнулся в рот парня, каждый раз упираясь головкой в горло, — Ты же не хочешь, чтобы кто-то увидел это видео, правда?        Николай сжал бедро Димы и его руку в своих волосах, пытаясь отстраниться от неприятных ощущений и заставить прекратить: — Не сопротивляйся. Повторяю в последний раз.       Николай послушно стал сам заглатывать прибор, смаргивая слезы с глаз. Он задерживался у головки, посасывая ее и обводя языком. Дима все еще держал волосы Николая и на пике наслаждения вновь насадил парня до конца, изливаясь ему в рот. — Давай, проглоти все до последней капли, — Дима отпустил Николая и смотрел, как тот зажимает свой рот рукой, в надежде прекратить очередные рвотные позывы и проглотить сперму, как и было велено, — Смотри-ка, какая жалость, мой дружок теперь грязный, вычисти его.       Николай взял обмякший член в руки и принялся слизывать с него капли семени. — Ты так соблазнительно это делаешь, что я вновь возбуждаюсь. — Дима, ты не один тут вообще-то, — это был Леша, блондин с засаленными волосами. Он тер себя через ткань брюк.       Дима недовольно цокнул и подтянул штаны, отходя от Николая. — Налетайте, — Произнесла девушка, она мягко улыбалась, меняя ракурс съемки, — Только смазку не забудьте.       Двое парней, словно по команде, начали подходить к нему. Леша сжал горло Николая и прошипел через зубы: — Снимай. — пальцем он указал на брюки Николая, — Или это сделаем мы.       Николай молча, дрожащими руками, стянул брюки до колен, ужасно стыдясь. — Полностью. — мерзотно-ласковый голос незнакомца послышался совсем рядом, когда пальцы этого человека, едва касаясь, потянули его штаны ниже, как бы заигрывая. — Зачем? — прошептал Николай одними губами, собираясь с мыслями и пытаясь успокоиться. Он и так знал зачем. Он не хотел верить в правдивость всего происходящего. — Узнаешь. — парень, стоящий рядом, ухмыльнулся, его глаза сверкнули. — Не бойся, больно не будет.       Загнанный в угол ученик стянул с себя брюки и оголил тонкую кожу, через которую, казалось, можно увидеть кровь, разливающуюся по хрупким венам. — И это тоже. — девушка указала пальцем на белую ткань боксеров, приближаясь, — Что ты думаешь, сейчас с тобой произойдет? — она прикрыла микрофон, не желая записывать свой голос слишком много. — Я... — дыхание сперло, ком застрял глубоко в глотке, а к глазам подступили горькие слезы. — А так? — девушка протянула Леше, который подошел к ней, смазку, — Надеюсь, ты не только минет делать умеешь. Сереж, не забудь его растянуть перед этим. — Ты снимать должна, Анна, — Сережа схватил Николая за горло, и в бледную кожу впились сильные пальцы — А не мешать нам. — Ну, как скажете. — девушка подняла руки в знак капитуляции и отступила чуть вбок, освобождая пространство.       Николай знал. Он догадывался, что должно будет произойти дальше, но его тело била такая дрожь от страха, что никакие мысли не лезли в голову. Он хотел, что бы это все поскорее закончилось.       Сергей сел ему на бедра, стягивая боксеры, и схватил Николая за руку, выдавливая на нее смазку: — Растягивай себя сам.       Николай медленно ввел в себя палец и пытался абстрагироваться от ощущения холода внутри. Анна присела рядом с ними, наводя фокус на вставленные в анус Николая пальцы. — Тц, надоел, — Сережа быстро расстегнул молнию на штанах и достал член, вытаскивая пальцы Николая и приставляя головку ко входу, перед этим смазав ее.       Николай попытался отстраниться или отползти, но Леша в этот же момент повалил его спину на холодный кафель и заломил руки над головой. Николай больно ударился головой об кафель и полуголый растянулся на полу, не в силах пошевелиться. Леша прижал коленями его руки. — П-пожалуйста... — Алексей до боли сжал его подбородок, заставляя заткнуться. — Знаешь, мне очень не нравится, когда те, кого я собираюсь трахнуть, слишком много говорят, поэтому я заткну тебя, — он вставил член в рот Николая и толкнулся до основания.       Алексей жестко вбивался в глотку Николая, продолжая удерживать его руки коленями, пока Сережа медленно входил и выходил из его ануса, наслаждаясь процессом и тем, как хлюпает внутри, постепенно ускоряясь и совсем не попадая под темп с Лешей, который все так же рьяно трахал глотку Николая и был почти на пике удовольствия. Сергей сжал бедра под собой и ударил по ним, оставляя красный отпечаток ладони и мурча от удовольствия.       Николай стонал под ними и брыкался, пытаясь как-то ослабить хватку или вырваться. Ему уже было неважно, что видео может кто-то увидеть. Ему было больно и противно. Мерзко. Его тошнило от привкуса чужой плоти во рту и боли внизу из-за плохой растяжки. Рубашка прилипала к телу, а в носу стоял запах пота и секса. Ему было трудно, почти невозможно дышать.       Леша излился в глотку Николая и вытащил член, несколько капель с конца упали на лицо парня. Он все еще держал его руки над головой. Николай прикрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от происходящего, он тяжело сглотнул, проглатывая семя. — Молодец, — Леша наклонился над ним и надавил пальцами на щеки, заставляя Николая открыть рот, чтобы посмотреть все ли тот проглотил, — Хороший мальчик, — он перевел взгляд на друга, который по-прежнему вбивался в податливое тело, — Серега, ты до завтра собираешь его трахать или может уже кончишь? — Он такой охуенно-узкий. — Хей, Дима, иди сюда, — Леша подозвал стоящего в стороне друга.       Дима медленно подошел. Его член выпирал сквозь ткань брюк.       Николай был не в силах пошевелиться и не сразу обратил внимание, что его руки уже не держат, а тело переворачивают набок. — У тебя ведь хорошая растяжка, Коль? — ехидно спросил Леша, когда потянул его ногу на себя, открывая куда больший обзор на промежность. — Вот это кадр, — тихо прошептала Анна, снимая все крупным планом. Дырочка Николая пульсировала, а член стоял колом. — Тебе это нравится, да? — спросил Дима, слегка надрачивая Николаю. — Н-нет. — Молчи, шлюшка. — Леша засунул ему в рот кусок ткани. — Войдите сразу оба, — он обратился к своим друзьям. — А мы его не порвем? — несмотря на свои же слова, Дима открыл тюбик смазки и выдавил себе на ладонь, чтобы распределить ее по члену. — Подрастянуть еще немного и все будет окей, — проговорил Сережа, входя в парня, — Поработай пальцами, Дим, пока я буду его трахать. — Твой член в нем — ты и работай, — недовольно цокнул Дима. — Дай сюда смазку, — Сергей недовольно пробурчал, но стал разрабатывать отверстие.       Посчитав, что анус достаточно растянут, чтобы в него можно было войти без особых проблем, Серега вытащил пальцы и отставил тюбик смазки. Дима приставил головку ко входу и стал медленно входить. Они совершенно не обращали внимание на громкое мычание Николая, с глаз которого медленно катились слезы. Дима вошел почти наполовину, когда остановился. — Блять, кажется, мы его порвали, — по внутренней стороне бедра Николая стекала тонкая струйка крови.       Николай дергал ногами, пытаясь вырваться, ему стало до ужаса больно. Он чисто физически не мог поместить в себе сразу двух! Леша со всей силы ударил его по лицу: — Успокойся, а, бесишь. — парень крепче сжал Николая, чтобы тот не вырвался, и обратился к друзьям — Двигайтесь просто дальше, все равно порвали.       Дима резко толкнулся. Они с Сережей двигали хаотично, совершенно не попадаю под темп друг друга. По комнате разносили стоны и хлюпы. — Великолепно, — Анна тихо хихикнула, чувствуя, что внизу ей становилось влажно. Она потянула свободную руку под юбку, проводя пальцами по влажным трусикам. Вид, который ей предстал, был до ужаса возбуждающий. Она нежно водила пальцами по щелке через ткань, тихо выдыхая.       Внутри Николая все сжималось, было жарко и он вскоре кончин, изливаясь на кафель под ноги Анны.        — А тебе, походу, нравится, да? — Я сейчас... — Сережа сильно сжал бедро Николая и резко толкнулся вперед, изливаясь в парня, — Шикарно. — Подвинься, — Дима перевернул Николая на живот и ударил по ягодице, после приподнимая его задницу, — Вот так удобнее.       Николай стоял раком, прижимаясь щекой к холодному кафелю, в глазах все плыло, его тошнило. Было мерзко.       Леша вытащил ткань из его рта и приставил головку к губам: — Приподнимись и поработай снова для меня своим ротиком, — он вставил член ему в рот — Давай же, будь хорошим мальчиком.       Дима схватил ягодицы Николая, разводя их и размазывая кровь, он любовался, как его член хлюпает внутри с каждым толком и сперма Сережи иногда вытекает от трения, смешиваясь с кровь. — Из тебя просто ахуенная шлюха, Коля, — он навалился на парня, чувствуя, что уже на пике, — Надеюсь, мы сможем скоро это повторить.       Анна ласкала себя и проникала внутрь, чувствуя жар и то, как все сжимается: — Прелесть — тихо и возбужденно выдохнула она.       Дима со всей силы толкнулся в Николая, что тот полностью заглотил член Леши, и излился внутрь. — Выглядит шикарно, — Дима вышел из Николая и раздвинул его ягодицы, любуясь сжимающейся дырочкой и тем, как из нее вытекает сперма и ползет по бедрам вниз, — Что думаешь? — он посмотрел на сидячего чуть в стороне Серегу и отодвинулся в сторону, чтобы все ему показать. — Ахуенно, — парень ласкал вновь вставший член, — Может прям щас еще раз засадить? — Валяй.

***

— Еще увидимся, — Анна взяла свою сумку с пола и вышла вслед за друзьями из туалета, не оборачиваясь на оставшегося там Николая.       Парень лежал на холодном кафеле весь липкий и покрытый спермой. На его бедрах застыла кровь, а уголки губ были едва порваны, что он не мог раскрыть рта, внутри все сжималось. Его тошнило от странного чувства заполненности и вкуса спермы. Он еле приподнялся на локтях и шикнул, когда двинул ногой. Все его тело было покрыто ссадинами и синяками в виде отпечатком ладоней и пальцев. Он подполз к своей одежде и осторожно, с болью натянул ее на себя. Из его ануса вытекло еще спермы. Николай шатаясь приподнялся и взял свою сумку, направляясь в сторону выхода, даже не думая убрать хоть что-то, что осталось на полу туалета после того, как старшеклассники хорошенько надругались на ним.       Выходя из залитого спермой и кровью школьного туалета, Николай не увидел никого. Свет в школе погас, а отопление не работало. Делая шаг на лестницу ноги подкосились, из-за чего он упал на две ступени вниз, но вовремя схватился рукой за перила.       По телу прошлась волна острой боли, кровь, вперемешку со спермой, кажется, снова потекла из него, оставляя неприятную липкость.       Николай спустился на первый этаж, стараясь не издавать звуков. Проходя мимо сопящего охранника, он тихо выбежал из школы на холодный воздух. Ветер ласкал его израненное ссадинами и синяками лицо, успокаивая раны и притупляя боль. Николаю потребовалось намного больше времени, чтобы добраться до дома, чем обычно.       Заходя в обшарпанный подъезд с зелёными стенами, парень ступил в пожелтевший от времени лифт, обвешанный выцветшими и полу-ободранными листовками. Маленькое, грязное, мутное зеркало отражало лицо Николая, которое, мягко скажем, выглядело как никогда отвратительно. Порванные уголки губ, синяки на щеках и покраснения, оставленные на его коже намеренно. Тошнотворный вид.       Скрипя, лифт доехал до последнего этажа. Квартира находилась в углу и соответствовала состоянию подъезда. Такая же обветшалая и поношенная временем. Они с родителями переехали в нее несколько лет назад.       Звон ключей, щелчок замка и Николай уже в пустой квартире. Отец, как обычно, на ночной смене, мать же, осталась у подруги с ночёвкой. Сегодня он будет один, как минимум до обеда.       В начале послышался звук входящего сообщения. Николай совершенно не обратил на это внимание. Но потом пришло еще одно и еще. И вот телефон уже разрывался от уведомлений. Разблокировав его, чтобы узнать из-за чего весь сыр бор, Николай увидел новый пост в новостном канале города: "Николай Щитников — сегодня был заснят на камеру одного ученика, чьё имя не разглашается в целях его безопасности, в процессе соблазнения одного из двух завучей 98-ой государственной школы нашего города. Очевидцы заявляют — Николай умолял преподавателя перевести его в следующий класс и исправить оценки, которые, к слову, оставляли желать лучшего, на что завуч предложил "отсосать ему за оценку" и Щитников согласился без раздумий."       К посту было прикреплено видео. Лицо завуча замазано, Николая — нет.       Само видео было заблюрено и помечено значком "строго 18+"       Глаза бегали по статье, цепляя отдельно слова, но они никак не складывались в предложения. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло, а ноги подкосились и он упал, ударяясь головой об угол тумбочки. Тоненькая струйка крови потекла по виску, попадая в глаз. Телефон валялся с треснувшим после падения экраном, но всё ещё работал и присылал уведомления.       Прочитав комментарии под постом, он увидел закреплённое сообщение, в котором были даны его юз и фото. Уведомления продолжали приходить, из-за чего Коля зашел в настройки профиля и изменил юз, хоть и понимал: поможет это на пару минут. Он отправил сообщение в чат: "Сдохните от спермотоксикоза и ЗППП суки"       Николай выключил телефон, не желая даже смотреть что за хрень ему пишут. — Блять, — Коля поднёс ладони к лицу, убирая прилипшие волосы со лба. Руки тряслись, а тело болело, будто его кипятком окатили, — Будущее испорчено к хуям собачьим...       Хотя, если так подумать будущего у него и не было. Он жил только из любви к матери, а о том, что будет потом, он и не думал. Николай бы не выпустился со школы с его уровнем знаний, поэтому и прибег к этому, у него не было мечты и цели, даже хобби и друзей. Никого и ничего.       А ведь и правда. Зачем он жил всё это время?       Из груди вырвался смешок, затем ещё и ещё, перетекая в истеричный смех.       Пожелтевшая ванна, синий кафель, серое зеркало, голубая штора над ванной и грязная раковина. Всё как обычно, ничего не бросалось в глаза, кроме лезвия, лежавшего у зеркала.       Мерзость. Знаете, я родился и жил в грязи, дайте мне умереть в чистоте. Спешить мне всё равно некуда.       Николай взял моющее средство и вылил в ванну и раковину, начиная оттирать многолетнюю грязь с поверхностей.       На мытьё ванны и зеркала ушло чуть меньше часа.       Руки ныли, кости трещали, Николай снял грязную одежду и уставился на своё отражение. Синяки и ссадины по всему телу, следы рук и ладоней, царапины от ногтей вперемешку со старыми шрамами.       Николай перелез через бортик ванной и открыл воду. Она обжигала его тело и раны, словно тысячи мелких иголок вонзаются в плоть. Больно. Но он не закричал и даже не зашипел. Теперь ничего не имело смысла, ни боль, ни смерть, ни жизнь.       После душа он почувствовал себя чуть менее отвратительно.       Коля залез в шкаф и нашёл свои праздничные брюки, белую рубашку, чёрную жилетку и галстук. Надев на себя вещи, он положил грязную одежду в пакет, который, размахнувшись, выкинул в окно и тот застрял на ветке дерева во дворе.       Он снова вошёл в ванную, но в этот раз он был почти доволен собой и своим внешним видом. Ножницами отрезал рукава рубашки, чтобы они не мешали, и кинул их в мусорку, стоящую под раковиной.       Вот, он уже лежит в ванной с лезвием в руке и решительным намерением покончить с собой, но чего-то не хватало.       Музыка и последние слова.       Взяв телефон, ручку и лист бумаги, он нацарапал на белом листе: "Прости меня, мам, пожалуйста. Не грусти, живи своей жизнью, Я люблю тебя"       А снизу подписал: "Николай Щ."       Зайдя прочесть, что же о нём пишут люди, он понял, что всё ещё хуже чем предполагал. Кто-то называл его шлюхой, кто-то просто смеялся, несколько человек даже пытались разобраться, кто-то оскорблял, но хуже всего была она: жена завуча, спросившая лишь "это правда?"       Эти слова отозвались пульсацией в голове и воспоминаниями солёного вкуса во рту.       "Нет. Нет это не правда, они все выдумали", ему так хотелось, что бы это все было лишь плохим, отвратительным сном, но, к его сожалению, боль была слишком реальной.       Он написал короткое "да" ей в ответ и удалил приложение, не в силах больше этого выносить. Николай залпом выпил раствор валерьянки из матушкиной аптечки и включил плейлист, заранее подготовленный для этого дня, в нем были его любимые песни Егора Летова. Он убедился, что запер дверь в душевую и залез в мокрую ванну.       Рассматривая запястья, он схватил холодное лезвие и подставил его к коже, нажимая, но в моменте заколебался, по его глазам стекли первые слёзы. — К чёрту. — прошептал Николай и надавил на лезвие с такой силой, что оно с лёгкостью прошло сквозь хрупкую кожу и проткнуло толстую стенку вены.       Лезвие прошло выше, рассекая кожу и вены, из которых полилась алая кровь. Дойдя до локтя, он остановился и взглянул на себя.       Кровь залила его одежду и останавливаться не собиралась. Рана пульсировала, а мысли смешивались. Было очень страшно, этот животный страх смерти и ощущение приближения конца был хуже любого другого. Такого он в жизни ещё не ощущал.       Целой рукой, которой все еще держал окровавленное лезвие, он включил воду, даже не зная зачем. Рука слушалась плохо, но по той же схеме Николай вскрыл вены на другой руке, кровь из которой полилась даже сильнее.       "Кровь такая тёплая" — эта мысль тихо закралась в его сознание, постепенно перетекая в: "попробуй свою кровь, никто тебя не осудит".       Пока во рту стоял противный привкус металла, мысли начинали путаться, а звуки вокруг становились всё тише и тише. Музыка затихала, навязчивые мысли пропадали, а свет стал тусклым.       Через пару десятков минут сил не осталось даже думать, а шевелиться так тем более. Он закрыл глаза и, израсходовав остатки сил, выключил кран, из которого текла тёплая вода, уже наполнившая ванну до краев.       Алая жидкость все текла и текла, окрашивая воду в кроваво-красный. Еще 10 минут и зрение перестало фокусироваться, пульс успокоился, а зрачки расширились. Он больше не чувствовал ничего, кроме сонливости и странного чувства свободы.       Он перестал видеть и слышать, его телефон, на котором и так было 5 процентов, видимо, сел, ведь музыка полностью стихла.       Серый шум. Все, что осталось, было лишь серым шумом и привкусом крови.       Немного теплая вода остыла до комнатной температуры, но они не играла никакой роли на его самочувствии. Николай потерял сознание от потери крови и сейчас был по-настоящему свободен. Свободен от сожалений, переживаний, боли и собственного тела.       Спустя пол часа, Николай скончался от потери крови.       Такая подготовка — облачился в лучшую одежду, очистил ванную комнату и зеркало, просто чтобы умереть чуть более красиво, хотя в смерти нет красоты. Однажды мы все умрём и это лишь вопрос времени.

***

— Помню, как я пришла от подруги с пьянки и, вот странное дело, около подъезда сидел одинокий корги, но я не обратила на него особого внимания, зашла в дом, увидела на полу в прихожей маленькое пятно засохшей крови. — взрослая женщина, Ирина Владимировна, мать Николая, пересказывала эту историю своей лучшей подруге. — Хотела зайти в ванную, но дверь почему-то... — в горле начал появляться ком, а глаза намокли. — Была заперта и-и я как будто почувствовала запах крови.       Женщина, сидящая рядом с матерью Николая, слушала, не перебивая. Она знала, как тяжело вспоминать смерть любимого человека, особенно после такого короткого срока. — Я дергала за ручку... Я пыталась ее открыть, но не могла, — Ирина перешла на шепот, ведь говорить по-другому не могла. — И, поскольку я видела рюкзак и обувь Коли, я знала, что он точно дома. — Я выбила дверь, и увидела его... — женщина начала задыхаться, а слёзы текли безостановочно, — Он... Он лежал... Т-там, весь в крови, он... Он был таким побитым, лицо в синяках и ссадинах, а губы... Уголки губ порваны. — Ну-ну, Ириш, тише-тише. Сейчас я принесу тебе валерьянку, успокойся. — подруга обняла ее крепко-крепко, пытаясь успокоить. — Нет, не нужно. П-просто дай мне в-воды. — Хорошо, держи. — девушка отпустила Ирину и протянула ей стакан теплой воды. — Я не тороплю тебя, если ты не готова... — Нет, я расскажу. — выпив, она немного успокоилась, ком в горле немного ослаб, позволяя тихо, но говорить. — Хорошо. — Хоть он и был побитым и весь в крови, — шептала она — Но он улыбался, а рядом лежала записка.       Мать Николая достала из сумки лист бумаги, на котором остались кровавые отпечатки Ирины.       "Прости меня, мам, пожалуйста. Не грусти, живи своей жизнью, Я люблю тебя" — И, ес-сли б-бы я приш-шла домой сразу после работы... — Ты не могла этого знать, Ир, никто не мог, — подруга с грустью в глазах посмотрела на женщину. — И сейчас об этом думать уже слишком поздно. — Н-но... — заплаканная женщина в слезах пыталась переубедить подругу, но та слушать не собиралась. — Нет, Ирин, никаких "но". — подруга крепко обняла её — Он знал, что ты будешь сожалеть, и не хотел тебе такой судьбы. Живи своей жизнью и не горюй, исполни его последнее желание.       Мать кивнула, снова заливаясь слезами, но в этот раз к ней присоединилась и её подруга.

***

      Про этот "инцидент" написали в канале города, а потом всплыла информация об изнасиловании.       Анна, с фейкового аккаунта опубликовала снятое в туалете видео, но вырезала все моменты с ее голосом, а уж тем более упоминанием имени. Парней, совершившим надругательство над Николаем, публично осудили, сделав их изгоями, но так и не заведя уголовное дело. Завуча бросила жена, забрав детей, и он также был уволен со школы.       Но ни на кого не завели уголовное дело, матери было слишком больно говорить, даже думать о смерти сына, так тут еще и узнавать подробности...       Школа не хотела портить свою репутацию, поэтому просто все замяла. Парни боялись последствий в свою сторону, поэтому не трогали Анну, которая, кстати, отучившись этот учебный год, переехала в другой город со своей семьей.       Все забыли, про очередного ученика, доведенного до самоубийства из-за травли.